Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк

Глава 16

Пабло, развалившись в кресле в своем кабинете в Napolese, задумчиво смотрел на огромную, на большую часть стены, карту Колумбии.

Не так давно колумбийско-американская специальная группа уничтожила последнего сколько-нибудь крупного производителя кокаина — не считая, естественно, лос Паблос — и теперь постепенно сворачивала деятельность. Эскобара это устраивало: в конце концов, так меньше шансов, что вскроется какая-то уже из его операций.

Фактически, конкуренции внутри страны у него не осталось. Какие-то одиночки вполне могли ещё существовать, но, по большому счету, это уже не имело никакого значения. Это если смотреть с точки зрения именно конкуренции: потому что в некоторых других разрезах их наличие было даже и полезно — время от времени их будут ловить и с помпой сажать, демонстрируя неустанную борьбу с наркотиками.

Вот только был ещё один источник «товара», до которого ранее Пабло добраться не мог. И ладно бы только порошок — в конце концов, там тоже объемы совсем не потрясали воображение — но и политическую нестабильность. А вот это самоназначенному «серому кардиналу» совсем не нравилось, и терпеть он этого совсем не собирался.

Речь шла о двух крупных революционных организациях: М-19 и ФАРК.

И особенно напрягала, конечно, ФАРК, официально ставившая своей целью свержение колумбийского правительства и установление социалистического режима через вооружённую борьбу. К 1982 году она существовала уже почти 20 лет и превратилась из небольшой крестьянской самообороны в серьёзную военную силу. В известной Эскобару реальности они в мае 82-го провели свою 7-ю Конференцию, ставшую для них во многом переломной, где они перешли от обороны к наступлению и начали стремительно наращивать численность. Но мир уже слишком изменился, и Конференция переехала на несколько месяцев «вправо». Что, в общем-то, Пабло устраивало — распылять своё внимание в мае ещё и на это он попросту не мог. Мальвинского конфликта и Ирландии ему хватало за глаза — и это не считая истории с Аврокотосом.

Плавно поднявшись из кресла и потянувшись, он с мрачноватой ухмылкой посмотрел на толстые папки, несколькими стопками возвышающиеся на столике у стены. Результат работы трех лет. С 79-го года, с самой атаки М-19 на его офис, он собирал это… досье. Его люди, как аналитики спец. подразделения, так и фальшивые боевики из созданной им самим «Верной М-19», копались во внутренностях этих революционных движений. Фальшивый раскол, где под контролем Эскобара оказалась якобы более радикальная организация, стала золотым ходом. Никто даже не рассматривал сценарий, в котором «Верная М-19» работала не на саму себя. А значит, невинные или даже опасные вопросы его людей не вызывали особых подозрений — хотя бы потому, что эти самые вопросы часто считались лишь попыткой вербовки и перетягивания на свою сторону, а не чем-то более опасным.

Так что информация лилась рекою и активно копилась. И теперь эта река должна была превратиться в потоп, который смоет этих самозваных «борцов за свободу» с лица земли. Потому что терпеть у себя под боком столь мощную вооружённую силу, которую он не контролировал, Пабло больше не мог. Они мешали его легальному бизнесу, пугая его партнёров из-за рубежа и туристов и осложняя операции по отмыванию капиталов. Они мешали его нелегальному бизнесу — порой угрожая крестьян, выращивающим коку или уничтожая лаборатории коки в джунглях.

Но это, по большому счету, было мелочью. Самым главным их проступком оставалось то, что своим существованием они фактически бросали вызов его планам. А его планы были важнее всего остального. Важнее даже него самого.

Почему он позволял до сей поры им существовать и не нанёс удар раньше? Так потому, что даже такого объема шпионских данных не хватало, что бы нанести смертельный удар. Пабло Эскобар предпочитал простой подход: уж если бить, то бить насмерть, чтобы с одного раза всё заканчивалось. Вот как с Британией. Ну и, конечно, требовалось «расчистить поляну» от конкурентов и обеспечить проникновение в силовые структуры: в полицию, армию, суды.

Тем более что задержка себя оправдывала. С каждым месяцем активной разведки люди Эскобара находили всё больше и больше того, чего и можно было бы ожидать от любого революционного и псевдо-революционного движения. Гниль, предательство, глупость, жуткие преступления… и — что самое главное — уязвимости. Тысячи уязвимостей.

