Дрозд и малиновка

25. Старые знакомства

— Завтрак в девять, — сообщает мне распорядитель. — Тебе там присутствовать не обязательно. Если хочешь, еду принесут в комнаты. Потом будет прогулка светлоликой по саду и игры. Тебя ждут. Наденешь короткое кимоно, вот это, зелёное. Или желтое. Какое больше нравится. Волосы должны быть убраны. Зонтики я поставил здесь. Украшения не нужны. Потом легкий обед вместе со всеми в саду. Вечером будет представление, танцы, пьеса театра Синдоо. Не новая, но все равно красивая. Пришлю девочек, они помогут тебе привести волосы в порядок. Тебя встретит твой слуга, Киан, и будет весь вечер рядом.

— Всем такие почести? — удивляюсь я.

— Нет. Ты чужестранка, светлоликая распорядилась помогать тебе во всем.

— Моя благодарность светлоликой. Прости, лей, как твое имя?

— Потао, лея. Зачем тебе?

— Мне приятно будет называть тебя как положено.

В темных глазах распорядителя мелькнуло удивление и нечто похожее на благодарность. Видимо, его обычно не замечали так же, как и слуг.

— Я всего лишь тень от хвоста светлоликой, — неглубоко поклонился он.

— Лей Потао, благодарю за заботу. Ты мне очень помог.

Мужчина улыбнулся еле заметно и, снова поклонившись, вышел.

Наутро Киан принес завтрак; после я обрядилась в зелёное кимоно (оно было узко мне в груди, пришлось надеть свой самый узкий лиф), вооружилось бамбуковым зонтиком и отправилась в сад.

Найти место, где проходят неизвестные мне игры было несложно, оттуда слышалась музыка. Светлоликая обнаружилась в кресле под большим деревом, за ее спиной стояли две девушки-служанки с веерами. В ногах императрицы сидели два мальчика в белых кимоно и чистили фрукты. Сдаётся мне, весь род Кио носил траур по вполне себе живому Кейташи. Я уже совершенно ничего не понимала. На большой поляне вокруг круглого бамбукового фонтана носились дети. За ними присматривали женщины разных лет. Все они были одеты столь пестро, что у меня зарябило в глазах. Все было так странно…

Мужчин старше двенадцати лет не было вовсе, только дети, девушки и женщины. Нашла я и Юракай, которая сидела на скамье с совершенно унылым видом. Она тоже меня заметила и махнула широким белым рукавом. Поскольку светлоликая не сделала мне никакого знака, только кивнула в ответ на мой поклон, я решила, что могу делать все, что захочу. И подсела к девочке. Она была моей единственной знакомой тут.

— А что вообще происходит? — спросила я.

— Старая цапля развлекается, — буркнула Юракай. — Сейчас будут игры в мяч. Потом догонялки. Сама она, конечно, не участвует, а нам всем приходится.

Я пожала плечами: жмурки, догонялки, мячи и шутливые битвы на палках были излюбленными развлечениями моих учениц. Это весело!

— А кто все эти люди?

— Прихлебатели, — вздохнула девчонка. — Прилипалы. Жены, дочки чиновников, что служат при дворце. Ну и родня, конечно. Бабушка на самом деле добрая. Если ей кто-то понравится, она непременно устроит его судьбу. Вот ты, например, замужем?

Я от неожиданности закашлялась. Не хватало только мне сватов! В мою школу я мужчину не пущу никогда!

— Мне нельзя замуж, — доверительно сказала я Юракай. — Во-первых, я немолода уже. Ну… молода, конечно, но это не то… неважно. У меня школа, понимаешь? Если я выйду замуж, муж может ее продать, и я ничего не смогу сделать.

— Заключи брачный договор, нынче это модно, — посоветовал мне этот милый ребёнок. — Говорят, за морем теперь так часто делают.

Я с интересом поглядела на Юракай: откуда она это знает? И зачем ей интересоваться такими вещами?

— Начало-о-ось, — протянула девочка. — Мяч.

Я уставилась на поляну, где женщины, шумя и перекрикивая друг друга, делились на две команды. Две стороны, один среднего размера тряпичный мяч — мне сразу вспомнился приют. Захотелось поиграть с ними, но меня не позвали, в отличие от моей собеседницы. К ней подошла миловидная девушка в красном.

— Юри, пошли к нам!

— Нашла дурочку. Мне совершенно не хочется скакать козой, — грубо ответила Юракай.

— Но бабушка сказала…

— Ей надо, пусть она и прыгает.

Девушка прищурилась, гневно фыркнула и побежала к светлоликой — явно жаловаться.

— Сказала бы, что нога болит или голову напекло, — укорила я Юракай.

— Вот ещё, врать буду. Сама решу, играть мне или нет.

Какой у неё характер! Да, сложная ученица. Такой нельзя приказывать, только просить или объяснять.

— Игра в мяч развивает ловкость и силу. А ещё учит работать в команде.

— Вот это? — хмыкнула Юри.

Я пригляделась и поняла, что она имеет в виду. Какая там ловкость! Девушки просто спокойно и неторопливо кидали друг другу мяч, даже не пытаясь провести обманные броски или как-то облапошить соперницу.

— А мои ученицы играют по-другому, — вспомнила я. — С мячом так много игр! Можно кидать в кольца, можно в «горячий мяч», можно в увороты.

— Увороты — это как? — заинтересовалась девушка.

— Нужно мяч обязательно поймать. А если не можешь — увернуться так, чтобы он не коснулся тебя. Если коснулся — проиграла и выбываешь из игры. Остаются самые ловкие обычно.

— Это мне нравится, это интересно, — одобрила Юракай. — А кольца? Это ведь мужская игра?

