Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк

Глава 13

Американская космическая отрасль вполне могла гордиться своими достижениями — вот хотя бы даже и программой «Спейс Шаттл». Первый многоразовый космический аппарат, пусть и использовавший одноразовые ускорители и внешний топливный бак.

Конечно, всех тех целей, которая программа перед собой ставила, достичь не удалось: так, вместо того, чтобы снизить цену доставки килограмма полезной нагрузки на орбиту на два порядка, «Шаттлы» оказались одним из самых дорогих решений вообще.

И ладно бы цена, но и по скорости запуска тоже особых успехов добиться не получилось. Вместо изначально планируемых двухнедельных промежутков между полётами, готовить их нужно было месяцами. По итогам программы в среднем Шаттлы запускались четыре с половиной раза в год, вместо необходимых двадцати восьми…

Почему так вышло можно было бы рассуждать долго. Ошибочные проектные и инженерные решения (например, двадцать четыре с половиной тысяч уникальных — то есть вот не похожих друг на друга и не взаимозаменяемых — теплозащитных плиток, вот как такое можно вообще утвердить?), ошибочные гипотезы и предположения при расчете экономики и много всего разного. Но факт оставался фактом: программа не стала тем, чем должна была. Никакого «автобуса» на орбиту не вышло.

И имелся ещё один немаловажный фактор. Если кто-то думает, что раздолбайство — это лишь русская или там итальянская черта, то он глубоко ошибается. Это присуще всем народам в более-менее одинаковой степени. Где-то, в силу культурных особенностей, чуть больше, где-то чуть меньше… Так или иначе, у янки имелись ровно такие же умельцы «забить болт», как и в СССР.

И именно это произошло с проблемой, приведшей в известной Эскобару реальности к катастрофе шаттла «Челленджер». Про то, что конструкция, соединяющая секции твердотопливных ускорителей, ненадежна, было прекрасно известно еще с конца 70-х. Но, как бывает, на эту проблему внимания особо никто и не обращал. Ну проблема, ну может быть нарушена герметичность — это же не гарантированно случится, верно?

В той реальности последствия настигли программу в 86-ом — уплотнительное кольцо прогорело и из ускорителя прямо во внешний топливный бак стала бить струя раскаленного газа… И пошло-поехало. Закончилось разрушением конструкции, падением и смертью экипажа. Но первый раз проблема проявила себя еще при старте «Колумбии» в 81-ом… Старте, который из-за всё больше проявлявшихся изменений истории перенесся на середину восемьдесят второго года.

Что именно привело к переносу, Пабло не знал. Больше того, он даже и не понимал, что что-то изменилось, просто потому, что ни сам, ни одна его частей никогда не следили за американской космической программой так уж пристально. Какие-то основные вехи — пожалуй, но не более того…

Так или иначе, но здесь прогар уплотнительных колец случился не на «Челленджере», а на «Колумбии». И катастрофа, ровно по сценарию «Челленджера», уничтожила челнок и экипаж, после чего — опять таки, как и в той реальности — временно все полеты были приостановлены.

Почему для Пабло это было важно? По одной простой причине: детская мечта. Мечта медельинского мальчишки из трущоб, смотрящего на звёзды. Мечта сербского подростка-юноши-мужчины, сражающегося в балканском аду. И даже немножко мечта крепкого уже мужика-ветерана, машущего плакатом и поющим революционные песни двенадцатого апреля 61-го, вместе с толпами других советских людей на улице…

Мечта посмотреть на планету из космоса. Мечта посмотреть на звезды без препятствия в виде атмосферы. Мечта хоть на сколько-нибудь сбежать от горы проблем, бумаг, разборок и убийств.

И «Шаттл» был одним из вариантов. Был. Пока не взорвался.

Второй причиной — и тоже немаловажной — были электоральные перспективы. Арнальдо Мендес, кубинский летчик, уже слетал в космос, так что стать первым латиноамериканским космонавтом Пабло не светило.

