Его одержимость. Время вспять

Глава 29. Новые советы

Кассариона три дня продержали в карантинной зоне, в тесной стальной каморке с тумбочкой, жесткой солдатской кроватью, отхожим местом и небольшим окном. Вид из окна был не очень воодушевляющим: сплошной ливень, сквозь который не видны даже джунгли. Кассарион помнил ту холодную затяжную весну, когда ему только исполнилось четыре года. Они с Джудит целыми днями складывали стальные пазлы, прячась от промозглой погоды у электронного камина.

На четвертый день карантина дверь наконец отворилась. Кассарион не паниковал, ибо знал, что должен был встретить Дмитрия Коршунова. Тот зашел задумчивый и серьезный, не ответив на приветственно протянутую руку Кассариона. Он только ткнул пальцем на кровать, молчаливо приказав занять свое место.

Видно, с попаданцами тут особые отношения, понял юноша, поэтому возражать не стал и сделал так, как его просили.

— Прости, что пришлось долго ждать, — начал Коршунов, пододвигая к себе простенький стул, стоящий у окна. Сел, сцепив пальцы. — Если честно, ситуация довольно нестандартная…

— Я слышал, что таких, как я довольно много, — растерянно сказал Кассарион.

— Попаданцев достаточно, таких как ты — нет, — вздохнув, ответил Дмитрий. Он тоже выглядел гораздо моложе, чем Кассарион помнил его, и был одет в форму с двумя звездами на погонах. В недалеком будущем их насчитывалось уже пять, и еще четыре золотых полоски. — Понимаешь ли, какое дело… ты сын Файрона Даркмора, а это очень дотошный молодой человек… мы работаем вместе, твой отец вхож во многие секретные проекты и расследования.

— Я знаю.

— И в этом проблема. Файрон работает с путешественниками во времени, когда я поручаю ему слишком сложные дела, но у него могут возникнуть вопросы, почему я не отдал ему текущую группу.

— Это из-за меня?

— А из-за кого же еще? — покачал головой Коршунов. — Ты хоть осознаешь, где оказался?

— Да, конечно, — ответил Кассарион. — Портал класса D—7к, закидывает в прошлое от десяти до двух тысяч лет. Меня почти выбросило из временной воронки, но я почему-то застрял на последнем этапе.

— Смотри-ка, — удивленно ответил Коршунов. — Я, вообще-то, спрашивал совсем иное… понимаешь ли ты вообще, где оказался… но, видимо, я тебя здорово недооценил… когда я приходил к вам в гости, ты все время сидел в углу и молчал, или играл с… как ее?

— Джудит, — Кассарион сжал челюсти, а потом легонько улыбнулся, стараясь не выдать своего волнения.

— Вот. Молчаливый такой, и будто не шибко умный… а ты, оказывается, знаешь много, — капитан сощурился. — Например, секретную информацию, которую тебе знать не положено.

«Нужно быть менее открытым», — тут же намотал себе на ус Кассарион. Здесь не тепличные условия, а военная база. Другие правила, другие риски, и экстремальные обстоятельства. Если он не станет помалкивать о некоторых вещах, все может обернуться плачевно.

— Через десять лет кое-какие порталы рассекретили, — соврал Кассарион. — Не все, только самые безобидные… относительно.

Через десять лет он уже будет далеко и не важно, что он говорил в прошлом. Сейчас главное выглядеть в глазах Коршунова обычным ребенком, попавшим в трудную ситуацию.

— Странно, — почесал двухдневную щетину Коршунов. — Обычно не рассекречивают, чтобы у людей сохранялся страх перед порталами. А то узнают, что можно по временам прыгать и всякую дрянь из порталов доставать, так умников найдется…

— Это да, — важно кивнул Кассарион в знак согласия. — Люди порой совершают необдуманные поступки.

Кассарион вспомнил, как сам выбирал порталы, из которых лезли змеи, чтобы охотиться на них, но это капитану знать было не обязательно.

— Вот, ты рассудительный парень, — похвалил его Коршунов. — Сам-то как здесь оказался?

— Я же рассказал об этом, когда меня допрашивали.

— Да, я просматривал записи, читал отчеты. Но мне нужно знать лично от тебя.

— Я уехал из дома, когда дул ураганный ветер. Пальму бросило на дорогу, я упал с обрыва прямо в портал.

