Его одержимость. Время вспять

Глава 23. Острый разговор

Кассарион не стал искать Джудит у подруг, рыскать по школе, или караулить ее на пороге собственного дома номер один. Или два, он уже и сам не знал. Сколько он себя помнил, Джу всегда жила, разрываясь между Кэролайн и Даркморами. Парень частенько скучал, когда она уходила на несколько ночей к своей бабушке.

Вся косметика и остальные «примочки» находились у Даркморов, так что Касс отправился прямиком домой. Прихорашиваться Джудит будет здесь, и, казалось бы, ничего не стоило подождать пару часов, пока она не придет домой, но это время Кассарион провел, словно на иголках.

К восьми вечера, лежа у себя в спальне и устав рассматривать потолок, он невольно задремал. Ему снился отвратительный сон на грани реальности. В тревожном забытье Джудит танцевала на выпускном, не с ним… он лишь наблюдал, как она кружится в вальсе с Мартином, а потом целует его.

Ее первый поцелуй. Она отдала его врагу, между тем как Касс всеми силами старался сохранить его для себя.

Проснулся он в внезапно, чувствуя, как быстро бьется сердце. Холодный пот выступил на лбу, и, казалось, его лихорадило от волнения.

Где-то на этаже хлопнула дверь — наверняка, в свою комнату вошла Джудит. Родители находились на работе, расследуя очередное планетарное преступление. Тварей на Омеге хватало, а, учитывая, что экологи усиленно охраняли заповедную планету от внешнего вмешательства, приходилось им нелегко. В такие дни дома было практически пусто, разве что Глэдис возилась с Астер, и ей в этом часто помогала Джудит, но сейчас она целиком и полностью была поглощена выпускным. Так что…

Кассарион вскочил с постели, поняв, что проспал ее возвращение. Не став ждать, он направился в ее комнату, ворвавшись туда, как обычно, без стука.

— Касс! — возмущенно воскликнула девушка, застигнутая врасплох.

За то время, пока он мучился в кошмарной дремоте, она успела примерить платье. Длинное, в пол, нежного темно-бордового цвета, с прозрачными кружевными рукавами.

Джудит только-только накрасилась и выглядела просто великолепно. На мгновение Кассарион замер, забыв, зачем вообще сюда пришел. Только через некоторое время кое-как отвис, заставив свой «обездвиженный» мозг шевелиться.

Все-таки он уже ворвался, уже испугал Джу, уже вызвал в ней праведный гнев и от разговора было не отвертеться. Ни ей, ни ему.

— Я хочу послушать, что ты мне скажешь, — сдержанно, но напряженно процедил Кассарион, даже не похвалив наряд для выпускного. Она и так знает, что красива, а своими словами он еще сильнее разбередит себе рану.

— Тебя стучаться не учили, молодой человек? — пробубнила Джудит, но как-то неуверенно.

Не получилось у нее взять назидательный тон, и злости тоже почему-то не чувствовалось. Не станет его строить? Знает, что провинилась, оттого и робкая такая.

— С каких это пор ты ругаешь меня за то, что я не постучался? Кажется, ты бросила это бесполезное занятие два года назад.

— А если бы я была не одета? — Джудит закрутила помаду, поставила ее на косметический столик и еще раз взглянула себя в зеркало.

Несмотря на робость, она собрала волю в кулак, готовая к бою под названием «отстоять свое» перед одним очень упрямым и своенравным парнем.

— Когда не одета, ты обычно закрываешься. Мне кажется, можно уже научиться…

— Знаешь, Касс, мы долго дружим. И за эти годы ты почему-то решил, что я должна делать все с оглядкой на тебя. Что ты почувствуешь, что скажешь, захочешь ли…

— Мне кажется, так и должно быть. Разве нет?

— Может быть, я не знаю. Когда мы только познакомились, я взяла ответственность за малыша и до сих пор жила по этой программе. Подстраивалась под тебя. График своих встреч, планы, желания…

— Я давно уже не ребенок и прекрасно управляюсь со своей телепатией, — отрезал Кассарион, автоматически сняв перчатки с рук — пока Джудит не попросила. Она всегда просила, а он всегда снимал. — Если у меня возникают какие-то проблемы, я звоню тебе. Напрямую — даже не родителям. Но это было так давно… ты хоть помнишь, когда это было в последний раз?

— Месяца четыре назад.

— Я мог пережить хаотический приступ телепатии один, но рядом было много людей, поэтому у меня не было выбора.