Однако, стать первым в Южной Америке… это казалось вполне реальным. И тогда на выборах 86-го… ну или 90-го — тут Пабло для себя ещё не решил — его и без того выглядящие более чем серьёзными шансы на избрание президентом родной страны становились действительно высокими. Особенно если учесть продолжающийся ползучий захват умов и сердец жителей небольших городков и деревень.

И, самое главное, выпускники его школ, начнут занимать всё больше мест среди чиновников, судей, полицейских…

Первый выпуск как раз случился на днях, в конце июня. Ребята, которым промывали мозг только два года, уже показывали более чем достойные результаты. А устроить их на работу — а кого-то и отправить учиться дальше, в университеты — было для Эскобаровских финансов делом совершенно незаметным. Ну честное слово, что такое несколько сотен баксов, пусть даже тысяч баксов, за то, чтобы нужный человек был принят куда-нибудь в муниципалитет или ещё куда-нибудь.

И со стороны это не выглядело чем-то хоть сколько-нибудь опасным. Если не смотреть на картину в целом, в которой несколько тысяч человек на нужных местах означают, что какой-то приказ куда-то не дойдет, где-то на какой-нибудь груз никто не посмотрит, а та или иная информация быстренько протечет в нужном направлении.

И с каждым годом «правильных» людей будет всё больше. И больше. И больше…

Пабло, смотря с балкона своей медельинской виллы на каркас «Иглы», постепенно покрывающейся стеклом, ухмыльнулся. Затем подняв глаза на ночное небо, негромким шепотом прочитал на латыни «Отче наш».

Порой, в такие моменты, Эскобар буквально ощущал взваленный на себя груз. Хотелось всё бросить, сымитировать смерть — вообще не проблема — и исчезнуть на просторах планеты, доживать свою жизнь в покое.

Но каждый раз он себя одёргивал. Его не для того вернули с того света сюда, в этот момент, чтобы он переехал на пляжик и провел остаток дней в неге, нет. Он точно должен был что-то изменить. И уже менял. Вопрос только, к лучшему ли…

С другой стороны, как говорил Марк Аврелий, «Fac quod debes, fiat quod fiet». «Делай что должно и будь, что будет». Делал ли Пабло то, что должно? Да кто ж знает-то ответ на этот вопрос. Погибших вряд ли стало меньше. Скорее, с учетом бойни на Фолклендах-Мальвина и в Северной Ирландии, а также настоящего цунами белой смерти в США и Европе, на тот свет отправилось гораздо большее количество людей, чем в известной Пабло реальности. Другое дело, что он делал это всё не просто так… наверное. Ведь вряд ли кровавые диктаторы все как один пытались делать все лишь для себя…

Вот только в Колумбии экономика за какие-то три с половиной года уже выглядела гораздо симпатичнее. Один только туристический кластер Картахены и окрестностей, вкупе с обновленным аэропортом, обещал приносить в экономику сотни миллионов долларов ежегодно. А может, и миллиарды. Особенно учитывая подмешивание в поток налички наркоденег. А ведь был и построенный совместно с Крайслером завод, и совместные предприятия с Каргилл и многое, многое другое…

И это было лишь началом: первые ласточки изменений уже прилетели в Венесуэлу, Панаму и Эквадор. И даже Боливию.

В последней, кстати, всё происходило ровным образом как и должно было. Режим Меса очень быстро достал буквально все слои населения и, продержавшись год с небольшим, генерала свергли. То, что в этом свержении активно участвовал один приметный предприниматель из Колумбии, для внешних сил оставалось секретом. А вот для местных выглядело так, что без помощи скромного Пабло Эскобара, терпеть пришлось бы ещё дольше.

Эскобар прекрасно научился у британцев играть за все стороны конфликта, причем таким образом, чтобы при любом его исходе оставаться в выигрыше.

Естественно, что благодаря его помощи, ни благотворительные школы, ни туристический бизнес на берегах озера Титикака у Пабло не забрали — а наоборот, ещё и выдали режим максимального благоприятствования, так что массивные инвестиции в местных крестьян потекли бурной рекой. А то ведь на сельском хозяйстве одной только Колумбии отмыть можно ограниченное количество денег.

