Его одержимость. Время вспять

Глава 3. Странный мальчик

— Дорогой, зачем ты пригласил сюда няню? — послышалось у Джудит за спиной. — Неужели ты думаешь, что я плохо справляюсь со своими обязанностями? Думаешь, я плохая мать?

Джудит обернулась, длинный мистер подошел к жене и поцеловал ее в лоб. Миссис Даркмор выглядела очень расстроенной. Она устало прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Ну что ты, птичка. Ты прекрасная мать, — Файрон погладил жену по голове, успокаивая. — Просто я волнуюсь, дорогая. В последнее время ты мало спишь. С тех пор, как у Касса начала проявляться телепатия, приходится быть все время начеку, я понимаю… но так нельзя, Вики. Тебе нужно отдохнуть, иначе просто сломаешься.

— Отдохнуть? — выдохнула Виктория. — Но как в этом мне поможет маленькая девочка? У нас уже было три опытных няни, которых мы выписывали с самой Баллу. И все они были великолепными телепатками, имеющими огромный опыт работы с детьми. Никто из них не справился! Боже… — Виктория закрыла лицо ладонями. — У госпожи Найрини остался порез на запястье. Она до сих пор избегает детей с боевой телепатией. А тут маленькая девочка. Как она может справиться с Кассарионом? Это просто опасно.

— Наверное, для этого и придумали собеседования? — лукаво улыбнулся Файрон, не менее лукаво посмотрев на Джужит. — Ну что, готова к тесту на профпригодность?

— Готова, — уверенно кивнула Джудит, уже шаря взглядом по комнате. Почему-то ей казалось, что этот Кассарион где-то здесь. Она его ощущала кончиками своих волос. Притаился сорванец, почувствовав что-то неладное. А, вернее, кого-то. — Ну и где же наш клиент?

— Подождите… — забеспокоилась вдруг Виктория. — Как ты собрался ее проверять? Я… только у меня есть способности успокоить Касса. Никто больше не может…

— О, вы недооцениваете мою мощь, — ответила Джудит, даже не став слушать эти смешные аргументы.

У нее подавляющая телепатия! Каким бы ни был сложным случай, он превращается просто в ничто, когда она вступает в дело. Раненые нянечки? Ха. На то они и нянечки, а не бэбисситеры, чтобы не справляться со своими прямыми обязанностями. Подумаешь, первоклассные телепатки с Баллу. Если детская телепатия шкодит, никакая нянечка не остановит размазывание какашек по стене. Но, вроде, Кассарион этого не делает. Какая у него, интересно, проблема?

А, вот и он!

Видимо, малыш целую ночь не спал, и, когда мама совсем извелась, заснув тревожным, очень чутким сном на диване в гостиной, стал заниматься своими непослушными делами. Какой плохой мальчик.

Диван у большого стеклянного выхода в сад был примят, прозрачно намекая о том, что незадачливую мать сморило в самый неожиданный момент. А этот мальчишка уполз прямо из-под присмотра, и сидит сейчас в углу, спиной ко всем. Такой бодрый и совсем… тихий?

Он был одет в серую кофточку и такого же цвета штанишки. На белых носочках Джудит не заметила ни единого пятнышка. Видимо, их очень часто переодевали, или сам капризуля был очень аккуратным. Но во второе Джудит ни за что не верила, так что, скорее всего, первое.

Мальчик примерно трех с небольшим лет забился в угол, не обращая ни на кого особого внимания. Будто и не было всех этих разговоров, очень шумная девочка не пришла с утра пораньше, и не говорила так громко с его мамой и папой. Словно ее вообще здесь не было! Зловеще-тихий, неестественно спокойный мальчик вдруг зашуршал чем-то в углу. Увлеченно, всепоглощающе, что мурашки шли по коже.

