Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк

Глава 17

Мастер-сержант Джон Пирсон Морган, не смотря на инициалы, никакого отношения к знаменитому банкиру и банку не имел, будучи командиром отделения из состава спецподразделения Дельта. Придя в армию юнцом и попав во Вьетнам, он показал там себя более чем прилично, чтобы много лет спустя спокойно перейти в самый элитный спецназ американских вооруженных сил.

Сейчас он внимательно рассматривал нечеткую в рассветной дымке картину спящей асьенды Каса-Верде и думал о том, что колумбийские джунгли почему-то до отвратительности напоминают ему вьетнамские. Разум, конечно, с этим не соглашался, но подсознание уверенно находило сходство, особенно после нескольких ночей в сельве, заполненных стрекотанием насекомых, криками птиц, и влажным, плотным воздухом, который, казалось, мешал дышать, оседая на коже отвратительной влажной пленкой.

Вокруг штаб-квартиры революционеров отделение Моргана крутилось вот уже пять ночей, с задачей провести рекогносцировку и выявить схемы патрулей. Пока состав сил примерно сходился с тем, что им выдали на брифинге недельной давности.

Особенно это сходство проявилось после того, как в Каса-Верде прибыл Мануэль Маруланда Велес, известный по кличке «Тирофико» — «Меткий выстрел». Основатель и бессменный руководитель ФАРК появился вместе с охраной в количестве аж тридцати человек, что довело численность бойцов на объекте до трех сотен.

Мануэль Маруландо Велес, «Тирофико»

Серьёзная сила. Причём ещё и более чем прилично вооруженная: РПГ, пулеметы, автоматы, снайперские винтовки. Конечно, явно виднелся партизанский характер этих сил — зоопарк среди стрелкового вооружения наблюдался заметный. Тут тебе и бельгийские FAL, и их бразильские копии, и американские М-16 разных версий, в том числе явно спёртые со складов колумбийской армии (или взятые трофеями — кто знает), и, конечно, русские «калашниковы». Пулеметов тоже хватало самых разных, а уж винтовок… Кажется, Морган видел даже немецкие «Маузеры» и охотничий «винчестер» 95-го…

В остальном, однако, противник казался серьезным. Патрули, снайперы, минирование. Не будь у Моргана и пары его ребят опыта работы против Вьетконга, вероятность проблем смертельного характера казалась бы почти стопроцентной.

Джон провел ладонью по лицу, смахивая капли влаги. Последняя неделя вообще была адом. Не столько из-за физической нагрузки — с этим у Дельты проблем не имелось, — сколько из-за нервного напряжения. Они, как тени, скользили по периметру и вокруг, вжимаясь и порой закапываясь в грязь, замирая на ветках деревьев или под тем или иным кустом, пока в паре десятков метров проходил патруль. Дельтовцы картографировали каждую пулеметную точку, каждую позицию часового, отмечали время смены караула, маршруты обхода. Информация, которую им выдали на брифинге в качестве исходной, оказалась на удивление точной — редкое, на самом деле, событие в их деле. В том же Вьетнаме армейская разведка и тем более ЦРУ регулярно обделывались…

…И вот теперь, после пяти дней подготовки «на земле», наступал час Икс. Операция, получившая название «Раскат грома», должна была начаться за час до рассвета. План не отличался невероятной сложностью или фантастическими опущениями, оставаясь простым и, как казалось Моргану, смертоносным. И этой своей простотой вызывал внутреннее согласие — сложные планы в бою долго не живут. Бери кувалду, бей посильнее.

«Дельта» расчистит дорогу для штурмовой группы, бесшумно сняв часовых на внешнем периметре — с одной из сторон. Колумбийские коммандос, пройдя в очищенную зону, частью скрытно займут позиции для штурма, а частью — зайдут в тыл остальным группам противника на периметре.

А затем, по сигналу, начнется минометный обстрел, одновременно с атакой со всех направлений, при поддержке вертолётов и даже пары самолетов.

Морган проверил часы: до начала операции оставалось меньше часа. Жестом подозвав к себе своих людей — семерых таких же усталых, но собранных профессионалов — он усмехнулся.