А еще он «прикрыл» Роберто Суареса Гомеза, сначала убедив того в том, что после свержения Месы придут и за ним, а потом «героически» его отстояв и заполучив, тем самым, в должники.

В каком-то смысле это было забавно и тоже вызывало эйфорию и чувство всемогущества. Не так сильно, как Мальвины или Ирландия, но, тем не менее, прилично. И Пабло с каждым днём всё сложнее было себя одергивать, напоминая, куда избыток эго привёл его в прошлый раз…

Ведь даже тогда у него имелись все шансы отсидеть смешной срок в собственноручно построенной тюрьме, и выйти на свободу обеспеченным и уважаемым гражданином. Вот ровно так, как это сделали братья Очоа. Младший, Фабио, потом влетел, конечно, но два старших доживали вою жизнь в неге и роскоши в Медельине еще пару десятилетий.

Но нет, тогдашнему Пабло такой вариант не подходил совершенно… честно говоря, нынешнему тоже не особенно, но по крайней мере так глупо действовать он бы не стал. Наверное.

Ведь не смотря на то, что ещё пару лет назад Эскобар совершенно не собирался лезть на выборы президента, сегодня он думал совсем по другому…

Шаттл «Колумбия»

Андропов отложил бумаги в сторону и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди.

Олег Гордиевский и Дмитрий Поляков… Конечно, потребуется проверка, но если данные подтвердятся… что ж, можно поапплодировать заокеанским коллегам: удар очень неприятный.

«Себе-то врать не надо, — Андропов покачал головой своим мыслям. — Ужасный провал. Просто ужасный».

И что-то внутри подсказывало, что источник не соврал. Потому как пока что он ни разу ещё не подводил.

Называть Эскобара по имени даже в голове казалось опасным.

«Уникальная, конечно, личность, — Андропов тяжело встал и неторопливо прошел к графину с водой, стоявшему в шкафу за стеклянной дверцей. — Успешный бизнесмен, благотворитель из очень крупных… и явно сочувствует Советскому Союзу».

По другому всё вот это было не объяснить. Хотя вспоминались, конечно, косвенные доказательства связи его с канадским послом Яковлевым, погибшим совершенно неожиданно во время теракта ИРА в Лондоне. И выглядели эти связи не слишком приятно.

С наполненным стаканом в руке вернулся к столу — той его части, на которой была батарея телефонов. Поднял трубку и, дождавшись ответа, коротко бросил:

— Виктор Васильевич, зайди.

Неторопливо потягивая прохладную воду, продолжил думать.

Он очень не любил ситуации, когда мотивы оставались непонятными. Вот и тут: какое дело колумбийцу до операций ЦРУ и МИ-6 против Советского Союза? Это даже не поднимая вопрос о том, как ему стало обо всем этом известно… Такое ощущение, что у источника собственная разведка уровня какого-нибудь там Моссада или всё того же МИ-6. Что само по себе смешно. И вызывало подозрения. Не провокация ли?

«Сомнительно, — дернул щекой Андропов. — Слишком дорого выходит. И, главное, зачем?»

Наработать авторитет, чтобы потом… что? Невиновного оговорить? Честно говоря, нет у них таких специалистов, чтобы подобные потери окупить… Какие ещё варианты? Повлиять на политику СССР? Ну, удачи — уж ему, как главе КГБ, это удавалось с огромным трудом, что тут какой-то внешний агент… Да чего греха таить: он как генеральный секретарь КПСС с трудом справляется. Разворачивать махину Советского государства не просто сложно, а очень сложно. Так что какие-то отдельные решения, даже если источник смог бы как-то их протащить — хотя, как, собственно? — не смогут окупить даже одного Полякова. Или Гордиевского…

Появление Виктора Шарапова, верного адъютанта, сюрпризом не стало — секретарь вполне себе вежливо шефа предупредил.

Кивнув на кресло у журнального столика в углу, Андропов снова неторопливо переместился из-за рабочего стола.

— Что думаешь про источник? — без долгой прелюдии сходу взял «быка за рога» генсек. Уточнять про какой именно источник речь не требовалось.

