Дрозд и малиновка

35. Игра на чужом поле

Уже в коридоре Кей вдруг ухватил меня за плечи, да так крепко, что я невольно поморщилась, и жарко зашептал в ухо:

— Я понял, Мальва. Они с нами играют. Выворачивают наизнанку, вытягивают потаенные страхи и дурные мысли. Не поддавайся, слышишь! Даже если они нас убьют, не поддавайся. Мы — воины. Мы должны выдержать эту битву.

Я хотела было отмахнуться от него и этих глупых слов, но вспомнила почему-то, что он никогда меня не обманывал. И еще — Кейташи умнее меня и опытнее в придворных интригах. Если он просит, то нужно делать, как он сказал. К тому же его предки когда-то заключили с фэйри договор, а я вообще в этой стране чужачка. Наверное, он и в самом деле понимает, что происходит, куда лучше, чем я.

К тому же он мужчина, а меня всегда учили, что мужчины сильнее, умнее и выносливее. Мужчина — господин для женщины. И хоть я была с этим частенько не согласна, а еще прекрасно жила самостоятельно и решала вопросы, которые не каждому мужчине были по плечу, я решила положиться на древние заветы. Пусть будет как будет. Я его послушаюсь.

— Да, — сказала я. — Не поддамся.

Дикий, почти безумный взгляд Кейташи вдруг успокоился. На лице снова появилась маска безразличия. Со мной он никогда таким не был. Я узнавала своего возлюбленного сейчас с новой, незнакомой стороны. Интересно и немного пугающе.

В большом зале с колоннами были накрыты столы. На массивных золотых тарелках дымилась дичь, кубки из разноцветного стекла оставляли на белоснежной скатерти красивые цветные тени. Забавно: еда была не столько ильхонская — не рис, не морские гады, не множество соусов, а скорее такая, какая подавалась на пирах в Ранолевсе: жареная птица, хлеб, запеченый кабанчик, овощи и много фруктов: яблоки, мандарины, груши, виноград, инжир… За стол я села без опаски, жалея только, что мое место по левую руку от Гарманиона.

А вот Кейташи повели в другой конец зала.

— Позвольте, — возмутилась я. — Я хочу сидеть рядом со своим спутником.

— Не волнуйся, прекрасная, — усмехнулся демон вечной молодости. — Никуда твой дрозд не денется. У него будет великолепная компания на этом обеде. Скучать не будет!

Я пригляделась и скрипнула зубами: две девы склонились к моему мужчине, демонстрируя свои явные достоинства. Одеты, вернее, раздеты они были весьма условно. На черноволосой узкоглазой красавице с точеной фигурой танцовщицы (и парочкой увесистых рогов на голове) было что-то прозрачное, совершенно не скрывавшее ни сильных плеч, ни маленькой, но весьма красивой груди, ни изящных рук. Вторая же была белокурая и пухленькая, с ямочками на щечках и смеющимися розовыми губами. Чуть более прикрыта, но все равно — дзюбан скрывает больше! И Кей, судя по его лицу, недоволен не был. Напротив, он с явным интересом разглядывал этих… демониц!

Я молча поднялась и проследовала к нему, нарушая все приличия. Плевать! Если им что-то не нравится, они могут нас выгнать. Плакать не буду.

Блондинка показалась мне менее опасной. Ту, которая похожа на ильхонку, я прогонять не рискнула. В драке она меня явно задавит. А на белокурую девицу я просто взглянула так, как смотрела на провинившихся учениц: молча и тяжело. Та не выдержала и отпрянула от Кейташи.

— Это мой мужчина, — твердо заявила я. — Только мой. Я его делить ни с кем не собираюсь.

К моему удивлению, у Кея радостно вспыхнули глаза, он улыбнулся так лучезарно и в то же время угрожающе, что брюнетка выпустила его рукав и отшатнулась. Кажется, она тоже отлично ощущала его эмоции. Мне от столь неприкрытой радости стало как-то не по себе, но Кейташи не позволил отступить. Он ловко сцапал меня в объятия, поцеловал в лоб и сообщил всем присутствующим:

— Слышали? Я — ее мужчина. Теперь уже серьезно. А она — моя женщина. Я буду за нее сражаться пусть хоть с самой судьбой.

Что он несет? Серьезно-не серьезно! С кем он тут собрался сражаться? Меня, вроде бы, никто и не отбирает. Да кому я вообще нужна, такая большая, рыжая и с веснушками? Среди изящных миниатюрных ильхонок я вечно выделяюсь, как рыжая курица среди голубок… Стоп, что там Кей говорил в коридоре? Это место вытаскивает все потаенные страхи?