— Ну что, парни, пора начинать наш утренний моцион, — попытка пошутить вызвала короткие оскалы от ребят. В конце концов, это была их работа… Сложная, опасная и, наверное, нужная.

Никаких лишних эмоций, однако, дельтовцы больше не проявляли — только холодная концентрация. Ещё раз проговорили план, сверили часы и проверили рации. И разошлись.

Они разделились на две группы. Морган повел свою четверку к северной части восточного сектора, где, согласно их наблюдениям, находилось три поста часовых и регулярно проходил патруль. Сержант Мартинес с остальными двинулся к южной части всё того же восточного сектора.

Перемещались медленно, буквально по сантиметру, используя каждый бугорок, каждое дерево и каждый куст для укрытия. Земля под ногами, мокрая и скользкая от недавно прошедшего дождя норовила хлюпнуть или чавкнуть под армейским ботинком… вот только здесь новичков не присутствовало, а Вьетнам быстро учил двигаться бесшумно даже в таких условиях…

Первый часовой проявил небрежность: он сидел у куста на небольшом возвышении, прислонившись к стволу рядом растущего дерева и куря самокрутку. Революционер смотрел в сторону леса, но взгляд его был рассеянным — очевидно, усталость брала своё, после долгой-то ночи. Его напарник лежал чуть в стороне, в высокой траве.

Не самая плохая позиция — в предрассветной тьме партизан могли бы и не заметить. Вот только курение очень вредит здоровью — иногда прямо, иногда косвенно… Морган прополз последние десять метров до курильщика очень медленно и очень тихо. А затем, резко метнувшись, с размаху всадил нож бедняге в шею, одновременно зажимая ему рот. Короткий хрип, судорожное дергание — и все кончено.

Лежащего в траве солдата парни убрали секундой позже.

Так же методично зачистили еще два поста. Последний — дождавшись прохождения патруля и короткого отчета, что всё в порядке.

Радио, которое Морган держал на минимальной громкости, дважды тихо щелкнуло — сигнал от Мартинеса, что и на юге дело сделано. А затем, соединившись, в восемь стволов разобрались с четверкой патрульных в одной из заранее проговоренных точек.

Передали сигнал колумбийцам, и теперь оставалось самое сложное — ждать. Они укрылись на заранее подготовленных позициях, с которых хорошо просматривался внутренний периметр асьенды. Немецкие MP-5 ушли за спины, откуда, в свою очередь, появились длинноствольные М-16 с оптикой. Поддержать колумбийцев огнём предложил сам Морган: он привык свои задачи доводить до конца.

Вокруг царила почти идиллическая тишина раннего утра, нарушаемая лишь стрекотанием насекомых и редкими вскриками птиц. Но эта тишина была обманчивой — словно затишье перед бурей.

И буря пришла.

Сначала послышался отдаленный, нарастающий гул — это приближались вертолеты. Один из куривших на крыльце самого большого здания бойцов взволнованно задрал голову. Он первый — если не считать посты на периметре — сегодня и умер.

Морган пристрелил его в голову. Затем перевёл ствол на запаниковавших соседей и открыл беглый огонь, успев уложить ещё двоих, прежде чем со свистом грохнул во дворе минометный выстрел.

Мины пошли одна за другой — колумбийцы развернули неподалеку несколько минометов, сейчас работающих на максимуме огневой производительности. Взрывы шли просто безостановочно: попадания развалили уже один из сараев, в котором держали автомобили — и те уже весело дымили, добавляя совсем невеселого антуража. Ещё несколько мин рвануло на крыше основного здания, развалив там пулеметное гнездо.

Окружающие джунгли взорвались автоматными и пулеметными очередями: коммандос чистили патрули и часовых. И скрываться им смысла уже не было никакого.

Сам Морган и его парни активно работали одиночными, убивая как паникующих солдат, так и тех, кто пытался организовать оборону. Начал мастер-сержант с пулеметного гнезда в стороне: там, кажется, был старый американский полудюймовый «Браунинг», проблем от которого могло случиться очень много. На расчёт из трёх человек он потратил меньше пяти секунд.