— Вот уж задачка... кто тебя из дома в ураган-то отпустил?

— Никто. Я сам виноват. Спасал собачку, которая убежала…

— Какой ты хороший парень, — покачал головой Дмитрий. — Сразу видно добрый, спокойный, заботливый, мухи не обидишь. Жалко мне тебя.

Юноша удрученно кивнул, посмотрев на капитана жалостливым взглядом. Так он порой смотрел на Джудит, когда ему что-нибудь от нее было нужно. Если на нее действует, почему на капитана не должно?

— Мой отец знает, что я здесь? — спросил юноша, не скрывая своего волнения.

— Прости, парень, но нет, — ответил Коршунов, чувствуя, как его сердце обливается кровью. Так ему было жалко этого хорошего парня. — Всех попаданцев сначала приводят ко мне, а затем я уже решаю, подключать кого-нибудь еще, или нет. В том числе и твоего отца, — капитан активировал индивидуальный браслет, стягивающий его запястье. В воздухе появилась какая-то сложная голограмма на аборигенском языке. — Обычно всех прыгунов мы селим в хижины на холме, там есть специальный поселок, скрытый от посторонних глаз. Охраняемый. Люди живут там до момента, пока не пропадут в реальном времени, и им можно будет вернуться…

— Значит, и мне можно будет вернуться домой? — с придыханием спросил Кассарион. — Через…

— Через десять лет, грубо говоря, — Капитан махнул рукой на голограмму и отключил ее. — Ай, толку в этих писульках, — сказал он. — Все равно ничего не понятно. Короче, дела обстоят так. Есть у аборигенов один закон…

— Какой?

— Погоди. Дай сказать. Омега разговаривает с ними и все такое… и похоже правила возвращения в прежний мир нельзя нарушать. Иначе это чревато потрясениями... ураганами, извержениями вулканов... еще чем-нибудь, с чем я совершенно не хочу разбираться. Рисковать целой планетой из-за одного попаданца, хоть и сынишки Файрона... нет уж, прости меня, парень. Ты не должен встретиться со своей копией в реальном времени.

— Да, я читал об этом, — сказал Кассарион и тут же осёкся. Читал он об этом в секретных документах отца, — Ну, в смысле, предположения ученых… самые популярные.

— Какой ты смышленый, — похвалил его Дмитрий. — Молодец. Вот только ученые не знают всех нюансов. Аборигены говорят: три вздоха, три месяца, три года.

— Что это значит? — об этом Касс не читал.

— А черт его знает! — прыснул капитан. — Но эти правила нельзя нарушать. Аборигены просто помешаны на тройках, утверждают, это связано с каким-то циклом небес. Проще говоря, должно пройти три вздоха с первого прыжка, три месяца для самых близких с тех пор, как ты пропал, и три года для остальной планеты.

— Я… я не понимаю, — внутри Кассариона вдруг что-то оборвалось. Он еще не совсем понимал, что его ждет, но ему уже стало невыносимо горько.

— А то, парень, что с тех пор, как ты пропал в будущем, должно пройти три месяца для твоих близких — матери и отца, я полагаю. И три года для всех остальных, кто живет на этой планете. Тебе не увидеться с ними раньше этих сроков.

— Но…

— Таковы циклы небес, — припечатал его Дмитрий.

— Для остальных… это как? Например, ну… Джудит. Она моя…

— Нянька. Да, помню. Ты ее порой недолюбливаешь. Вчера заходил к вам, так ты ее сандалии в унитаз утопил, — усмехнулся Дмитрий. — Думаю, не расстроишься, если лишние три года ее не увидишь.

Не обязательно напоминать ему, чтобы он вспомнил. Кассарион никогда не забывал ни единого дня, проведенного с Джудит. Слишком яркие впечатления она оставила о себе, когда ворвалась в его жизнь. Бесцеремонно, непримиримо, и потом шантажом заставила сказать его первые слова. С тех пор многое поменялось, но с этими воспоминаниями Кассарион не собирался расставаться.

— Ну… а если она будет чуть ближе, чем раньше? Это правило тоже работают? — спросил он робко.

— Правило работает по крови. Вот если бы она была твоей старшей сестрой…

— Нет, она не моя сестра, — отрезал Кассарион.

— Ну, ничего не поделаешь.