А ведь верно. Я давно знала, что красива, умна и самодостаточна. Даже если я не такая, как местные девушки, это не делает меня хуже них, я просто другая. Но видимо, где-то внутри сидят те самые страхи и неуверенность в себе. И сейчас я почти поддалась им. Ну уж нет, не дождетесь. Я тут самая красивая, вон, меня даже Гарманион не забыл.

Мда, а это уже гордыня свой голос подала. Как много во мне, оказывается, неприятных качеств! Эти качели начали меня уже порядком утомлять. Хорошо, что Кей рядом, буду думать о нем.

А еще лучше — о еде. Это безопасно.

Кей не отпускал меня ни на миг, усадив рядом с собой (блондинке пришлось окончательно сдать свои позиции) и трепетно ухаживая. Я замечала, что ему тоже сложно. Ел он мало, часто сжимал кулаки и щурился, но был совершенно невозмутим.

Я же вкушала отменные яства за двоих и совершенно отключила разум. Я маленькая птичка, я цветок, я бабочка. Такая же, как и все остальные существа тут, кстати. Все мы — бабочки в дивном саду. Машем крылышками и водим усиками. Крылышки у всех разные, но это неважно. Мои такие же красивые, как у полупрозрачной брюнетки. И как у мужичка с оленьими рогами, что сидел по мою левую руку и все интересовался, правда ли, что там, за пределами леса, мир лучше и интереснее, чем здесь. И верно ли говорят, что кроме Ильхонских островов есть и другие земли?

Я с жестоким удовольствием рассказывала ему про Ниххон и его ёкаев — кошмарных существ, рожденных в темных мрачных лесах. Про чудовищ, пожирающих человеческую плоть и уничтожающих душу. Про кровопролитные битвы и, конечно, про их планы прийти на Ильхонн.

— Это невозможно! — не выдержал, наконец, рогатый. — Мы никогда не позволим ступить на наш берег такому… такой мерзости!

— А как вы узнаете? — скучающим тоном спросил Кейташи, внимательно прислушивавшийся к моей болтовне. — Даже если и узнаете… У них огнестрельное оружие. И дирижабли. И броня. В союзе с магией это грозная сила. И их придет тьма. Хватит ли вам сил сражаться с вооруженными до зубов воинами, к тому же одержимыми злыми духами, а от того неуязвимыми?

— Мы не для того заключали союз со смертными, чтобы те прятались за нашими спинами, — надменно ответил рогатый, весь чернея лицом. — Пусть они тоже сражаются за свои земли!

— Так вы же и не даете нам повышать обороноспособность Ильхонна!

— Что ты хочешь этим сказать, Дрозд? Поясни!

Кейташи шепотом попросил меня поменяться с ним местами, но я, утомленная этим разговором и пресыщенная вкусной пищей, решила прогуляться и поискать уборную. Фэйри, может быть, и не нуждаются в столь низменных вещах, а мне было уже очень надо.

Прекрасно понимая, что в магических покоях так просто заблудиться, я, тем не менее, брела, куда глаза глядят. Меня никто не останавливал. Уборной, кстати, я так и не нашла, зато нагляделась на великолепные залы, мраморные полы и расписные потолки, а потом интуитивно поняла, как это работает. Надо просто представить себе то место, куда хочешь попасть. Все гораздо проще, чем кажется!

Нарисовала у себя в голове вполне приличную фарфоровую чашу для неприличных дел — и почти сразу же обнаружила дверь, за которой и было искомое. Из чистого золота и в виде диковинного цветка, но функционировало исправно. Сполоснув руки в мраморном фонтане, я немедленно пожелала выбраться из этого дворца, и — кто бы мог подумать — за следующей дверью нашла обычную траву и деревья. А еще — двух очень измученных и худых ильхонских гончих.

Нас все же ищут! Вон, с собаками.

Я не слишком люблю животных, но этих мне стало нестерпимо жаль. Подхватив их на руки, я немедленно представила себе обеденный зал и быстро до него добралась. Мне навстречу шагнула какая-то дева с зелеными волосами.

— Что с ними? — жалобно заломила она брови. — Эти великолепные звери умирают!

Она буквально вырвала у меня из рук собак и принялась их гладить и чесать, что-то мурлыкая под нос.

— Это моя Некко! — возник рядом Кейташи. — Как ей удалось найти нас так быстро? Какая умница!

К счастью, он не успел увидеть изможденное состояние псов, зеленоволосая быстро привела их в достойный вид своей магией.

— Ты назвал свою собаку Кошкой* (“Некко” — кошка, ильх)? — изумленно спросила я.

— Это весело.

— А вторая кто, мышка?