Как ни странно, ФАРК держались, даже потеряв несколько десятков бойцов в первые же минуты. Впрочем, в Касе-Верде были не вчера рекрутированные крестьяне, а ядро организации: самые опытные солдаты и руководители. Сдаваться никто не собирался даже под минометным огнём.

Из окон третьего этажа по одной из групп правительственных войск хлестнула длинная очередь с трассерами — включилась или «пила Гитлера», или её более новая реинкарнация в лице MG-3. Среди шестёрки штурмовиков мгновенно появились раненные и убитые: Морган в рассветной дымке не особенно мог понять, кто там ещё жив, кто убит, а кто ранен. Но отстреливалось всего двое.

Впрочем, пулеметчик там недолго мог праздновать свой успех: в окно влетело два подряд выстрела из гранатометов колумбийцев, в лучшем случае подарив ему контузию. В любом случае, даже если стрелок и выжил, вести огонь он после взрывов в комнате перестал.

С ревом над полем боя пронесся старый знакомый мастер-сержанта, UH-1, он же «Ирокез». Колумбийцы активно использовали эти вертолеты еще с шестидесятых, и сейчас их прибытие пришлось как нельзя кстати: вертушка отработала по главному зданию НУРС-ами, практически обвалив одно из крыльев здания и дав штурмовикам подобраться почти вплотную.

UH-1 c НУРС-ами

Честно говоря, в столь масштабном сражении Морган ещё никогда не был. Фактически, сейчас на очень небольшой площади, вплотную, нос-к-носу сошлись где-то три батальона: один от ФАРК, два с половиной от колумбийцев. И потери обе стороны несли соответствующие. Именно обе: так, появившийся из джунглей правительственный БТР, лупивший «браунингом» по асьенде, фарковцы сожгли из РПГ, попав не один, не два, а три раза подряд. Сейчас он чадил черным дымом.

Джон прицелился в высокого парня в куртке защитного цвета, который, сидя за бетонным заграждением, отчаянно жестикулировал, пытаясь построить десяток бойцов для контратаки. Дельтовец видел только часть его тела, но ему вполне хватило.

Выстрел. Парень дернулся и, раненный, выпал из-за укрытия. Следующая пуля жизнь революционера прервала, и «контратака» захлебнулась, не успев начаться.

— Хорошая работа, шеф, — у Мартинеса явно настроение было вполне боевым. — Кажется, ты только что снес башку какой-то важной шишке.

— Просто делаю свою работу, — буркнул сержант, меняя магазин и переводя дуло на следующую цель.

Внезапно из главного здания, из дыры в обвалившейся наполовину стене выскочила группа из пяти человек. Они неслись к стоявшему в отдалении джипу, каким-то образом уцелевшему в этом аду.

Удивляло, что эти ребята активно использовали дымовые шашки. Что-то новенькое.

— Внимание на северо-западный угол, — прокричал Морган. — Похоже, крысы бегут из норы. И не простые.

Он присмотрелся. В центре группы имелся мужчина, в руках державший РПД. Явно уже не мальчик, крепкого телосложения… Черт побери, да это сам Маруланда! «Тирофихо»!

— Цель номер один! — почти крикнул Морган в рацию. — Тирофико! Не дать уйти! Автомобиль, на три часа!

Он прицелился в водителя джипа, но тот уже заводил двигатель. Выстрел. Ещё один, короткая очередь, ещё. Стекло водительской двери покрылось паутиной трещин, а лобовое так и вовсе осыпалось осколками, но джип уже начал движение и останавливаться явно не собирался, стремительно набирая скорость и активно маневрируя.

— Fuck! — выругался сержант.

В этот момент с южной стороны подоспел ещё один колумбийский БТР, М113, до того работавший с опушки по зданиям. Для автомобиля он сделал исключение: кустарно присобаченный на него «миниган», М-134, нащупал джип огненной полосой, изрешетив в клочья за несколько секунд.

