Его одержимость. Время вспять

Глава 25. Опрос

Минуло почти три дня с тех пор, как она убежала от Даркморов. Джудит почти не выбиралась из постели, заперевшись в своей небольшой комнатке. Она накрылась одеялом с головой и тихо плакала, иногда прерываясь на тревожный сон. Никогда еще ей не было так плохо. Каждый день она прокручивала в голове слова минувших дней, поступки, взгляды… вспоминала его жалящее, оголяющее нервы признание, и горячий поцелуй, который до сих пор заставлял полыхать уголок ее губ. Иногда Джудит касалась его дрожащими пальцами, и он вспыхивал еще сильнее. Хотелось приложить лед, чтобы поцелуй не горел так сильно, но лед не помогал — Джудит пробовала много раз.

После того, как Кассарион разгромил половину дома, Даркморы пытались связаться с ней, чтобы выяснить, что именно произошло между ними. Ведь из Кассариона слова не вытянешь, и он уже умел выстроить такую крепкую ментальную защиту, что ни отец, ни мать не могли ее пробить. Да и не хотели — Кассарион был взвинчен, колок, остер, и родители решили оставить все до лучших времен, когда все остынут.

Одно было ясно — Джудит и Кассарион поссорились, да так сильно, что Даркморам пришлось менять значительное количество мебели, а еще заказывать дополнительный ремонт крыши.

Ярость Кассариона нельзя было назвать неуправляемым приступом — разрушением он как раз-таки отлично управлял, не оставив в мебели ни одной целой пружины. Металл был искорёжен и кое-где даже оплавлен, что привело Файрона в ужас. Когда боевая телепатия может делать такое — ничего хорошего не жди.

Джудит была благодарна, что Даркомры вошли в ее положение, позволив залечивать раны в одиночестве. Они не мучали ее вопросами, на которые она не могла ответить.

А тем временем приближалось время выпускного. Джудит даже не собиралась туда идти. Не привела в порядок платье, испачкавшееся в пыли, и не попросила у подружек косметику. Что и говорить, она их тоже выгоняла, не желая никого видеть. Плохо было, хоть волком вой.

Ну и как она пойдет на выпускной? И с кем? С Мартином! После шокирующего признания в любви, как бы тяжело ей ни было, Кассариону будет в тысячу раз хуже, если она возьмет Мартина в пару. Теперь, зная, что он влюблен в нее, она просто не могла ответить взаимностью врагу. Ни в каком виде.

Пусть их конфликт — всего лишь подростковые заморочки двух упертых мальчишек, но Касс воспринимал все иначе, гораздо серьезней. Поэтому она не могла… просто не могла.

— Ууу, — провыла Джудит, всхлипнув под одеялом. Она поплотней натянула его на голову, прямо по макушку, и снова затихла.

Превратиться бы в маленького зайчика, спрятавшегося в своей норке от всех проблем… обычно она не боялась проблем, выходя навстречу с трудностями с кулаками, но сейчас…

— Джу, милая, ты что, все еще валяешься в кровати? — бабушка уже в который раз пыталась выпростать ее из своего убежища, параллельно хлопоча где-то в зале. — Давай, вставай, уже почти семь вечера! Ты на бал опоздаешь, скоро придет Мартин и…

— Я никуда не пойду, ба, — ошарашила ее внучка.

— Как это не пойдешь? — опешила Кэролайн. — Это же твой выпускной! Ты ждала его с тех пор, как начала мечтать о карьере межгалактического юриста.

— Вот так, не хочу идти. Тем более с Мартином, — пробубнила Джудит из-под одеяла.

— Не хочешь или не можешь? — Кэролайн поджала губы, встав над постелью внучки, словно коршун.

— Не могу, потому что не хочу, — глухо донеслось сквозь ткань.

— Это из-за Касса, негодника такого? — Кэролайн отбросила одеяло, насилу отобрав его из цепких ручонок Джудит. — А я говорила, что он тебе все нервы вытреплет. Как в воду глядела! Он не имеет права отбирать у тебя самый светлый день в твоей жизни… ну ладно, в моей старости. Мог бы подождать несколько дней, чем лезть со своими признаниями, упертый баран!

Кэролайн стояла сама на себя не похожая: никаких домашних халатов и бигудей. На ней красовалось изумительное темно-синее платье строгого кроя, а на голове наконец появились кудри, ждавшие своего часа, наверное, очень много лет. Пожилая женщина накрасилась довольно смело, но тонкие ниточки губ это все равно не спасло. Впрочем, видно было, что Кэролайн куда-то собирается. Очевидно, что на выпускной бал вместе с внучкой.

— Ба, ты что, все знаешь? — Джудит вздрогнула и села на кровать. Глаза ее были заплаканные.