Знала Джудит таких — молчат, молчат, а потом вся стена в разводах. Разрисуют обои фломастерами, а то и хомячка в унитазе утопят, а ей потом за все это отдуваться. В таких случая родители чик — и зарплату урежут. За ним нужен глаз да глаз.

Протянув руки, Виктория подскочила к сыну. Когда она уже принялась его поднимать, все-таки передумала. Женщина была очень уставшей, а трехлетний мальчик уже достаточно большой. Так что Виктория просто обняла сына, поцеловав в макушку.

Бледный какой, подумала Джудит. Вроде обычный мальчик, а все равно странный. Волосики на его голове неестественно рыжие, глаза большие, синющие, как у отца. Не улыбается, но и не плачет. На маленьком безразличном личике вообще никаких эмоций. Молчит. Целую ночь не спал, а лицо не уставшее, и вообще, сидит как ни в чем не бывало. Жуть, просто жуть! За такого должны много дать. Не поскупятся.

— Просто, Касс, он… сложный мальчик, — обескураженно сказала Виктория, оставила сына и стала суетливо что-то собирать там, в углу. С этим-то и играл Кассарион, шурша ото всех украдкой.

— И что же в нем сложного? — заинтересованно спросила Джудит. — Он что, дурак?

Большой рыжий мистер за ее спиной подавился, непонятно чем. Может, слюной?

— Оу… нет, что ты, — покачала головой Виктория, растряхивая и без того растрепанные кудри. — В этом плане… нет, Кассарион очень смышленый для своего возраста, даже… слишком. Как ты, — она слабо улыбнулась. — Но нельзя называть других малышей дураками, это неправильно. Просто… у некоторых свои особенности, иногда проблемы. К каждому нужен свой подход.

— Как пожелаете, миссис. Он совсем не разговаривает?

— Нет, еще не разговаривает, — расстроенно ответила Виктория. — У некоторых телепатов речь появляется позднее, чем у других детей. Потому что им не нужно говорить, чтобы родители их поняли. Они просто дают мысленный посыл.

— О, это я знаю, — понимающе кивнула Джудит. — Из некоторых слова не вытянешь. Но орать это им не мешает. А что это у вас в руках?

Виктория поднялась, оставив сына, и подошла к Джудит. Раскрыла ладони — там лежали обрывки утренних газет и еще каких-то глянцевых журналов. По маленьким частям картинок Джудит поняла, что на страницах изображены звездолеты. По крайней мере, были, пока их не разорвали в клочья.

— Обрывки бумаги? А зачем они ему? — удивилась Джудит.

— Он… он так играет, — неловко, даже виновато улыбнулась Виктория. — Рвет газеты и журналы, садится в угол и потом собирает их, как пазл. Картинка к картинке, буковка в буковке.

— Как странно.

— Нет, он просто так играет, — захлопала глазами Виктория. Она не хотела мириться в реальностью, наполненной горькой правдой. Ее сын не такой, как все, ведь обычные дети так не делают.

— Согласись, дорогая, это действительно странно, — покачал головой Файрон. — Я чувствую свою вину в этом, но… ничего не поделаешь. Нужно как-то двигаться дальше.

— Я не знаю, — Виктория прикрыла глаза, потом так же устало, как и все делала в это утро, прошлась до урны в другом углу, и выбросила туда обрывки газет.

Кассарион даже голоса не подал, когда у него отобрали игрушки. Какими бы ни были странными дети, если отобрать у ребенка игрушки, он начинает визжать. Это Джудит очень хорошо уяснила. А этот мальчик молчит. Жуть жуткая. За ним нужны даже не два глаза, а целых три, или даже четыре.

Кстати, где это он?

— А где ваш сын, миссис Виктория? — спросила Джудит, недоуменно оглядывая пустой угол около выхода в сад. Тот был открыт, впуская запах свежей зелени в просторную гостиную. Густые листья высоких декоративных папоротников колыхались, намекая, что их только что кто-то задел.