— Слишком подозрительно, — Шарапов пожал плечами. — Как он мог узнать о подобных… ресурсах американцев, да и англичан тоже, совершенно непонятно. Отчего подобная история выглядит полнейшей провокацией.

— Тут сложно спорить, — Андропов кивнул. — Вот только я её смысла даже предположить не могу. Не сходится совершенно. Ведь если подтвердится… а чуйка мне говорит, что да, то ты представляешь, какой это ущерб? И ради чего?

— Непонятно, это да… отчего еще более подозрительно, — парировал Шарапов.

— Чего он хоть просит за это? Есть понимание? Или опять просто так? — Андропов вдруг понял, что этой информации в документах не увидел.

— Есть… только, прямо скажу, не самое обычное, — Шарапов кивнул в сторону одинокой папки на столе генсека. — Поэтому в документы добавлять не стали. А то мало ли, кто тут у нас ещё крысятничает…

— И? Концессий каких-нибудь? Или сделать его президентом?

— Примерно, — Шарапов хмыкнул. — В космос хочет полететь…

— Что? — Андропов уставился на помощника, словно сомневался в его трезвости. — Какой, Виктор Василич, космос?

— Обычный. Полететь на «Союзе» на седьмой «Салют», недельку там эксперименты попроводить… урок для колумбийских детей провести.

— Недешевые у него, однако, запросы, — покачал головой генсек. — А почему мы?

— Так у американцев «Колумбия» же взорвалась… Они временно приостановили полеты всех шаттлов. Ну и цена там наверное сильно побольше, чем у нас могла бы быть…

— Цена? В смысле? Он заплатить что ли, хочет?

— Ну да… можно официально, можно неофициально, на наш выбор. Через банк, золотом, наличными… как нам удобнее — ему всё равно.

— И много предлагает? — Андропов поправил очки. Сюр какой-то…«Космический турист», надо же… Нашел себе туристическую компанию, надо же…

— От нас цену ждет, — Шарапов снова пожал плечами. — Но, думаю, миллионов на десять согласен будет.

— Зачем ему это всё?

— Первый космонавт Колумбии и Южной Америки, второй в латинской Америке… Явно хочет популярность свою у народа увеличить. С уроком эта затея… Учитывая, что даже если мы завтра договоримся, раньше восемьдесят пятого полетит он сильно вряд ли. А там выборы как раз.

— Натянуто как-то, не находишь? — Андропов попробовал поискать дыры в теории помощника. — И шпионы эти, и «Колумбия». Так мы скоро придем к тому, что это он взорвал атомные бомбы на Мальвинах, устроил восстание в Ирландии и вообще не знаю… привел Картера к власти.

Оба хохотнули. Ну да, «всемогущий колумбийский бизнесмен».

— Ну, мне версия с президентством кажется логичной… — Шарапов что-то вспомнил и дополнил:

— Наши ребята там активно поспрашивали. Когда источник учился в университете ещё, на юриста, он своих амбиций не скрывал. Заработать миллионы долларов и стать президентом. Первое он явно уже перевыполнил — там уже дело за миллиард перешагнуло — а вот со вторым пока никак. И вот это «никак» он явно собирается исправить….

— Пожалуй, это хоть что-то объясняет… Но откуда у него всё-таки такая информация…

— Так может это… пусть приезжает, а мы его тут пожестче поспрашиваем…

Взгляд Андропова Шарапов понял верно и замахал руками:

— Да это я так, к слову…

— Не надо такого вот «к слову», Виктор Васильевич… Ладно. Я, если честно, особых проблем с идеей «туризма» не вижу… Пусть платит, скажем, пятнадцать миллионов — и так и быть, поработаем ему извозчиками. Заодно покажем, что вот, катается тут у нас замечательный человек…

— Официально?

Вопрос заставил Андропова задуматься. Получить для операций за рубежом такие деньги… на подкуп тот же самый…

— Давай, наверное, неофициально. Только надо оформить, чтобы мышь не проскочила раньше времени.

Шарапов кивнул.

— Давай тогда выясняй по Интеркосмосу, какие у них окна есть… Ответим источнику приглашением…