Его одержимость. Время вспять

Глава 28. Прыжок сквозь время

Прошло две недели с тех пор, как Кассариона затянуло в портал. Для многих это означало одно — он погиб, и пути назад нет.

Но только не для его семьи. В них еще теплилась надежда.

Вдруг Касс вернется? Вдруг появится из ядовито-зеленого свечения, подернутого фиолетовыми всполохами по центру?

Каждый день Джудит приходила к порталу, оцепленному полицейскими, на несколько часов, а то и бывала там до самого вечера. В конце недели она принесла термос, чашку, палатку и плед, устроив временный караул, чтобы не пропустить, когда Касс вернется к ней.

Конечно, сначала ее не пропускали на контролируемую территорию, но Файрон Даркмор договорился, чтобы девушка все-таки получила желаемое. Потому как не знал больше, что может сделать для своей семьи, а Джудит таковой он уже давно считал.

Глава семейства привык контролировать ситуацию, знать, что делать в экстренных случаях, но теперь… казалось, он надломился, и никак не мог понять, что от него требуется. Сначала ходил растерянным, задумчивым, а потом на место тихого вакуума пришла мрачность.

Файрон Даркмор нередко уходил к себе в кабинет и часами не выходил. Новость о разрушении школы он воспринял с каменным лицом, перечислив на счет администрации учреждения всю необходимую сумму, чтобы отстроить стену и устранить другие повреждения. К вышеперечисленному он добавил пожертвование на нужды школы в сумме двух сотен тысяч монеро. Лишь бы не трогали его семью, и не бередили раны, которые и так кровоточили.

— Мне очень жаль, что так получилось. Мой сын всегда был импульсивным, — сухо сказал директору школы Файрон, сохраняя гранитное спокойствие. Скорбь, разъедающую его изнутри он никому не показывал, кроме собственной жены. — Был… я не могу участвовать в восстановлении школы, и поэтому вношу щедрое пожертвование. Никто не пострадал, кроме второго участника драки, так что нет смысла в разбирательствах. Прошу, не беспокойте мою семью. Особенно жену. Она сейчас сама не своя.

— Мартин утверждает, что зачинщик Кассарион, но Джудит…

— Я склонен верить Джудит, девушка кристально честна и всегда отвечает за свои слова. Если она сказала, что Мартин напал первым, значит, так и есть. Все остальное решит суд. А теперь — не беспокойте ни меня, ни мою семью.

Директор Коллинс даже возражать не стал — сумма его более чем устраивала, а вот от Даркморов особой помощи все равно не дождёшься, все они убиты горем.

«Сама не своя», — так Файрон описал состояние Виктории, но на самом деле все обстояло гораздо хуже. Первое время женщина таскала на руках Астер, не отпуская ее ни во время еды, ни во время сна. Даже если дочка просила побегать по дому, она старалась держать ее при себе. А когда Джудит брала девочку на руки, чтобы Виктория смогла хотя бы помыться, та начинала истошно рыдать.

Иногда женщине казалось, отпусти она Астер из рук, сразу же потеряет ее. Своим теплым тельцем девочка заслоняла ту зияющую дыру, что битым стеклом кровоточила у нее в груди.

Глаза Виктории опухли и стали красными. Бывало, женщина посещала кабинет, где сидел в своем кресле мрачный Файрон и ничем не занимался — просто глядел на потухший экран монитора у себя на столе. Она медленно шла к окну и обращала взгляд вдаль, на дорогу, теряющуюся в дымчатом горизонте. Муж вставал, обнимал жену — так же молча. Им не нужно было слов. Так они могли стоять по часу, или даже два. Виктория тихо плакала, а Файрон клал руку на ее голову и прижимал к себе. Наверное, так было легче. Наверное…

— Ну, как? — спрашивала тревожно Джудит каждый раз, когда родители Кассариона приходили к порталу, справиться как у нее дела.

— Все так же, — Файрон редко приносил хорошие вести. — Анализ активности портала не дает никаких гарантий. Нужно просто ждать.

Кэролайн, таскавшая внучке обеды и полдники, всегда прятала взгляд. Она считала, что целиком и полностью виновата в том, что произошло.

— Если бы я не настояла, если бы ты осталась дома… — начинала она, но Джудит ее останавливала.