Как этот мальчик смог открыть стеклянную дверь, такую большую и массивную, да еще и так бесшумно? Чудеса. Убежал, негодяй такой!

— Кассарион? — позвала Виктория. — Милый, где ты?!

Встревоженная, она бросилась в сад в поисках своего сына.

— Ну вот, опять, — тяжело вздохнув, сказал Файрон и бросился за ней.

Они бежали по тонким дорожкам между раскидистых кустов карпентария и цветов барагуты. По сторонам от тонкой каменной дорожки росла клубника, огромная, спелая, и как подозревала Джудит, очень вкусная. Наверняка, она была очень вкусной! Правда, проверить этот факт у нее не было времени, да и при свидетелях она бы не посмела оборвать сочные ягодки. Она просто бежала за семейной четой, надеясь все-таки получить свою работу.

В оранжерее было немного душно, пышная растительность исходила влагой и ароматами, над головой раскинулся стеклянный купол с матовой тонировкой. Красиво. Как и все в этом доме.

Они настигли мальчика около большой резной стены, по которой ползла мелкая колосовидная земляника. Белая краска лопнула от влаги и уже начала осыпаться, рядом лежало пластмассовое синее ведерко, наполненное черной землей. Она вывалилась наружу вместе с детской лопаточкой, испачканной по самую рукоять. Видимо, Кассарион любил здесь возиться и лепить куличики.

Мальчик стоял неподвижно, и очень внимательно смотрел вперед — прямо перед собой. Вокруг него летали разные предметы: комья грязи, садовая лейка, пара шлангов, садовые ножницы и… ножи. Да, Джудит их ни с чем не перепутает. Вокруг малыша летала просто куча острых предметов!

Подойдя ближе, они заметили огромную змею, величиной со взрослый локоть, повисшую на стене безвольной тряпочкой. Прямо в ее голове торчал нож, и еще несколько по ходу туловища, до самого кончика хвоста. По белой стене текла змеиная кровь.

— Боже, Касс, что ты сделал? — выдохнула Виктория. — Откуда здесь ножи? Ты опять притянул их от соседей, да? Господи, и как только ты их чувствуешь? Маленький мой… Я же говорила тебе не бегать в сад, пока не потравим всех змей…

— Он почувствовал опасность, — холодно сказал Файрон. — Страх сильный мотиватор. Это почти рефлекс, Вики, он не может ему сопротивляться.

— Касс, милый, опусти нож, — проворковала Виктория, осторожно вскинув перед собой ладони. — Милый мой, мама тебя очень любит. Просто опусти нож… давай я поглажу тебе головку и твои мысли успокоятся. Просто дай мне к тебе подойти.

Кассарион стоял неподвижно и с любопытством смотрел на предметы, летающие вокруг него. Они плавно парили, медленно опускаясь и поднимаясь, и кровь текла по стене, потому что лезвия ножей все еще дрожали в метровой змее.

— Касс, пожалуйста, — чуть ли не рыдая, взмолилась Виктория. — Это опасно… давай я тебя успокою, полюблю… просто опусти ножи, милый.

Кассарион повернул голову, его глаза полыхали синим. Он смотрел на маму, и неизвестно, понимал ли он, что она ему говорит.

— Давай я… — начал Файрон, но Виктория его не подпустила: — Дорогой, прости… но ты сделаешь только хуже. У вас сходные телепатии, ты можешь усугубить его… проблему.

— Нет, у нас совпадают не телепатии, — по-странному грустно сказал Файрон. — У нас одинаковые монстры в голове.

Большой рыжий мистер обескураженно сделал шаг назад. Джудит увидела, что он тоже волнуется. В первый раз за все время она заметила в нем тревогу, а не нарочитую, картонную дружелюбность.

Значит, дело совсем плохо. Если уж этот мистер волнуется, то что говорить об остальных? Нужно было это как-то решать, и срочно.

Джудит сделала решительный шаг вперед.