— Нет, Тойгэн, тигр. Ну ка, что у нас тут? — И Кейташи извлек из-под потрепанного кожаного ошейника пса сложенную в несколько раз бумагу. — Ага, отец послал гончих искать нас. Надо же, нашли.

— Лес любит животных, — дружелюбно сказала зеленоволосая, с интересом глядя на Кейташи. — Людей не любит, а звери — они же чистые.

Я мрачно наблюдала за тем, как ее пальцы чешут пса за ухом, а пальцы Кея треплют морду Некко. Пес же пребывал в полном блаженстве.

— Меня зовут Мори. А ты — Дрозд, я уже знаю. Твои собаки? Какие же красивые!

— Да, я Некко вырастил сам, забрал щенком. Она была такая слабенькая, самая маленькая в помете…

Кулаки сжимаются сами собой, в глазах темнеет. Я снова ревную. Я и раньше не хотела его делить ни с кем, а теперь мне физически больно смотреть на то, с каким удовольствием Кейташи рассказывает этой девке про своих собак. Нет, это совершенно невыносимо!

Где-то в глубине души я понимала, что мое поведение ненормально, но остановиться уже не могла. Оставив собак, несомненно, в добрых руках, я проследовала к тому месту, что мне предназначалось изначально. По левую руку от местного верховного демона.

— Возлюбленная? — обратил на меня он свой совершенный лик. — Что тебя тревожит?

— Хочу домой, — тоскливо ответила я, вдруг растеряв весь свой запал. Я бы и хотела вызвать ревность Кейташи, но… к чему? Разве я не уверена в нем?

— Зачем? Здесь так красиво. Не нужно тревожится о завтрашнем дне. Ешь, пей, веселись. У нас есть музыка, знаешь? — И Гарманион взмахнул крылом рукава. Иткуда-то сверху полилась незатейливая, но очень приятная мелодия. — Хочешь танцевать?

Я качнула головой.

— Зачем тебе домой? — лился песнею голос демона, завораживая, обволакивая, искушая. — Ты такая красивая, такая талантливая. Я дам тебе власть, назову своей сестрою. Будешь как мы, бессмертной, вечно молодой, любимой всеми вокруг. Смотри, про тебя сложат легенды и споют песни: прекрасная фея, выходящая на встречу смертным и дарующая таланты каждому по делам его.

Вокруг все поплыло. Я немедленно вспомнила сказки своей родины. Фея, что просит у источника напиться… иногда в образе старухи, иногда молодой женщины. Иногда нищенки, иногда знатной дамы. Некоторые люди ведь куда охотнее помогут тому, кто беднее их, и никогда — тому, кто богаче. И если ее напоили, то она щедро отблагодарит, а если обругали и оттолкнули — горе тому несчастному. Будут его преследовать жабы, змеи и крысы до самой смерти.

Я могу стать такой феей для Ильхонна. О встрече со мной будут мечтать и страшиться. Буду наделять юных девушек дарами и талантами… Нищенке — драгоценный браслет. Дочери гончара — волшебный голос. Хромоножке Лейзи — туфельки, что избавят ее от недуга.

Хромоножке! Я совсем забыла, что есть люди, которые во мне нуждаются. За которых я отвечаю. Нет, мне никак нельзя оставаться.Школа. У меня

— У меня дочь, — вцепилась в воспоминания я. — Сын. Школа. Матушка Ши. Ученицы.

С каждым словом я становилась самой собой. Словно туман из разума отступал.

— Ты им не нужна. Они справятся без тебя.

— Но они мне нужны!

— Подумай, сколько хорошего ты сделаешь для людей в новом воплощении! Разве не больше, чем просто владелицей школы?

Да уж я только об этом и думаю в последнее время! Есть ли у меня право менять судьбы? Я чуть было не сгубила жизнь собственной дочери, как я могу жить так дальше? Нет уж, не надо мне вашей магии, я этого недостойна!

— Нет. Я не останусь. Мне нужно домой.

Смотреть в черные как беззвездное небо глаза Гарманиона было почти больно, но я выдержала его взгляд. А горячие ладони, опустившиеся на мои плечи, добавили ясности разуму.

— Птичка, уже ночь. Пора нам удалиться в свои покои, — тихо сказал Кейташи за моей спиной.

— Да, я очень устала.

Казалось бы — прошла лишь пара часов, а такое чувство, что целая вечность! Вот и день уже на исходе…

И только в постели я вдруг вспомнила правило из старой сказки: нельзя в гостях у фэйри ни есть, ни пить, иначе и вовсе оттуда не выйдешь! Хотела сказать об этом Кейташи, но он уже мирно спал.