Холодный пот выступил на лбу. Это что получается? Ему нужно ждать десять лет, пока он пропадет в будущем, а потом еще три года, чтобы увидеть ее? Тогда ему исполнится двадцать семь, он будет уже совсем старик. А Джудит? Двадцать один. Наверняка, она выйдет замуж и забудет о нем.

Десять лет разлуки с родителями и тринадцать с Джудит… Кассариону стало так плохо, что словами не передать… но своих эмоций он показывать не собирался.

Прошедшие события потрясли его, без сомнения. Но из них он вынес для себя очень ценный урок.

Эмоции — это слабость.

Отец всегда учил его не оставлять следов. Теперь Кассарион понял, что он говорил не только о физических следах. Да, проявление своих чувств оголяет нервы, делает тебя уязвимым перед внешним миром. И чем больше ты закрыт, чем спокойней воспринимаешь окружающее, тем меньше крючков, за которые может дергать противник. Мир жесток, и Кассарион решил, что уяснил для себя самое главное правило.

Не оставляй следы. Пусть окружающие думают, что у тебя нет слабостей, никаких зависимостей, и тебя ничего не трогает. А еще… выгляди безобидным.

Юноша усилил жалостливый взгляд, такой, что мог растопить даже сердце такого бывалого вояки, как Коршунов. Тот покачал головой и поджал губы — все-таки сынишка Файрона, его вечной занозы в одном месте. Но, вроде, он не был похож на отца, только внешне. Характер у него точно не такой вредный. Милый паренек.

— Как ты понял, я не могу поселить тебя в хижинах на холме, — сказал Дмитрий, — И вообще, оставить тебя на этой планете.

— Почему? — теперь Кассариону даже притворяться не нужно было. Каждое слово, словно удар.

— Потому что твой отец душу из меня вынет, спрашивая, почему я запретил ему ходить к попаданцам. Или в другие деревни на Омеге, которые он периодически посещает. Он, знаешь ли, головастый очень. И не в меру подозрительный. Может вычислить методом исключения. Иногда он может о чем-то догадаться, просто вглядываясь вдаль. Уж лучше тебе быть подальше отсюда.

Отсутствие следов — иногда самый яркий след, вдруг вспомнил слова отца Кассарион.

— Да, понимаю, — ответил юноша.

— Так вот. Ты, я так понимаю, боевой телепат, — сделал вывод Дмитрий. — Есть у нас один кандидат, который очень подходит под нашу ситуацию. Аксиом Дэвот — знаешь такого?

— Да, конечно. Это лучший друг моего отца. Он часто прилетал на Омегу с семьей погостить на лето, поваляться на пляже. Мы проходили обучение с ним на полигоне.

— Вы нашли общий язык?

— Конечно. Он многому меня научил.

— Ну, значит, продолжите, — Дмитрий удовлетворенно стукнул ладонями по коленям и встал. — Аксиом не с Омеги, поэтому цикл небес на него не распространяется. Полетишь на Баллу и десять лет будешь обучаться под его началом в качестве личного воспитанника. Если точнее — внебрачного сына. Мы уже пробили кое-что, пойдешь в закрытую имераторскую академию, и лишние глаза тебя не увидят.

— Аксиом уже знает обо мне? — удивился Кассарион.

— А почему нет? Он военный. Прекрасно понимает, что такое правила и, тем более, экстренные ситуации. Альянс уже уладил с ним все дела, теперь ты его новое задание. Вставай. Он как раз собирается домой из отпуска. Помнишь, как он прилетал на Омегу, когда тебе было четыре года?

— Смутно.

— Ладно, вспомнишь еще. Он ждет тебя у звездолета. Хорошо, что один прилетал, меньше посторонних глаз. Главное, тебе на Омеге сейчас не светиться.

— Циклы небес, — сказал Кассарион.

— Они самые.

Они вышли на космодром, когда дождь уже немного улегся, и солнце почти закатилось за горизонт.

Аксиом Девот стоял у космолета, задумчиво скрестив руки на груди. Высокий. Подтянутый, плечистый. Волосы белые, словно снег, взгляд пристальный и оценивающий. Встретил Кассариона он с улыбкой.

— Вот так всегда бывает, — сказал он, разглядывая Касса. — Отвернешься и раз — они уже вырастают. Как все-таки быстро летит время.

— Я в прошлое попал, — поправил его Кассарион.