Пабло, листая отчёты, поцокал языком. Вот, к примеру, один из отчётов по М-19. Здесь были не только имена всех командиров среднего звена, но и где — и что — они любят выпить, с кем спят, кому должны денег, какие у них слабости.

А вот другая папка — расписание их патрулей в джунглях, места расположения ухоронок с оружием, базы, конспиративные квартиры, пароли, явки…

С ФАРК было сложнее, конечно. Те прятались в сельве, конспирировались жёстче, почти не лезли в города. Но и там нашлись слабые звенья, и там нашлись предатели. Потому что сложно сопротивляться принципу «серебро или свинец». Особенно, когда серебра много. Легко отказаться от ста долларов. Гораздо тяжелее — от десяти тысяч. И совсем тяжело — от миллиона. А когда альтернатива у тебя в лучшем случае быть застреленным…

И самое важное — как раз Конференция. На ней будут лидеры, на ней будут принимающие решения. И Пабло знает, где ожидать её проведения. Вплоть до здания.

Ничего не изменилось с той реальности — Каса-Верде, муниципалитет Урибе… Фактически — основная штаб-квартира ФАРК.

Если дать провести эту самую сходку, то проблема начнёт расти — именно там приняли решение о наращивании численности и гораздо более активном участии в наркотраффике. И за десять лет полторы тысячи бойцов превратились в почти двадцать тысяч.

Вот только теперь, когда у Пабло есть всё, что только можно… поражение бедняг стало необратимым.

Дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошёл Густаво Гавирия. Кузен, хоть и был одет с иголочки — брюки и рубашка от Армани, ботинки от их личного сапожника — выглядел устало. Однако, он оставался одним из немногих, кому Пабло доверял полностью, без всяких оговорок. Да что там «одним из немногих» — единственным. Кузен был не просто родственником; являясь продолжением воли Эскобара, его тенью и голосом в мире криминала и нелегального бизнеса. И ещё одной головой, обдумывающей планы Пабло.

— Ну что, hermano, — Пабло отложил папку и жестом пригласил Густаво присесть. — Готовы наши подарки для генералов и янки?

Густаво кивнул, удобно устраиваясь в кресле.

— Готовы, Пабло. Всё упаковано, как ты и просил. Отдельные досье на каждого крупного и среднего командира М-19. Места дислокации, схемы охраны, распорядки дня. По ФАРК — координаты всех основных лагерей, маршруты перемещения, точки снабжения… Всё, как на ладони.

— Честно говоря, я всё еще в сомнениях насчет Фернандо, — задумчиво покрутил поднятым со стола «паркером» Пабло. — Он наш основной игрок в армейской среде и я побаиваюсь вот так засовывать его под свет софитов. Я не хочу, чтобы у кого-то возникли вопросы, и уж тем более, чтобы Фернандо грохнули.

— Никаких вопросов не возникнет, — уверенно сказал Густаво. — Всё будет выглядеть как результат блестящей работы его собственной агентуры. Тем более что часть информации пойдет по альтернативным каналам.

Фернандо Альгери был молодым генералом, работающим, де-факто, на Эскобара. Пабло действовал стандартным путём: нашел парня с проблемами, решил их для него, немножко промывания мозгов… Может, он и не получил себе супер-сверх-верного сторонника, но как минимум союзника получил. И этого союзника он теперь аккуратно толкал — влиянием, деньгами… и подбрасывая нужную информацию. Вот как сейчас.

— Один из наших людей в разведке «случайно» выйдет на важного информатора из среды «девятнадцатых»«. Другой 'перехватит» курьера ФАРК с шифрованными записями, которые армейские криптографы, естественно, уже «взломали» с нашей помощью, — Густаво ухмыльнулся. — Мы даже для американцев подготовили отдельный, очень красивый пакет, через их же станцию в Панаме. Янки сами всё проверят, убедятся в достоверности и решат, что это их собственная победа. Они обожают чувствовать себя гениями.

Густаво хохотнул, и это поневоле вызвало у Эскобара улыбку.

Это был хороший план. Простой, изящный и без лишнего шума: ведь он практически не будет сам марать руки в этой заварушке, за него всё сделают другие. Армия — и его человек в ней — получат свой звёздный час, американцы — подтверждение своей незаменимости, а он — чистую страну, без лишних игроков. Идеальная комбинация.