— Ты думаешь, я тебя в чем-то обвиняю? — нахмурилась Джудит — и даже то, как она хмурится, было очаровательно, с досадой заметил Кассарион. — У меня и в мыслях не было попрекать тебя своей помощью. Я просто хочу сказать…

— Что много делаешь для меня в ущерб своим желаниям, и тебе хочется немного пожить для себя, — прервал ее Кассарион. Он был довольно резок сегодня. — Я не такой идиот, чтобы не понять, что ты хотела сказать.

— Ты всегда был сообразительным, — с облегчением выдохнула Джудит, откинув волнистую прядь с лица. Волосы она еще не успела убрать. — Ну, раз ты понимаешь, то должен согласиться. Хотя бы отчасти.

— То есть хочешь сказать, что это была игра в одни ворота? — поразился Кассарион. — Всю жизнь я делал то, что ты хочешь. Какое бы у тебя не появилось желание, или какая-нибудь сумасбродная прихоть — я все выполнял! А знаешь, иногда тебе в голову приходят совсем непростые вещи!

— Иногда бывает… — замялась Джудит, потому что Кассарион был немного прав, если честно — совершенно полностью.

— Я ловил бездомных кошек в твой приют, водил по опасным участкам джунглей для изучения новых экспедиционных маршрутов, даже динозавров раненых подбирал, чтобы отнести их в ветклинику! — не выдержал Кассарион. — А знаешь, как опасно подбирать детенышей, когда рядом разъярённая мать?

— Но мы соблюдали все меры предосторожности, — заметила Джудит, — И потом, некоторые моменты я согласовывала с администрацией.

— Некоторые, но далеко не все. Да ладно, забьем на динозавров. Ты всегда что-нибудь придумывала, а я исполнял. Не считай, что мне было трудно, было весело. Но тут дело в другом… не только ты живешь с оглядкой на кого-то.

— Да, ты прав, — Джудит обессиленно прикрыла глаза. — Я благодарна за все, что ты делаешь для меня, Касс, правда. Но некоторые вещи ты не можешь дать… а я не могу их взять где-то в другом месте, не вызвав твое недовольство.

— Ты про Мартина? — ну все, началось. Кассарион вспыхнул, как костер, в который плеснули бензин. — Думаешь, ты ему нравишься? Да конечно! Он — телепат первого порядка. Он пару себе будет искать, пока лютэн-энергия на кого-нибудь не укажет. С другими ему будет просто противно! Думаешь, если он за эти годы не углядел в тебе свою пару, то сейчас в нем внезапно проснулась любовь?! Чушь все это! Он пригласил тебя только чтобы мне насолить!

— Я знаю.

Кассарион опешил. Он просто не мог поверить своим ушам. Значит, Джудит прекрасно понимала, что его соперник позвал ее ради мести, и несмотря на это, согласилась на его приглашение. Кассарион пребывал в таком шоке, что не мог найти ни одной причины, почему она могла так поступить.

Вот только гадать долго не пришлось. Джудит сама была готова открыть ему то, что так долго сидело у нее в душе острой занозой. И бередило, бередило нутро, каждый день раздражая до ноющей боли.

Казалось бы, можно было бы потерпеть, и чреда неудач вот-вот закончится… но с каждым годом становился только хуже. За спиной начинали роптать, девочки показывали на нее пальцем, а парни обходили стороной. Да по такой далекой траектории, что ей даже о поцелуе мечтать не приходилось, не то что о каких-то отношениях.

Наверное, настал тот момент, когда сплетни достигли точки ее кипения, и Джудит просто не выдержала. Ей уже почти восемнадцать, а она ни разу в своей жизни не была ни на одном свидании. Ее просто все боялись. Называли ведьмой, мором, косящим всех своих «женихов».

Нет, над ней не смеялись — кто будет смеяться над председателем общественного совета? И тем более над девушкой, которая совсем тебе не конкурентка в борьбе за сердце симпатичного парня? Парни просто избегали ее, распуская слухи на уровне городских ужасов, а подруги ее жалели.

И Джудит иногда недоумевала: она так успешна в общественной жизни школы, своего района и в последнее время даже города, и так неудачна в любви…

Наверное, если есть вселенское равновесие, то на одну чашу оно щедрым образом навалило продвижение в так называемой «карьере», а взамен Джужит должна отдать личную жизнь.

Если можно было повернуть маховик вспять, Джудит выбрала бы другое. Сейчас она думала, что всю свою общественно-полезную работу променяла бы на один-единственный поцелуй любви.

Она отвернулась от Кассариона, обняв себя руками. Поджала плечи, отчаянно стараясь проглотить большой ком, распухший в горле.

Еще немного, еще вот-вот… и она заплачет. Почему-то не хотелось плакать именно сейчас — Кассарион взвинчен, обижен на нее и считает, что она предала его.