— Опусти ножи, Кассарион Даркмор, — скомандовала Джудит, решительно уперев руки в бока.

В глазах Виктории проскользнул ужас. Она только что заметила, что Джудит увязалась за ними, и сейчас девочка стоит очень близко, прямо на линии атаки острых предметов и, видимо, совсем не собирается уходить.

— Джуди, пожалуйста, уйди… — впав в ступор, на выдохе произнесла она.

Файрон тоже не смел двинуться, потому что когда он приближался, его способности входили в резонанс со способностями сына и ножи начинали мелко дрожать в возудхе.

Патовая ситуация.

Но не для нее! Джудит врубила свою телепатию на полную катушку. В конце концов, ей это уже начало надоедать.

— А ну брось нож, маленький ты засранец! — скомандовала она так громко, что Кассарион раскрыл свои и без того большие синие глаза, вдруг вздрогнул… и ножи полетели вниз, звонко ударившись о каменную дорожку. А за ними полетели и лейка, и шланг, и комья грязи.

Кассарион смотрел на кричащую злую девочку и молчал. Опять молчал. Он не мог поднять ни единого ножа с земли, потому что у него больше не получалось.

— Что ты сделала? — пораженно спросила Виктория.

— Я — подавитель телепатии, — гордо объявила Джудит, поняв, что теперь можно просить любую сумму, даже пятьдесят монеро! — Но не только. Я еще лучший бэбисситтер. Кассарион будет в отличных руках и вести себя будет, как шелковый, прилежный мальчик. Уж я-то научу. Тридцать монеро и день ваш!

— Я заплачу тебе триста, если ты отменишь все заказы на эту неделю. И, если пройдешь испытательный срок, буду платить по пятьсот в день, — услышала Джудит за спиной.

Видимо, отец мальчика был готов на все, чтобы его жена наконец-то поспала.

У Джудит даже дыхание сперло от таких заоблачных цифр. В школе она отлично понимала арифметику, потому что еще в шесть лет знала, сколько стоит хлеб, овсянка и пшеная крупа, и хорошо считала, хватит ли ей на жвачку. Правда, больше ста цифры забирались редко, но у нее все ровно хорошо получалось. А тут триста монеро… в день! А потом — пятьсот. Да таким образом она станет совсем богачка. Она просто не может потерять эту работу. Если дело пойдет хорошо, она сможет купить себе велосипед. Большой. Красивый. И бананов с сколько захочет. И… и мороженое. Хотя, нет. Мороженое на Омеге иногда стоило даже больше, чем велосипед, когда поставки с Земли задерживались, или был совсем не сезон. Коровы на Омеге не приживались, так что деликатес был доступен не каждому. Но о велосипеде-то ей можно было помечтать.

— Что ж, длинный рыжий мистер, вы купили меня с потрохами, — кивнула Джудит, ничуть не потерявшая свою уверенность. — Думаю, мы сработаемся.

Она повернулась к непослушному бледному мальчику, который совсем не плакал и, казалось, вообще не издавал никаких звуков. Зато он мог двигать предметы и подчинять их силой собственной мысли. А еще он убивает змей и балуется ножами.

Опасный, плохой мальчик! Она это исправит. Пока у нее не появится велосипед, Джудит будет держать его в ежовых рукавицах. Пусть только попробует пискнуть.

— Ну что, милый забавный мальчик, — Джуди изобразила такую милоту, на которую только была способна. Она нависла большой длинной тенью над Кассарионом, который задрал голову и удивленно, совершенно непонимающе смотрел на ту, которая внезапно лишила его своего дара. Он ничего не чувствовал, абсолютно ничего. Только какую-то непривычно-вакуумную пустоту вокруг себя и… беспомощность. — Приятно познакомиться, маленький капризулька. Теперь я твоя новая няня. Уверена, мы подружимся. Правда ведь? Не сомневайся. Уж я-то постараюсь. Хе-хе.