Его одержимость. Время вспять

Глава 30. Всего лишь сны

Похороны проходили закрыто, молчаливо, вдали от посторонних глаз. Присутствовали только священник, пара жрецов, несколько представителей рода Индилов, дальних родственников Виктории, сослуживцы семейной четы и капитан Коршунов.

Никто не хотел верить, что Кассарион мертв. Над старым кладбищем, огороженным длинным каменным забором, мелко моросил дождь. Виктория стояла с бледным лицом и бескровными губами, вся в черном. Маленькая шляпка съехала набок из-за ветра, но она ее не поправляла, будто напрочь забыв обо всем вокруг. Все мысли Виктории были обращены в прошлое, где ее первенец, такой долгожданный и любимый сын, прожил жизнь без своей семьи. Женщина надеялась, что хотя бы длинную и счастливую. Ведь Кассарион — боевой телепат, может постоять за себя даже две тысячи лет назад.

Может, кто-то из аборигенов подружился с ним, и он не остался одинок?

При этих мыслях глаза снова начинали влажнеть, хотя слез у Виктории давно не осталось. Файрон обнимал жену, боясь, что она упадет на месте, и после заупокойной речи Дмитрия Коршунова, которая казалась довольно сухой, увел ее с кладбища, не дожидаясь окончания.

Джудит на похороны не пришла.

Девушка демонстративно отказалась присутствовать на церемонии погребения, где в сырую землю должны опустить пустой гроб без тела.

«Для меня он все еще живой», — ответила она, подавляя колючий ком в горле, — «Я отказываюсь верить, что он мертв».

Пусть Кассарион пропал безвозвратно, но она считала, что он живет где-то там, в прошлом, и обязательно помнит о ней.

Джудит иногда с ним разговаривала. По вечерам, ночью, бывало даже во сне. Порой ей казалось, что она сходит с ума. Впрочем, ей давно стало все равно. В груди будто зияла огромная рана, которая никак не хотела затягиваться.

Говорят, время лечит. Быть может, так и есть, думала девушка, вот только почему ей совсем не становится легче?

Каждый день душевная рана продолжала понемногу кровоточить… ныла и саднила, порой совсем незаметно, а иногда сильнее, особенно по ночам. Девушка до утра ворочалась в постели, чувствуя, как в груди что-то болит. Доктор сказал, что на фоне стресса у нее открылась невралгия, и это не очень опасно. Однако все равно болело, и Джудит тихо выла по ночам в подушку. Лекарства не помогали.

Прошло уже три месяца с тех пор, как произошла трагедия, а страдания только набирали оборот. Хотелось бы прекратить все это, разорвать замкнутый круг, но ни сил, ни воли на это просто не было.

Новый день был похож на предыдущий. Джудит вставала, готовила завтрак, будила Астер, купала ее, кормила и играла с ней до пробуждения Виктории. Затем садилась за изучение предметов, необходимых для поступления в юридическую академию.

Она не знала, зачем ей это. Делала то же, что и всегда. Джудит просто плыла по течению, чтобы не сойти с ума от горя. Похожие друг на друга дни, хоть и наполненные скорбью, несли в себе хоть какую-то предсказуемость, а информация помогала забить голову и не думать о нем…

Виктория до сих пор почти не выходила из спальни, Файрон изредка посещал базу, но все чаще оставался дома, ничего не делая. Ему тоже было тяжело собрать себя по осколкам.

Однажды утром, когда все семейство собралось на кухне позавтракать, Файрону позвонили с работы.

— Капитан, — бесцветным голосом ответил Файрон, наливая себе крепкий кофе в огромную чашку. Хотя знал, что оно не поможет ему взбодриться. — Да, я заполнил отчет по левому побережью. Нет, там не осталось больше когтистых тварей, я сам лично проследил за результатами зачистки. Остался только остаточный ментальный след, но я уберу его в течении двух недель. — на том конце Коршунов что-то недовольно пробормотал, — Понимаю, что такая работа занимает всего пару дней, но я сейчас не в форме.

— Фай, все в порядке? — спросила Виктория, передавая Астер на руки Джудит. Та мельком покачала ее, пока девочка грызла печенье.

Файрон кивнул жене, давая понять, что Коршунов вцепился, словно хищная птица, значит, обязательно вызовет на работу.