— А то. Этот умник приходил ко мне накануне, когда искал тебя, чтобы сделать одно очень громкое заявление. Я сказала ему, чтобы и не думал об этой ерунде, но разве его удержишь? Он сам себе на уме, и никого не слушает!

— Не могу поверить, что ты узнала первая… — пораженно ответила Джудит.

— А что там знать? И так на лбу все написано, — проворчала Кэролайн, присев к внучке на кровать. — Ох, не такого женишка я тебе хотела, милая моя. Он, конечно, головастый, и характер у него пробивной, но своей любовью может тебя задушить. Говорят, у телепатов первого порядка…

— У него не открылась лютэн-энергия пары, — ответила обескураженная Джудит.

— Ох, ну и хорошо. Может, еще вытряхнет всю эту ерунду из головы, и все проблемы достанутся другой девчонке, — Кэролайн положила ладонь на плечо Джудит. — А моя внучка будет счастливой, и найдет себе спокойного безопасного парня, который не будет разрушать половину планеты из-за отказа.

— Касс не планету разрушал, а всего лишь дом… немножко… — Джудит шмыгнула носом.

— Он еще молодой и горячий. А ну как вырастет, башку свою включит головастую, и будет в тысячу раз хуже. Повзрослеет, станет холодным и расчётливым — и тогда пиши пропало. Оно ведь как — умный и сильный тигр опаснее просто сильного тигра. А этот… и то и другое, и хочет многого. А ты все, что у меня есть, моя хорошая, — Кэролайн обняла внучку. — Пойдем на выпускной.

— Не могу, даже не проси, — Джудит постаралась опять спрятаться под одеяло, но бабушка ей не дала. — Я просто хочу немного полежать. Побыть одной.

— Ну уж нет, милая моя. Сегодня у тебя самый важный день! — Кэролайн встала в позу, уперев руки в бока. — Этот негодник его не испортит. Вот еще — Касс о твоих чувствах не думает, а ты о его должна?!

— Я просто так хочу, ба, — взмолилась Джудит. — Пусть ты против, но для меня это важно.

— А для меня важно погулять на твоем празднике, — голос Кэролайн надломился. — Чего уж я… не для тебя он важен, а для меня. Я ведь думала, не доживу и до твоих четырнадцати, а тут видишь, как… целый выпускной. Я так о нем мечтала, деточка моя… отпустить тебя во взрослый мир, где ты сама будешь ответственна за свое будущее. Добиваться мечты, жить, творить... пожалуйста, не лишай меня этого праздника, — Кэролайн сморгнула слезу с глаз, и помахала на ресницы — чтобы тушь не потекла. — Сколько мне еще осталось? Не знаю… а так… хоть погуляю перед смертью.

— Что ты такое говоришь?! — перепугалась Дждуит. — Бабуль, тебе что, плохо? Ты снова болеешь?!

— Я и не выздоравливала, — покачала головой Кэролайн. — Но я не хочу тебя пугать. Просто знай, этого дня я ждала десять лет. Пожалуйста, не лишай меня такого праздника. Сделай это для меня.

— Ба, ну что же делать? На части меня рвешь, — Джудит обняла бабушку, сердце ее сжалось, мечась между двумя огнями. С одной стороны — Кассарион, которому она причинит боль, пойдя на выпускной, а с другой стороны бабушка, единственное счастье которой в ее болезни под закат жизни — повести свою любимую внучку на праздник. Джудит уткнула лицо в плечо бабушки, не в силах сделать выбор.

— Касс переживет, не волнуйся ты так, — сказала бабушка, — Я ему потом сама втолкую, что для старой кашолки как я главное поплясать под музыку, и перед моей просьбой ты не могла устоять.

— А как же Мартин? — спросила Джудит. — Он весь вечер будет рядом со мной. Не хотелось бы…

— О, его я беру на себя, — Кэролайн кокетливо поправила прическу. — Когда еще я смогу урвать себе молоденького парнишку в самом расцвете сил? Поверь мне, в последний раз я танцевала вальс с юношей его возраста лет пятьдесят назад, — Кэролайн туго заскрипела старушечьим смехом. — Уж он-то от меня никуда не денется!

Джудит улыбнулась, даже рассмеялась тихонько.

— Тогда тебе придется очень постараться, — сказала она. — Мартин всеми силами пытается отомстить Кассариону. Я этого ему не позволю. Пусть сегодня вы будете королем и королевой бала!

— Вот это моя внучка, вот это я понимаю, — рассмеялась Кэролайн, вскочив с кровати. — Собирайся, он уже сюда едет… тебе еще накраситься надо. Ух, какие глаза у тебя краснеющие!

— А мне плевать, — Джудит встала с кровати. — Накрашусь как смогу… но платье, оно ведь грязное.