Мне было интересно болтать с этой девочкой. В конце концов, я привыкла именно к таким собеседницам. Двадцать лет я нахожу с девочками общий язык и «разгадываю» их таланты. Юракай забавная, но не более. Нет в ней ничего злого, или подлого, или глупого. Девочку явно перехвалили когда-то, она, скорее всего, очень умна и учеба давалась ей легко. Теперь же ей просто стало скучно. Ну и любовь ее глупая мешает. Однако объект она выбрала весьма неплохой, у неё есть вкус.

— Лея, не желаешь присоединиться? — подошла ко мне девушка в красном.

— Пожалуй, нет. Я привыкла к более активным играм. К тому же я не очень хорошо умею носить кимоно, — спокойно ответила я. — Боюсь, что запутаюсь и упаду.

— Ясно, — девушка явно растерялась, прикусила губу и жалобно на меня поглядела. — Может быть, в утку и лягушку?

— В салочки? — сообразила я. — Пожалуй, я сначала понаблюдаю.

Девушка отошла от нас в совершенной растерянности. Юракай мстительно захихикала.

— Жаль, что бабушка запретила Журавлей. Я бы тебя уговорила. Вот это действительно весело.

Я вздохнула. В Журавлей я точно не умела, это все же скорее боевое упражнение, чем игра для девушек. Там несколько человек на ходулях соревнуются в скорости и ловкости, а ещё толкают друг друга и пытаются повалить. Тайхан всегда побеждал в этих соревнованиях.

К полудню солнце палило так яростно, что одна из девушек потеряла сознание. Я укрывалась под зонтиком, но все равно было нелегко. Светлоликая поднялась со своего трона, взмахнула рукавом и все отправились вглубь парка под сень старых клёнов, где прямо на траву были поставлены столики, а рядом брошены подушки. Юракай ухватила меня под локоть и увлекла прямо к тому дереву, где сидела светлоликая и ещё несколько женщин в белом. Я пыталась сопротивляться, мне явно было там не место, но девчонка оказалась сильнее и упорнее.

— Это лея Мальва, она учительница, — гордо представила меня внучка светлоликой.

— Хозяйка школы для девочек, — скромно поправила ее я.

— И моя личная гостья, — окончательно возвысила меня императрица. — Отчего ты не играла, лея?

Я тихо вздохнула и снова сказала, что привыкла к более сложным упражнениям. К счастью, никто не поинтересовался — к каким именно.

Обед был скромен, даже скуден: немного риса, несколько кусочков жареного мяса с соусом. Но это и хорошо, в такую жару есть почти не хотелось. Зато лимонный чай со льдом очень освежал. Я выпила три чашки и почувствовала себя почти счастливой.

***

К вечернему представлению я готовилась очень тщательно. Две девочки-служанки пытались запихнуть меня в темно-лиловое, расшитое желтыми хризантемами кимоно — и едва не плакали от отчаяния. Грудь никак не хотела выглядеть прилично. Ворот топорщился, и даже широкий желтый пояс не помог исправить ситуацию. Пришлось утягивать завязки на корсаже. Не слишком удобно, зато выгляжу вполне прилично.

С волосами ещё сложнее. Буйные кудри не удержать шпильками, прическа разваливается. Под конец закрутили, закололи шгребнями, намазали какой-то мазью и даже похлопали в ладоши: дескать, какие они молодцы! Я взглянула в зеркало и согласилась: выгляжу строго и элегантно.

Накрасить меня как положено, к счастью, уже не успели. Только брови и веки подвели и скулы припудрили чем-то золотистым. Никаких белил и алых губ сердечком. Прекрасно!

Кимоно до отвращения узкое, мне приходится семенить, быстро перебирая ногами. Слуга, ожидающий меня в коридоре (как его там? Кьян? Кирьян? А, Киан), выглядит несколько недовольным моей «неторопливостью», но ничего, конечно, не говорит. Великие журавли, что я вообще тут делаю, зачем? Как я узнаю новости про Кейташи, если его тут вообще нет? Какие ещё интриги? Смешно и грустно.

Ну, зато увижу великолепную Вейко хоть раз в жизни. Возможно, меня отпустят сомнения, которые поселились в душе после разговора с дочерью. Я едва не сломала ей жизнь. Как так вышло? Ошибка ли это была или тайная, подсознательная ненависть к нежеланному ребёнку? Нет, я ее не ненавижу. Я ее очень люблю, теперь понимаю это. Но если ошибка, сколько ещё я их наделала? Скольким ученицам сломала судьбу, заигравшись во всемогущество и всеведение?

Стыдно, как же мне теперь стыдно за свою слепоту и равнодушие!

Киан ведёт меня между высокими колоннами в большой зал. Здесь уже много гостей. Они сидят на полу за невысокими столиками. Мое место сбоку от помоста, на котором, очевидно, будет выступление. Не самое удобное, но и не плохое. Все будет видно и слышно, хоть и не в центре. За столиком уже сидит кто-то… мужчина. Я кланяюсь и опускаюсь на подушку. В зале темно и довольно душно, окна закрыты чёрными бумажными шторами. Только свечи горят на столах. Киан зажигает большую свечу и у нас, устанавливая ее на круглую подставку в центре. Ее зыбкого света достаточно, чтобы разглядеть моего собеседника на нынешний вечер. Красивый светловолосый мужчина средних лет (абсолютно не ильхонец) кажется мне смутно знакомым. Я невольно задумываюсь, где могла его встретить. Он же меня узнает мгновенно:

— Мальва, цветочек, неужели это ты? — восклицает он на ранолевском. — Ты совершенно не изменилась!