— Нет, я не могу сейчас приехать, — вдруг сказал Файрон. — Вы подписали мне разрешение на внеочередной отпуск… прямо сейчас? Что там такого важного? Погодите, а Виктория тут причем?

Виктория с недоумением посмотрела на мужа, гадая, что это за дело, которое требует ее немедленного присутствия. Что-то она не припоминала, что в последние три месяца военным была необходима профессиональная помощь пси-психолога. В весеннее время на Омеге не наблюдалось ни одного хищника, охотившегося на аборигенов или людей с помощью телепатических воздействий.

Когда Файрон положил трубку, он с недоумением посмотрел на жену:

— Обоих вызывает, — с недовольством сказал он. — И оборвал так бесцеремонно, когда я попытался возразить. Иногда мне кажется, что капитану следует пройти курсы повышения коммуникативных навыков.

— Когда нужно идти? — устало спросила Виктория, не желая вступать в никакие конфликты.

— Говорит, что прямо сейчас, — пожал плечами Файрон.

Чета Даркморов отбыла на базу, оставив Джудит присматривать за Астер. Не было их несколько часов, и девушка начала порядком волноваться. Астер, к тому времени уже начавшая разговаривать, все время спрашивала, где мама и папа.

«Они скоро будут», — успокаивала ее Джудит, с нетерпением ожидая возвращения семейной пары.

Вернулись они ближе к ночи, возбужденные и не в меру взволнованные. На вопрос, что же случилось, ни Файрон, ни Виктория не смогли толком ничего сказать. Только бормотали что-то невнятное, Джудит даже не уловила какой-либо смысл. Будто каждый рассказывал свою историю, не связанную с другой.

— Нам нужно срочно отбыть с планеты, — единственное, что совпадало у обоих Даркоморов, — У нас новое задание на Баллу. Мы должны улететь.

Эта новость оказалась для Джудит очередным ударом.

Если они улетят, что ей останется? Разве что безграничное одиночество, с которым она не сможет справиться без бабушки. Да, Кэролайн — единственное, за что ей останется держаться.

Но Виктория выглядела такой воодушевленной, и щеки у нее покраснели, а до того были совсем бледными. С того дня она ни разу не плакала, хотя прошла уже почти неделя, как они начали обстоятельные сборы.

— Что происходит? — спрашивала Джудит. — Вам дали какое-то увлекательно задание?

— Очень увлекательное, — Викторию даже иногда потряхивало от предвкушения. — Прости, малышка, мы улетим совсем ненадолго, обещаю.

Позже, на космодроме, у них состоялся грустный разговор.

— Почему мне нельзя с вами? — с грустью спрашивала Джудит, кутаясь в большой вязаный свитер от промозглого осеннего ветра. — Что мне делать без вас? Я не хочу оставаться одна.

— Прости, мы не можем взять тебя с собой, — виновато ответила Виктория. Ей было трудно оставлять Джудит. Женщина, понимая, что та останется сама по себе, хотела воодушевить ее, сказать, что будет все в порядке… и как-то утешить, но единственным утешением для Джудит было их пристуствие рядом. Только Виктория не могла этого дать.

Там, на Баллу, ждал родной сын, по которому она так отчаянно скорбела. И вот, обретя его вновь, она стремилась к нему всей душой. Иногда Виктории казалось, что она находится в тумане, в какой-то иллюзии... моргнешь — она развеется и исчезнет. Нужно было спешить, чтобы она окончательно от нее не ускользнула. Не находя себе места, она стремилась покинуть Омегу… даже несмотря на то, что ей придется поступить жестоко, оставив Джудит совершенно одну.

Но Виктория — мать, и сейчас материнское сердце было очень далеко отсюда, с ее любимым Кассарионом.

— А мне нравится Баллу, — говорила Джудит, отчаянно не желая верить в происходящее. — Я всегда мечтала побывать там. Сходить на экскурсию к священной горе.

— Я знаю, милая, знаю, — Виктория обняла Джудит крепко-крепко. — Еще сходишь, обещаю. И экскурсия, и экспедиция… но не сейчас… у нас очень важное задание, но мы скоро вернемся. Я буду звонить тебе сразу, как будет появляться связь. Будем печь кексы и обсуждать международные новости. Ты почти не заметишь, что меня нет рядом. Сейчас очень реалистичные межпространственные голограммы.