— Кроме того, — продолжал Густаво, — мы активируем наших людей внутри этих группировок. В нужный момент они внесут дезорганизацию, передадут неверные приказы, посеют панику. Короче, сделают всё, чтобы операция по зачистке прошла как по маслу.

— Хорошо, — Пабло снова посмотрел на карту. — Собственно, начинаем. Отдавай распоряжения. Пусть наши «источники» выходят на связь. Я хочу, чтобы через сорок восемь часов у наших американских «друзей» на столах лежали все эти отчёты. И чтобы у них не осталось никаких сомнений в том, что нужно делать. И пусть Фернандо начинает уже шевелиться по-настоящему. Я понятия не имею, когда такая удача с конференций революционеров подвернётся в следующий раз.

Густаво кивнул и поднялся.

— Все будет идеально, Пабло. Я уверен.

Вновь оставшись один, Пабло встал и подошёл к карте. Он мысленно прокладывал маршруты будущих ударов. Вот то самое местечко Каса-Верде, где будут основные силы ФАРК. Вот Кали, в чьих трущобах есть аж пятнадцать конспиративных квартир М-19.

Эскобар представил себе, как армейские вертолёты, полученные от Штатов, будут рассекать воздух над сельвой, как десантники будут высаживаться с безупречной точностью в самых неожиданных для повстанцев местах. Он представлял себе зачистку кварталов в городах, когда полиция и спецназ будут брать один опорный пункт за другим…

Он не испытывал злорадства, не испытывал жалости. Это была просто работа, которую требовалось сделать, что достичь собственных целей. Необходимая и неизбежная. Как чистка зубов или стрижка волос.

Эти люди — революционеры — стали для него просто шероховатостью, которую нужно сгладить. Помехой, которую нужно убрать с дороги. Они думали, что борются за идеи, за светлое будущее. А на самом деле они были просто помехами на его, Пабло, шахматной доске. И теперь пришло время их с доски убрать.

И, конечно же, он устроит спектакль. М-19 — «Верные М-19» на него нападут, большим отрядом. Во главе с Эмилио Гарсия, да.

Бедняга так и сидел у него в плену все эти годы. Кормили его хорошо, давали погулять от души. А всё зачем? Для вот этого самого момента.

Он соберёт всех радикалов его фальшивого «М-19», всех тех, кто в этой организации задействован «в темную», и, используя себя как приманку, заманит в засаду. Где бедняг и покрошат. И подбросят тело Гарсии на «место преступления», окончательно цементируя легенду.

Тем самым он, во-первых, в массовом сознании будет однозначно отделен от всяких революционеров. Во-вторых, учитывая масштабную благотворительную деятельность Эскобара, оставшиеся в живых участники движения (а хоть кто-нибудь почти наверняка спасётся из расставленных сетей) будут окончательно дискредитированы среди населения.

И, напоследок, он знал, что после этой зачистки его позиции укрепятся невероятно. Он станет не только королём наркобизнеса, но и единственным в стране обладателем звания негласного гаранта стабильности. Правительство будет ему обязано. Американцы — довольны. А у него останется «Верные М-19» — уже полностью работающие на него — и собственный специальный корпус. Фактически, кроме государства только у него будут вооруженные силы.

Никаких los Pepes в этот раз не будет. Это тогда правительство наплевало на собственные законы, позволив создать вооружённую организацию, пытавшую всех подряд, чтобы до него добраться. Теперь ОН будет иметь такую возможность. Он — и больше никто.

Пабло выпил воды и неторопливо вышел из кабинета. Всё было готово. Оставалось только нажать на спусковой крючок. Точнее, он уже его нажал, приказав начинать.

Всё, что теперь оставалось — это лишь ждать. Ждать и наблюдать, как работает отлаженный им же механизм. Механизм власти, влияния и стратегического планирования.

Спустившись на первый этаж, Эскобар вышел в один из внутренних двориков своего поместья. Несколько кустов, пара деревьев, и глубокое кресло на цепях, под навесом. Сам Пабло в шутку называл это «комнатой для размышлений», тем более сюда же выходила одна из гостиных, где имелся небольшой бар и стереосистема.

Последнюю он и включил. Виниловый диск закрутился, мягкий голос Фрэнка Синатры заполнил пространство, и Пабло закрыл глаза, позволив музыке себя окутать.

В такие моменты не хотелось суеты. Любое действие, особенно такого масштаба, должно было совершаться с холодной, почти хирургической точностью. И эта точность достигалась не криком и не нервами, а именно вот такой вот ледяной сосредоточенностью.