— Ну вот и всё, — хрипло произнес Мартинес. — Похоже, с руководством ФАРК покончено.

Морган кивнул — он тел со своей позиции не видел, но сильно сомневался, что там мог выжить хоть кто-то.

Но бой на этом не закончился. Выглядело это так, что узнав о гибели своих лидеров, оставшиеся бойцы ФАРК пришли в ярость. Они дрались с отчаянием обреченных, не жалея патронов и собственных жизней.

Один из повстанцев, совсем молодой парень, с диким криком «Революция или смерть!» бросился под тот самый БТР с связкой гранат в руках. Раздался оглушительный взрыв, М113 окутало дымом, а когда он чуть рассеялся, стало видно, что гусеница повреждена, и машина замерла на месте.

— Черт, эти сумасшедшие еще и камикадзе, — проворчал Морган.

Он сменил магазин, машинально отметив, что осталось всего два, и снова включился в бой, снайперским огнём методично выкашивая партизан. Но и по ним начали стрелять. Пуля пробила дерево в сантиметре от головы сержанта, осыпав его щепками.

— Нас обнаружили! — крикнул кто-то из его группы. — Снайпер на крыше того сарая слева!

Морган прильнул к прицелу. Да, на крыше сарая притаилась фигура с длинноствольной винтовкой. Судя по силуэту — тот самый немецкая «Маузер», который он заметил еще во время разведки.

— Мартинес, прикрой! — скомандовал Морган. — Меняю позицию!

Он рванул к следующей позиции, пока Мартинес и еще один дельтовец вели плотный огонь по крыше. Пули ещё дважды свистели над головой Моргана, а третья даже сорвала ему кепку.

Но он успел, получив лучший угол обзора. Прицелился. Выстрел. Ещё один. Ещё. Фигура на крыше дернулась и скатилась вниз.

— Снайпер чисто! — проорал мастер-сержант.

Тем временем правительственная пехота уже ворвалась в главное здание: оттуда доносились звуки интенсивной перестрелки, взрывы гранат, крики на испанском… Бой перешел в фазу зачистки помещений — самую грязную часть штурма. Не самую, наверное, опасную, но, тем не менее, и не самую приятную.

Морган видел, как после взрыва из окна второго этажа вывалился объятый пламенем человек. Видел, как двое бойцов ФАРК, прижатые к стене, предпочли взорвать себя вместе с подошедшими к ним коммандос. Как молоденькая девушка-повстанец, истекая кровью, продолжала стрелять из своего калашникова, пока очередь из пулемета не прошила её насквозь.

Один из «ирокезов» получил повреждение: в него всадили длинную, на расплав ствола, очередь — после чего он, дымя, ушел куда-то в сторону.

У одного из сараев кому-то из штурмовиков перебило пулей артерию в горле, и он, фонтанируя кровью, умер секунд за тридцать…

Кровь. Её было много. Были места, где она заливала землю, стены, траву. Воздух, густой от сгоревшего пороха, от гари полыхающих зданий и автомобилей, наполненный аурой смерти, пах слишком для Моргана знакомо — он был таким же, как в джунглях Вьетнама, во взятых «на штык» деревнях.

Какое-то время спустя — час? Полтора? — интенсивность боя начала ощутимо спадать. Всё меньше выстрелов, почти исчезли взрывы. Отдельные очаги сопротивления еще сохранялись, но в целом стало уже очевидно, что операция подходила к концу. Коммандос методично добивали раненых повстанцев, не беря пленных. Моргану это не нравилось, но он понимал — таковы были правила этой войны.

Он поднял голову. Уже окончательно рассвело, лучи солнца пробивались сквозь дым и пелену утреннего тумана. Освещали они жуткую картину: изуродованная воронками земля, трупы, обгоревшие здания, лужи крови, части тел…

— Мдааа, — протянул Мартинес. — Я как-то не ожидал такого адища…

— Заткнись, боец, — резко оборвал его Морган. — Просто делаем свою работу.

Но внутри он с товарищем соглашался — это и правда был ад. Ад, в создании которого они поучаствовали самым натуральным образом.