— Хватит, ба, — говорила она, тем не менее, не переубеждая ее. Слишком было больно. — Если бы да кабы. Мы не можем знать, что случится даже в следующую секунду. Я очень люблю тебя, какие бы мы ошибки не совершали в своей жизни. Просто знай это, вот и все.

Она говорила это таким грустным голосом, что Кэролайн понимала — жалеет. Тысячу раз жалеет о том, что послушалась ее и все-таки пошла на выпускной.

И в самом деле, Джудит прокручивала в голове события, которых никогда не было. Вот, она отказывается идти на праздник, остается дома и… ничего не происходит. Касс, разгоряченный обидой и отказом, со временем остывает, и они снова находят общий язык. Может быть не такой, как раньше, но все же… ей хотелось бы, чтобы было так, и никак иначе. Но разве прошлое изменишь?

Это не бабушка виновата, а она. И больше никто.

В воспоминаниях тысячу раз всплывали его последние слова, полные ядовитой обиды, и тысячный раз жалили ее: Джудит закрывала глаза, из-под ее век катились горькие слезы.

Больные слова, до невыносимости страшные. Однако, когда она прокручивала их в голове, будто прикасалась к Кассариону еще раз, и, несмотря на боль, становилось как-то легче.

А потом она вспоминала последнее слово, которое он произнес, глядя на нее огромными виноватыми глазами:

«Прости».

Это слово жалило сильнее всех. Прости… она и не думала обижаться на него. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Кассарион думал, что причинил ей боль, и Джудит навсегда вычеркнет его из своей жизни, поэтому отчаянно хотел все исправить. Хотя бы в самом конце…

Глупый. Даже если бы она очень сильно хотела, не смогла бы забыть его. Слишком сильно они срослись. Судьбами, телепатиями, увлечениями, разговорами, общими чувствами — одними на двоих. Слишком много всего, что пришлось бы вырвать из своей души, раскурочив ее до основания. Нет. Она не могла убрать Кассариона из своей жизни, какие бы импульсивные поступки он не совершал.

— Капитан Коршунов, — Джудит смотрела на Дмитрия с надеждой, когда он приходил проведать караул. — Аборигены же не закроют портал, да? Скажите, что еще есть шанс…

Дмитрий вел себя странно все это время. Так, будто ему было все равно. Не так должны вести себя сочувствующие чужой утрате люди. Дмитрий глубоко вздыхал, качал головой, все время сетовал, что Кассарион тот еще ушлый малец, и он бы выпорол его, если бы тот не был так хитер.

— Смотри-ка! Целую школу раскурочил! Заливать этот паренек умеет, — говорил Дмитрий, подсчитывая количество докладов, которые ему придется написать, чтобы отчитаться за разрушения на его участке.

— Вы о чем? — спрашивала Джудит. — Разве вы так хорошо знаете Кассариона?

— Да достаточно, чтобы понять, что с ним нужно держать ухо востро, — отвечал недовольно Дмитрий.

Казалось, он совсем не сочувствовал Файрону и Виктории, а, напротив, даже как-то злился. И каждый раз ускользал с важными ответами, когда Джудит хотела вытрясти из него желаемую информацию.

— Портал может захлопнуться в любой момент, сам, без посторонней помощи. Это временной портал класса D—7к, их по всей планете довольно много. Мелкие, неглубокие, часто затягиваются сами.

— Насколько неглубокие? — Джудит плохо изучала порталы, часто это была закрытая информация. Ими больше всего интересовался Кассарион, но он сам пропал в одном из них. — И… что это вообще значит?

— А то, что он засасывает на короткий временной промежуток, — ответил Дмитрий.

— Какой? — испуганно спросила Джудит.

— От десяти лет до двух тысяч, насколько я помню, — этими словами Дмитрий просто пригвоздил Джудит к земле. Она закрыла руками лицо и всхлипнула.

Девушка сидела на спальном мешке, в спортивном костюме, на ее волосы и одежду падало тусклое зеленовато-фиолетовое свечение.

— А я не знала таких подробностей. Мне просто сказали, что он может вернуться. Значит, Кассариона откинуло на… — она не могла этого произнести без боли. — На две тысячи лет назад?

— Может быть, может быть… — загадочно ответил Дмитрий. — Но, когда человек попадает в данный класс порталов, его тянет назад. Вообще, слабенький он, так… проходной. Касса может оттянуть в будущее скачками, и когда скачки закончатся, он останется в том времени, в котором перестал прыгать.