Его мысли вертелись вокруг деталей. Он мысленно еще раз проверил каждый этап. В ближайшие дни погибнет очень много людей. Но война есть война — а это была именно она. Война за полный контроль, за абсолютную власть… за мечту.

Вот только каждый день он опосредованно убивал гораздо больше людей, разрушая жизни, семьи, судьбы — и всё ради тех же целей…

Что касается основной массы М-19 и ФАРК… С ними всё было ясно. Они — солдаты чужой армии, армии хаоса и нестабильности. А он наводил порядок. Да, свой порядок, при котором его бизнес — и легальный, и не совсем, и «совсем не» — мог процветать. Процветать без лишних помех. Порядок, при котором партнеры из-за рубежа чувствовали бы себя в безопасности, вкладывая миллионы в его отели, недвижимость и фабрики. Порядок, при котором правительство в Боготе понимало бы, что именно он, Пабло Эскобар, является настоящим гарантом спокойствия в стране. И что с этим гарантом лучше дружить. Порядок, при котором американское правительство поучаствует в строительстве его империи даже этого не понимая.

Густаво вернулся через пару часов, выйдя на газон с двумя чашками крепкого кофе в руках.

— Всё, — бросил он, протягивая одну из чашек Пабло. — Процесс запущен, информация пошла. Думаю, к утру у Фернандо, а затем и у наших «друзей» в ЦРУ начнется настоящий праздник.

Пабло взял чашку, кивнул.

— Знаешь, что самое главное в этой операции? — вдруг спросил Пабло, глядя на брата, отхлебывая кофе.

— Уничтожить угрозу? — предположил Густаво.

— Нет. Самое главное — чтобы никто и никогда не догадался, что это мы её инициировали. Чтобы все: и армия (ну, кроме Фернандо), и американцы, и даже эти проклятые революционеры — думали, что это результат их собственных действий, их гениальности или их провалов. А мы — призрак. Мы — ветер, который направляет огонь в нужную сторону, но сам остаётся невидимым. Понимаешь? Наша сила не в том, чтобы все знали о нашей силе. Наша сила — в том, чтобы все думали, что действуют самостоятельно, а на деле просто выполняли нашу волю.

— Это как шахматы, — хохотнул Гавириа. — В которых ты не просто делаешь ход, а заставляешь противника сделать тот ход, который тебе выгоден.

— Я бы с покером скорее привел пример… — протянул Пабло. — Но и сравнение с шахматами пойдет.

— И в этой партии мы только что поставили мат в три хода, — Гавириа щелкнул пальцами. — Первым мы подсунули им информацию, вторым они её «раскрыли» и поверили в свою победу. И третьим, наконец, они сами, своими руками, выполнят задуманное. Нами.

— А мы останемся в стороне, — подхватил Пабло. — Чистыми. И готовыми к следующей партии.

Он допил кофе и поставил чашку на стол. Сбросил мокасины, и босыми ногами встав на траву, посмотрел на стремительно темнеющее небо. Звёзды зажигались одна за другой, словно показывая путь к мечте.

— Через несколько дней, — тихо, почти про себя, произнес Пабло, — в этой стране не останется никого, кто мог бы всерьез оспорить нашу власть. Никого. Останутся только те, кто с нами, те, кто нас боится, и те, кто про нас не знает…

Густаво молча кивнул. В его молчании было больше понимания и преданности, чем в любых клятвах. Он был тенью Пабло. Его мечом и его щитом. И сейчас этот меч был занесен для удара, от которого уже никто не мог уклониться. Он был ему братом больше, чем Роберто. И тогда, и сейчас.

Эскобар, похлопав кузена по плечу, приобнял и подтолкнул внутрь дома.

— Всё. Иди, отдыхай. Ещё пара спокойных дней… Ну а потом, потом мы будем наблюдать за фейерверком. С лучших мест.

Густаво, коротко попрощавшись, ушёл, и Пабло снова остался один. Подумал, что не испытывает ни капли сомнения или тревоги. Была только уверенность. Уверенность хирурга, который знает каждый сосуд, каждый нерв и точно знает, где сделать разрез.

Операция по удалению аппендицита под названием «вооруженная оппозиция» начиналась. И он, доктор Пабло Эскобар, был абсолютно уверен в её успехе.

Бойцы FARC. Женщин среди них тоже хватало