Дрозд и малиновка

23. Женская судьба

— И в этом ты собираешься пойти в Императорский дворец? — ехидно спросила меня Гойренн, разглядывая самый лучший мой наряд — широкую юбку с оборками и шелковую белую блузку с кружевным бантом.

— Разумеется, я же чужестранка. По-моему, достаточно нарядно.

— Вейко, ты погляди на нее, ее же не пустят в таком виде дальше зала для аудиенций!

— Мне дальше и не надо, — уязвленно заметила я.

Девушка невероятной красоты, с огромными черными глазами раненой лани и трепетными ресницами, сочувственно покачала головой и в трогательном жесте сложила руки перед собой:

— Ах, милая, тебе бы все смеяться! Как птице синим небом наслаждаться… А Мальве наша помощь так нужна, в смятеньи и неведеньи она!

Мы с Гойренн синхронно закатили глаза. Вейко, конечно, прекрасна, но иногда она бесит даже близких людей.

— Что у нее за пьеса сейчас? — спросила я хозяйку чайного дома.

— “Верриен”. Это сказ о невинной деве и воине, что спас ее от злого колдуна. В стихах, как ты видишь. Но вообще-то она права. Раздевайся.

Хмурясь и морща нос, я разделась до исподнего белья. Вейко, разумеется, лучше знала обычаи императорского двора. Она там бывала не раз. Гойренн, кстати, тоже, но в качестве сказительницы, а не почетной гостьи, это немного другое.

— Панталоны! — театрально схватилась за сердце Гойренн. — Корсаж! Ты в самом деле это носишь! До сих пор!

— Зря ты насмехаешься, подруга, посмотри на грудь ее и бедра. Это не ильхонская фигура, без корсажа Мальве неудобно. Это нам с тобою, плоскогрудым, не досталось дивное богатство. На подобную роскошную фигуру нужно необычное убранство.

Я умоляюще взглянула на сказительницу:

— Когда у нее следующая роль? Не в стихах?

— Придется потерпеть, пьеса очень популярна. Недели две еще будет собирать полный зал. Но вообще она права, с твоей грудью не носить утягивающее белье — просто вызывающе. Мужчины, конечно, оценят, но женщины опозорят, это точно.

Я невольно прикрыла грудь руками. Да, она немаленькая. Ильхонки под свои одеяния носят лишь тонкую рубашку “дзюбан”, а при особых случаях и вовсе заматываются в длинный отрез шелка, как бабочка в кокон. На мой взгляд, панталоны и легкий тканевый корсаж гораздо удобнее и практичнее.

— Ладно, оставляем, — вздохнула Гойренн. — Но грудь все равно придется перетянуть тканью. Иначе фигура не будет тонкой и гибкой.

— А бедра ты тоже перетянешь? — ехидно спросила я.

— Мы прятать красоту сию не будем, мы складками ее задрапируем, — нежно пропела Вейко, радостно демонстрируя мне нежное одеяние из светло-зеленого шелка.

— Только не зеленый, умоляю! Я буду в нем яркой, как фонарь! Можно черное? Или фиолетовое? Темно-синее?

Но две эти ведьмы были безжалостны в своем единстве. Меня быстро закрутили в светло-зеленый шелк, потом — в глубокий изумрудный, расшитый крупными розами. Ярко-розовый с золотом широкий пояс с особым узлом на спине, волосы… волосы затянули туго, гладко, смачивая какой-то жидкостью из горшочка. Украсили шелковыми цветами, длинные зеленые побеги которых свободно падали на спину. Подвели глаза и брови, тронули помадой губы и радостно зацокали языками, поворачивая меня к большому зеркалу.

Что я могу сказать? Им удалось невозможное. Изумрудный шелк красиво оттенял бледную кожу и роскошные волосы, яркий цвет которых был чуть приглушен этой их мазью из горшка. Кстати, она приятно пахла розами и какой-то пряной травой. Брови и ресницы были не черные, а темно-рыжие, зеленые глаза казались огромными и глубокими, а пухлые губы таинственно поблескивали.