— То есть если он попал на две тысячи лет назад, его может выкинуть из портала? — с надеждой спросила Джудит.

— Может, — согласился Дмитрий. — Пока он не затянулся. Затянется — все, застрянет в прошлом, и останется там навсегда.

— О нет, — запричитала Дждуит. — Я буду ждать здесь. Он обязательно появится, по-другому просто быть не может.

И только она это сказала, как зеленоватые отблески на ее волосах исчезли, оставив только привычные темно-русые волнистые локоны.

Казалось, в это время она перестала дышать. Джудит повернула лицо к порталу — тот быстро уменьшался, и вскоре вовсе превратился в одну тонкую ниточку. Хлопок, и он исчез. На его месте осталось только пустое воздушное пространство.

Затянулся.

— Нет, — выдохнула Джудит, словно в тумане.

Где-то там, две тысячи лет назад, остался Кассарион, и она больше никогда его не увидит.

***

Головокружение сменилось тошнотой. Все вокруг плыло, предметы вытягивались в одну сплошную непрерывную линию, которой не было ни конца, ни края…

В нос ударил резкий запах перегноя и терпкой пыльцы.

В какой-то момент Кассарион оглянулся, пытаясь всмотреться в непроходимые кожистые джунгли, и заметил вдруг, что на него смотрят два пристальных желтых глаза. Очень внимательных, неподвижных…

«Алебсатровая катара», — мелькнуло в голове Кассариона название хищника, надумавшего устроить на него охоту.

Только он вскочил на ноги, только выставил перед собой руки, чтобы дать отпор… как длинный хищник с шипастой черной кожей кинулся на него из-за зарослей, раскрыв зубастую пасть. Мгновение — реальность поплыла. Хищник опустился на землю, подняв в воздух ворох иссушеных листьев. На месте жертвы не осталось ничего, кроме незадачливого шороха.

Кассарион снова прыгнул во времени. Вдох, выдох, вдох… выдох. На мгновение он потеряет ориентацию в пространстве. Потом обнаружил себя лежащим на земле. Только он попытался встать со сплошного покрова прелого опада, как все вокруг снова поплыло. И так несколько раз, пока время не застыло, и не перестало размазывать окружающие предметы по пространству.

Кассарион хорошо знал портал, в который свалился. Разрыв класса D—7к, номером сто пятнадцать в длинном списке изучаемых феноменов в секретных документах отца.

Многочисленный, не слишком глубокий, не убивает при взаимодействии с ним, поэтому относительно безопасный. Последнее у Кассариона вызвало горькую усмешку — как может быть безопасно то, что ломает твою жизнь? Если и не убивает, то безвозвратно меняет судьбу…

Максимальное время прыжка, задокументированного Альянсом — две тысячи лет. Такой вывод был сделан на основании останков, найденных в местах разрывов.

Потому что две тысячи лет назад людей здесь не было и в помине, а вот кости пролежали в земле большое количество времени, подвергнувшись ожидаемому тлению.

Конечно, находили и довольно молодые останки — шестьсот лет, триста… и даже в секретных записях числилось несколько человек, которых забросило всего лишь на десять лет назад, только Кассарион не обольщался. В последнее время ему совсем не везло.

Когда время наконец застыло, он с трудом поднялся на ноги.

Где он? В каком времени?

Непростительно ласковый день согревался ярким полуденным солнцем, в воздухе летали юркие насекомые. Растительность вокруг сменилась: теперь вместо кустарников и густой травы высились длинные пальмы и разлапистые папоротники, достававшие ему до пояса. В чистом, безоблачном небе летали орланы.

Кассарион пошел на проблески света, туда, где оканчивалась непроглядная чаща. Через некоторое время он вышел на опушку небольшой поляны, недалеко пролегала широкая тропа, вдалеке виднелись высокие стены базы.

Сердце Кассариона пропустило первый удар, когда он заметил их, и второй — когда увидел свою мать. Она была одета в футболку, спортивные бриджи и кроссовки. Видимо, занималась как обычно спортом. Неужели его выбросило обратно?

Тогда почему сейчас день, а не вечер? И он не у обрыва, а в нескольких километрах от него.