Что и говорить, она и сама так считает, но так хочется перечеркнуть череду отвратительных событий…

— Просто… все меня боятся, — сказала Джудит, все еще стоя к Кассариону спиной. — Если честно, я уже отчаялась… иногда думаю, что все бесполезно, и ничто мне уже не поможет. А пойти на выпускной в одиночестве это ужасно. Про меня и так ходят слухи, а после такого… это клеймо на всю жизнь. Я не хочу так, Касс.

— Но я же пригласил тебя, — обескураженно ответил Кассарион. Он не стал злиться, почувствовав, что Джудит находится грани.

— Ты не считается, — Джудит ударяла каждым словом, но казалось, Кассарион уже не чувствовал никакой боли. — Если честно, пойди я с тобой, было бы только хуже… прости, но это так. А Мартин… когда он пригласил меня, я так обрадовалась, — тут Джудит повернулась и Кассарион увидел, как слезы текут по ее щекам. Она всхлипывала. — Просто он… не сбежит, понимаешь? Если что-то случится, он все равно пойдет со мной на выпускной. Именно потому, что должен, как ты говоришь, тебе насолить. Даже если он сломает палец, или ногу, или попадет в аварию, или описается в комнате ужасов, он все равно придет!

— Он не описается в комнате ужасов, — могильным голосом сказал Кассарион. — Кто угодно, только не он. Из другого теста сделан.

А ведь Джудит была права — Мартин придет на выпускной во что бы то ни стало. Что бы Кассарион не придумал, все будет бесполезно. Мартин умен, тренирован, отлично знает стратегию и внимание у него не уступает Кассу. Вплоть до выпускного он будет смотреть в оба, так что Кассариону не подобраться к нему, как бы он того не хотел. К тому же, у Мартина телепатия, и любое воздействие на себя он просчитает на раз два и сразу поймет, кто был источником нападения. Нет, этот противник ему не по зубам.

— Вот, — Джудит вытерла слезы со щек. — Я просто хочу сломать это порочное колесо, которое крутит мое «проклятье». Прости, Касс, я не со зла все это делаю. Просто хочу, чтобы все увидели, что на мне нет никакой черной метки, ведь я пришла с одним из самых сильных телепатов планеты. Вот и все. Я… я просто хочу любить. Не его, конечно, не Мартина… я в общем говорю.

— Какое милое желание.

— Оно не будет тебе в ущерб. Люди и так прекрасно знают, почему я пошла с ним на выпускной. Ты тут совершенно не причем. Я долго думала над этой ситуацией. Что победит — злорадство Мартина, что он увел твою лучшую подругу, или интерес к моему проклятью. Поверь, мое проклятье перевешивает. В закрытом школьном чате даже опрос устроили, сломает ли себе Мартин что-нибудь. Ваше соперничество никто не обсуждает.

Кассарион молчал, до скрипа сжав зубы.

— Когда все закончится, мы будем жить по-другому, — Джуждит слабо улыбнулась сквозь слезы.

«Может, когда все это закончится, я найду свою любовь и наконец буду счастлива», — вот что она хотела сказать, с ужасом подумал Кассарион.

Все, что сейчас происходило — его рук дело. Он загнал себя в ловушку, из которой просто нет выхода. Так остервенело оберегал Джудит от всех парней, которые ей интересуются, что не заметил, как создал вокруг нее вакуум и вогнал в крайнее отчаяние.

Он сам виноват в том, что сейчас происходит. Сам.

И теперь она плачет, с надеждой примеряя бордовое выпускное платье, мечтая, чтобы череда ее несчастий, наконец, закончилась.

Кассарион мог бы рассказать ей прямо сейчас, что единственное проклятье, которое на нее действует — это он. Но тогда она его возненавидит, и о взаимности можно будет забыть навсегда.

Нет, не таким образом она должна узнать правду. Он не может рассказать о своих кознях из-за любви... но о любви-то он может рассказать.

— Джу, я люблю тебя, — сказал Кассарион, взяв ее мокрое от слез лицо в свои ладони.

Джудит слабо улыбнулась, взгляд ее потеплел. Она шмыгнула носом и обняла Кассариона, чисто по-сестрински, как обычно делала, когда успокаивала его после приступов хаотической телепатии.

— Спасибо тебе, Касс, — сказала Джудит с благодарностью. — Я знала, что ты меня поймешь. И вообще, не думай, что между нами что-то изменится, все останется по-прежнему. Я тоже тебя люблю.

Каждое ее слово резало, словно нож.

— Нет, ты меня не поняла. Я люблю тебя не как друг, и тем более не как брат, — Кассарион ощущал глухое биение сердца о свои ребра. — Я люблю тебя как парень.