— Угу, — грустно отвечала Джудит, смахивая слезы со щек.

В этот момент Файрон сделал шаг вперед, протягивая Джудит какие-то документы.

— Что это? — с недоумением спросила она.

— Не думай, что ты не дорога нам, — тихо улыбаясь, ответила Виктория, она погладила Джудит по голове. — Ты самое лучшее, что случалось с Кассарионом, и спасение для нашей семьи. Ты замечательный человечек, и я ни разу не пожалела о том, что ты появилась в нашей жизни. Это документы на удочерение. Кэролайн согласилась отдать нам право опеки… но выбор за тобой.

— За мной? — тихо спросила Джудит, чувствуя, как все переворачивается внутри.

Она взяла в руки документы, таращась на них, словно на диковинную драгоценность.

— Если ты согласишься стать нашей законной дочерью… просто нужно подписать документы. С момента подписи Кэролайн отдает опеку нам. Если ты готова это сделать…

Какое-то время они стояли молча, и лишь ветер тихо овевал усталые тела. Слишком тяжелые месяцы выпали на их долю.

Джудит подписала документы, оставив свои биометрические данные на техно-чипе. Информация сразу же улетела в центральный штаб.

Вот и все.

Теперь на их дочь, и вновь обрела близких, хотя Даркморы уже давно стали ее настоящей семьей. Кроме Кэролайн теперь у нее есть мама, папа и сестренка Астер.

Так непривычно. Вроде, и ничего особо не поменялось, но что-то… стало иным.

Крупные слезы закапали на закрытую папку лилового цвета, скрепленные небольшим металлическим замком с печатью. Джудит плакала, не в силах вымолвить ни слова.

— Мама… — только и смогла она выдавить через некоторое время. — Мама!!!

Виктория обняла девушку, давая ей выплеснуть накопившиеся эмоции.

Так ей будет легче, так она сможет пережить разлуку…

— Обязательно дождись нас, — попросила мама Виктория, — Пожалуйста, очень тебя прошу.

— Конечно, я дождусь, — теперь у Джудит появилась цель. — Не волнуйся, мама. — так непривычно говорить это слово, и так приятно. — Я поступлю в академию и буду самой лучшей, чтобы ты гордилась.

Виктория улыбалась. Файрон стоял поодаль, не зная, куда себя деть. Сегодня он стал многодетным отцом, и это чувство было еще непривычней, чем чувство обычного отцовства.

— Папа, — Джудит хотела было обнять Файрона, но остановилась. Мужчина не любил лишних прикосновений, и за все годы только пару раз пожал ей руку.

Но сегодня он сделал исключение.

Он робко обнял девушку, довольно скупо погладив по голове. Но Джудит знала, что для него это огромный шаг, и была благодарна.

После того, как родители улетели, девушка долго гуляла, не желая возвращаться домой.

Все изменилось. Ее прошлое, настоящее, будущее. Ничего уже не вернуть назад, впереди ее ожидает другая жизнь, в которой будут совершенно новые люди, а в настоящем… уже нет его.

Джудит очнулась от раздумий, когда солнце уже начало заходить за горизонт. Девушка вдруг обнаружила себя у калитки кладбища, над забором мелкой каменной кладки нависала одинокая пальма с тонкими бледными листьями на макушке.

Что она здесь делает? Почему ноги сами принесли ее сюда, даже не спросив разрешения? Ей бы уйти отсюда, ведь начало морозить… но вместо этого Джудит отворила калитку и вошла внутрь, не обращая внимания на колкий холод, пробирающийся сквозь шерсть просторного свитера.

Его могилу она нашла почти сразу. Свежие цветы, любимые перчатки Кассариона по центру аккуратной травяного покрова, и несколько стальных самолетиков, которыми он любил играть еще в детстве. Вот и весь нехитрый скарб, что принесли на могилу его родители.

На большом гранитном камне написаны имя и дата рождения, а вот даты смерти не было.

Потому что никто не знал, где и в каком времени он умер. Джудит хотелось верить, что ее не написали потому, что он все еще жив.

Где-то там, далеко, в другом времени…

Будет ли он о ней помнить? Как же больно.