Нет, он не вернулся назад, он…

— Файрон? — испуганно спросила Виктория, осторожно шагая в сторону чащи. — Тут кто-нибудь есть?

Когда их взгляды встретились, глаза Кассариона наполнились слезами. Наверное, он ужасно выглядел, но в его сердце появилась надежда: если он встретил собственную мать, значит, его засосало не так далеко, и у него еще есть шанс вернуться…

— Простите, вы меня напугали, — сказала Виктория. — Я спутала вас со своим знакомым. Просто вы так похожи… Вы из местных? Пилигримов. Тут очень много телепатов, в том числе и с Баллу.

Мама была такой молодой. Нет, Кассарион и до этого запомнил ее цветущей женщиной, но тут… она казалась просто девчонкой. Волосы задорно торчали во все стороны, растрепавшись от бега, щеки алые, на лице неловкая, обескураженная улыбка…

Она назвала папу знакомым, вдруг подумал Кассарион. Значит, они еще не женаты…

— Я…я… — пробормотал Кассарион, не зная, что ответить. Он совершенно растерялся. — Мама…

— Что? С вами все в порядке? Вы потеряли свою маму?

— Прости… простите, я ошибся, — выпалил Кассарион. — Просто случайно оказался здесь. Мне… мне нужно идти.

— Подождите! — позвала его мама, пытаясь остановить, но Касс не слушал, кинувшись наутек в гущу пальмовой рощи.

Нужно добраться до базы и обратиться к капитану Коршунову. Он знает, что делать. Каждый на планете проходил инструктаж в случае попадания во временную воронку. И первым пунктом числилось: найти ближайшую базу и заявить о себе. Вторым — нельзя вступать во взаимодействия с населением и нельзя… Кассарион не помнил, что еще нельзя, в мыслях творился сущий хаос. Просто помнил — любое неверное движение может поломать не только прошлое, но и будущее.

Вдруг мама с отцом не сойдутся, и тогда он вообще не родится?

Перед глазами снова поплыло, и Кассариона затянуло в очередной временной прыжок.

«Этот последний», — почему-то подумал юноша, отчаянно пытаясь схватиться за ствол ближайшей пальмы. Хотелось хоть какой-то опоры….

Когда он упал в густую мокрую траву, невольно застонал. Дул резкий, промозглый осенний ветер.

— Эй, Кварт! — послышалось где-то совсем близко. — Прибор показывает пик активности! Смотри, там еще кто-то грохнулся!

Над Кассарионом нависли три солдата с пулеметами наперевес. Одеты они были по форме — полевой, и выглядели так, будто им все надоело. Один прямо так и сказал, посетовав, что пропустил время обеда аж на два часа.

— Кто такой, из какого времени? — спросил рослый блондин, уставив дуло оружия прямо на Кассариона.

Касс встал на колени и закинул руки за голову — так его учили. Сердце лихорадочно билось.

— Кассарион Даркомор, 14 лет, попал в портал в 345 год от начала колонизации.

— Да это же господина Файрона сынишка! — прыснул Кварт, грузный пузатый брюнет с расстегнутым воротником. — Смотри-ка как похож на батю… хотя я этого мальца ни разу не видел. Говорят, он в углу своем сидит и мышей жрет.

— Я никогда не ел мышей, — возразил Кассарион. — У нас никогда их не было… я вообще змей убивал.

— И что, змеи вкусные? — спросил Кварт.

— Я никогда не ел…

— Кончайте разговоры, ребята, — осадил их командир, приковылявший следом. — Коршунов с нас шкуру спустит, если к вечеру не обернемся. Сегодня какой-то водопад из путешественников.

— А что, я не один такой? — с недоумением спросил Кассарион.

— Ага, вас, идиотов, тут целая куча! Сказали же, не лезьте в порталы, пока они не затянутся. Так нет, хлебом не корми, дай что-нибудь засунуть в эту адскую воронку. «Дэшки» сезонная штука, следующая партия откроется только через две тысячи лет. Ох, дожить бы… возиться теперь с попаданцами, куда мы их распихаем? — проворчал Кварт.

— Это уже не наше дело, — ответил командир Кварту. — Пусть капитан решает, что с ними делать. А ты чего уставился? — рявкнул он на Кассариона. — А ну вставай, умник. Идем сдаваться. Целый обед из-за тебя пропустил.