— Да я давно его отмыла, отстирала и надушила. Давай, не задерживайся!

Через сорок минут Джудит уже была готова, а рядом с ней счастливая, кокетливая бабуля, которая по красоте могла затмить свою внучку. По крайней мере, так сказал Мартин, появившись на пороге их дома.

— Ой, каков льстец! — прыснула Кэролайн. Она воспользовалась приветственным комплиментом и прыгнула к Мартину, словно бабочка, когда тот протянул ладонь, чтобы повести-таки Джудит под руку. — А красавец хоть куда, да, милая моя?

— Угу, — Джудит едва подавила смешок, глядя, как ошарашенному Мартину пришлось принять руку Кэролайн и повести ее к такси. Он явно не ожидал такого расклада, но эти двое просто не оставили ему выбора. Джудит поплелась следом, делая вид, что она не с ними.

И тем не менее, Мартин все равно появится у ворот школы, и внутрь они войдут вместе, держась за руки. От этого понимания становилось тошно.

Мартин выглядел просто ослепительно: высокий, плечистый, в белоснежном пиджаке с черной рубашкой и белом галстуке, в идеально начищенных ботинках, бледный, зеленоглазый. Длинные волосы чуть ниже ушей разделены на две части: одна — смоляно-черная, обрамляла крепкую челюсть, а вторая половина головы снежно-белая, усиливала бледность его лица. Мартин нес в себе гены далеких предков-баллуанцев, которые отметились не только в его даре, но и во внешности.

Казалось, Кэролайн была просто без ума от своего спутника, а вот Джудит чувствовала себя подавленно. Мартин очень хитер, у него наверняка есть какой-то план. Раньше она не задумывалась об этом, зациклившись на своем проклятье, а сейчас ситуация стала слишком очевидной. И от этого становилось не по себе.

***

Уже который день Кассарион бродил по джунглям, не в силах унять ярость, бушующую в крови. Или это была даже не ярость — невыносимость от осознания того, что он проиграл. Зашел в тупик, из которого не выбраться.

Все, это конец. Она никогда не будет с ним, и ничего не изменить. Кассарион не любил это чувство — когда ничего не изменить, как бы ты ни старался. Обычно под натиском его упорства рано или поздно все получалось: что-то ломалось, что-то просто уступало… схема была стара, как мир и всегда работала, почти никогда не давая сбоя.

Только не с Джудит.

С ней с самого начала все пошло не по плану. А как могло быть иначе? Она научила его азам жизни, а превзойти своего учителя не так-то просто. Даже сама мысль о том, что она была первым учителем, введшим его в эту жизнь, доставляла ему жгучую боль.

Он всегда будет считать его маленьким.

Дни тянулись колким веретеном, раздирая душу в кровь.

Родители не трогали сына, понимая, что сейчас к Кассариону лучше не лезть. В благодарность за их понимание парень помогал восстанавливать дом, исправляя последствия своего импульсивного поступка. Но когда дело дошло до обновления дизайна, мама разрешила, а вернее, настоятельно намекнула, что они не будут против, если он прогуляется недалеко от дома, и даже не намерены за ним следить. Кассарион с облегчением свалил из дома и не появлялся там до самого вечера. Он ненавидел, когда родители за ним следят, словно за преступником, а когда они, напротив, предоставляли ему полную свободу действий, вел себя гораздо спокойнее.

Приближался вечер. Тот самый вечер, когда она пойдет на праздник с другим.

Кассарион внимательно наблюдал онлайн трансляцию с разодетыми в пух и прах выпускниками.

«Зуб даю, Мартин надумал занять статус короля и королевы бала. Чтобы остаться у всех в памяти до конца своей жизни. Что ж, отлично. Он решил добить меня полностью», — скрипя зубами, думал Кассарион.

А если учесть, что все внимание будет нацелено на Джудит — девушку с «проклятьем», главу общественного совета, и Мартина — боевого телепата-старшеклассника, то победа им будет гарантирована.

Кассарион зашел в школьный чат, где, как сказала Джу, проводился анонимный опрос среди учеников школы.

«Считает ли вы, что Джудит сбросит ярмо загадочного проклятья, и с Мартином ничего не случится? Пройдите опрос!»

И два варианта:

1. Да, он обязательно себе что-нибудь сломает!

2. Нет, Мартин суперкрут, он альфа и доминант, ему никакие проклятья не страшны!

Тридцать восемь процентов за первый вариант, остальные — за второй.

В голографической суете лицо Кассариона исказилось гримасой злости:

— Там, видимо, не хватает и моего голоса, — ядовито сказал он, нажав кнопку голосования.

Что ж, теперь он внес свою лепту, отметив довольно очевидный для себя вариант: «1. Да, обязательно себе что-нибудь сломает».