— Ерунда. Свои дети появятся, поймешь, что я ничуть не ошибся, — он похлопал Касса по плечу. — Значит, ты мой внебрачный сын. Понял? Не забывай. Деваться нам некуда.

— Так я не похож, — сказал Кассарион.

— Я вижу, что не похож. А мы тебя перекрасим в белый, и станешь не так палить своего настоящего отца. Вылитый Файрон, надо же. Трудно будет скрываться, но нам нужно десять лет как-то продержаться, а там уже плевать. Главное, жена согласна, остальное может и потерпеть. Только ты с моими сыновьями не подерись, Антарес с Эльтасом у меня горячие парни. Ну ничего, привыкнут. Чую, знать будет сплетни распускать, что я грешки Файрона прикрываю, взяв его бастарда на свою совесть, — рассмеялся Аксиом. — Ладно, пошли. Надеюсь, до него не дойдут эти желтушные слухи, Файрон такое обычно не любит. Брезгливо фыркает и пропускает мимо ушей.

— Да, он такой, — смущенно ответил Кассарион.

Они попрощались с Коршуновым и отбыли в относительном спокойствии. Уже внутри, на посадочных креслах, Кассарион места себе не находил, чувствуя, как ударяется от Омеги. Непривычное чувство, неприятное. И все, кого он так сильно любил, остались в прошлом… на десять лет. Нет, на тринадцать… невыносимо.

— Дядя Аксиом, — задумчиво сказал Кассарион. — У меня есть вопрос.

— Задавай, — Аксиом растянулся в кресле, с удовольствием хрустнув пакетиком с орешками.

— Ну… у меня есть одна девочка… то есть она не моя...

— Любишь? — Аксиом сразу перешел к делу, ибо понятно, о чем идет речь. Молодой парень, пышет здоровьем… еще бы Касс не влюбился.

— Угу, люблю. Лютэн на нее открылась, прямо перед исчезновением в портале.

— Ууу, это очень серьезно, — понимающе ответил Аксиом. — Если открылась лютэн, то на всю жизнь. Такое нельзя упускать, шансов, что потом найдешь свою пару почти нет.

— Я об этом и хотел поговорить…

— Посодействую, чем смогу, не волнуйся.

— Просто такое дело… я же оставляю ее на три года, там, в будущем, и…

— За ней нужно присматривать, — сразу смекнул Аксиом. — Конечно, парень, тут даже речи не идет о том, чтобы оставить девчонку без… так скажем… кхм… «сопровождения».

— Что вы имеете ввиду?

— А то, — деловито ответил Аксиом, — Что нет ничего зазорного в том, что ты будешь оберегать девчонку от навязчивого внимания, которое никому не нужно. Она же твоя пара. Зачем ей это? Потом спасибо скажет.

— Правда? — с сомнением спросил Кассарион.

— Наверное. Если бы ты об этом ей сказал, но говорить не надо, — Аксиом назидательно поднял палец вверх.

— Просто… три года большой срок, мне бы не хотелось прощаться…

— А не надо.

— Но ведь цикл небес.

— Знаешь, я долго живу на этом свете и усвоил одно хорошее правило — в каждом законе есть своя лазейка. Не волнуйся. Мы найдем способ вам общаться так, чтобы она не узнала.

— А такое возможно? — удивленно спросил Кассарион.

— Изучу материалы дела, законы аборигенов и что-нибудь придумаем, — уверенно ответил Аксиом.

— Но папа говорил…

— Да что твой отец понимает в делах сердечных? — прыснул Аксиом. — Все, что он знает — моя заслуга, а ученик он плохой, скажу я тебе. Он умеет все на свете, кроме того, как заинтересовать женщину.

— Но они с мамой счастливы, — возразил Кассарион.

— Потому что ему повезло, и я понятия не имею, как он умудрился взять свое. Думаю, собрал все полезное из моих уроков. Но зуб даю, если он попытается повторить с твоей матерью все, что делал раньше, второй раз у него не прокатит, — Аксиом рассмеялся. — Пфф, дилетант. А тебе нужен профессионал. Забудь обо всем, что он тебе говорил. Слушай меня. Уж я-то тебя научу! Поверь, у меня большой опыт.

Девочки, впереди последняя прода первого тома, и я сразу начну второй. Понадобится несколько дней, поэтому последняя прода выйдет не послезавтра, а чуть позже. Всех люблю и целую.