Джудит не поняла, как это случилось. В ногах вдруг образовалась такая слабость, что она не удержалась и рухнула вниз, прямо на цветы, на траву, на камень с открытой датой смерти. Она обняла его руками, чувствуя бездушный холод, идущий от гранита.

Пустота. Ничего не вернуть.

Перед глазами плыли воспоминания, мутные, подернутые дымкой, словно далекий сон. Как они только познакомились, как она училась мягко воздействовать на телепатию Кассариона, чтобы смягчить его резкий, порой взрывоопасный характер. Как они переплетались год за годом между собой, не заметив, как сделались чем-то единым целым, чем-то, что так трудно разделить…

Их не разлучить, не оставив другого тихо умирать от кровоточащей душевной раны.

Джудит вспоминала, как они вместе гуляли, шалили, творили совершенно безумные вещи. Вспомнила она и динозавра, что свалился в огромную пропасть над рекой. Оказывается, животное осталось в живых. Поломало, правда, себе хвост о подводные камни, но выбралось на другой берег и еще целых пять лет кошмарило местную фауну, пока не вздумало переплыть на соседний остров и, наконец, потонуло гоняясь за жирной морской акулой. Об этом им потом рассказал Файрон, предоставив отчеты местных зоологов. Он все знал, и молчал столько лет…

Хранил их детские секреты.

Кассарион так и не выучил ее плавать. Просто не успел.

— Ты обещал, — выдавила из себя Джудит, почти скуля от боли. — Сказал, что научишь, чего бы то это тебе не стоило, а сам просто сбежал от меня!

Конечно же, он не мог знать, что произойдет, но Джудит чувствовала себя так невыносимо, что просто не отдавал себе отчет в том, что говорит.

— Почему ты ушел? — с обидой в голосе выпалила она. — Говорил, что никогда не оставишь меня одну, чтобы я никогда не узнала, что такое одиночество, а сам…. — боль внутри нарастала, — Ненавижу тебя, ненавижу! — вскричала Джудит громко, отчаянно колотя по граниту.

Еще какое-то время она злилась, а потом внезапно успокоилась, сделавшись тихой, словно мышка. Вместо того, чтобы кричать, она начала гладить камень, а потом судорожно обнимать его… будто он может превратиться в дорогого ей человека, теплого и живого. Кассарион заставит отступить боль, раздирающую ее изнутри.

Вдруг весь шок, все потрясение последних месяцев навалилось на хрупкие плечи одной большой, неподъёмной горой, норовившей сломать ее пополам.

Боль стала такой сильной, что, казалось, у нее разорвется сердце.

Джудит не знала, что с ней происходит. Только отчаянно хваталась за камень, пытаясь глубже вдохнуть холодных воздух. Если бы она могла, если бы у нее получилось… то она засунула бы этот гранитный камень себе в грудь, вместо сердца, лишь бы перестало болеть… но даже если бы у нее получилось, он все равно не заменит ей Кассариона.

В какой-то момент Джудит стало так плохо, что она начала задыхаться, в глазах потемнело, еще чуть-чуть, и она потеряла бы сознание… девушка просто не могла это вынести… не могла…

А потом ее вдруг отпустило.

Внезапно, в одно мгновение, и на месте боли остался только свежий шрам, небольшой шлейф грусти, тянувшийся следом, словно невидимый призрак.

Джудит не поняла, что изменилось. Так странно… она упала на траву, чувствуя странное облегчение. Мелкая роса блестела на желто-зеленых стеблях, изо рта струился лёгкий парок. Когда на запястье завибрировал браслет, девушка вздрогнула.

— Что такое? — с недоумением спросила она, открывая чат по рандомной переписке среди любителей путешествовать.

Она вступила в него еще полгода назад, но до сих пор ни с кем не переписывалась. Кассарион назвал ее идею дурацкой.

Конечно, Омега — закрытая планета, сюда никого не пускают. Прилететь к ней никто не может, экскурсии инопланетникам проводить запрещено, рассказать об Омеге то, что не имеется в общем доступе нельзя, какой толк от нее в этом чате? Никто никогда не писал ей, это было бы общение в одни ворота. Девушка просто сидела в чате и читала о приключениях других людей.

Но впервые за полгода в личные сообщения Джудит прилетело одно-единственное слово:

— Привет.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