Я была красива как никогда.

И только проклятые веснушки портили всю картину!

— Почему вы не отбелили мне лицо? У меня кожа… пятнистая!

— Это мило! — заявила Гойренн, посмеиваясь. — К тому же нельзя быть такой красивой, женщины обзавидуются. А тут небольшой… даже и не изъян, а некая пикантность. Ты живая, ты не фэйри, и это прекрасно.

— Свежесть сада на твоем лице, словно бы роса на розе ясной. Не печалься, милая, напрасно, просто ты другая, не как все.

Я поджала губы, стараясь не слишком громко скрипеть зубами. Прекрасно, как же. Посмотрела бы я на них, если бы у них были это проклятые веснушки!

— Я готова, — мрачно объявила, засовывая ноги в туфли. Счастье ещё, что ниххонские деревянные сандалии на немыслимой подошве были тут не слишком в чести. Их носили только самые ярые приверженцы традиций, да и то, Наверное, только на маскарады или особые церемонии. В моде были обычные кожаные туфельки на плоской подошве, украшенные бисером и эмалевыми пряжками.

— Веер!

— Зонтик!

— Сейчас приедет экипаж. Ну ладно, с твоим цветом волос и глаз никто не будет ждать от тебя идеального соблюдения церемоний. Главное, молчи, молчи. Светлоликая все скажет за тебя.

— Не ругай ее, сестра. Мальва знает все сама. Двадцать лет она учила юных дев вести себя…

Дозволение на аудиенцию мне достала Райраки очень быстро, буквально на следующий день после того, как узнала о том, что я в столице. Прошение тоже она помогла составить. Дело осталось за малым: понравится императрице настолько, чтобы она предложила мне погостить.

На самом деле это тоже традиция: Светлоликая любит приглашать своих новых знакомых в дворец на пару недель. Это и честь, и обуза: наряды, причёски и украшения обходятся недёшево, а шансы опозориться на какой-нибудь церемонии довольно высоки. И тем не менее мало кто отказывается, ведь сколько полезных знакомств можно тут завести! А как тебя потом будут уважать дома! Поэтому тут я почти не боялась провала: не должна Императрица меня так запросто отпустить, я — чужестранка и владелица престижной школы. Если я совсем уж не наделаю глупостей, приглашение во дворец мне обеспечено.

***

Я стояла в залитом солнечными лучами кабинете в традиционном ильхонском, вернее, даже ниххонском стиле: декоративные панели с журавлями в разных позах на стенах, резная мебель тонкой работы, покрытая черным лаком, диван на гнутых ножках, обитый красным с золотыми цветами шелком, большой шкаф с множеством ящиков и книгами на полках. Невероятным образом все это слепящее глаз великолепие выглядело очень гармонично, хотя и весьма вычурно.

Точно так же — богато, сияюще и удивительно гармонично выглядела невысокая и немолодая женщина, стоящая напротив меня. Белое с золотым кимоно, высокая прическа, утыканная золотыми же шпильками с эмалевыми хризантемами,длинные серьги. Уже то, что на искусно накрашенном лице были видны следы возраста, говорило о немалых летах светлоликой. Ильхонцы стареют поздно и медленно. К моему стыду я напрочь забыла, сколько лет достопочтенной Юонг Кио.

Я вообще позабыла все на свете, отчего-то растерявшись, и теперь мучительно краснела под строгим взглядом золотистых (совсем как у Кейташи) глаз. Что мне нужно сделать? Как поклониться? Как складывать руки? Что сказать, как приветствовать? Имею ли я право вообще что-то говорить без позволения?

Я отлично знала этикет, была абсолютно уверена в себе, даже весела — ровно до того момента, как высокий слуга в роскошном алом кимоно пригласил меня в кабинет.

Наверное, нас было таких немало — кто терял дар речи перед императрицей Ильхонна. Кто-то и в ноги падал, я полагаю. Во всяком случае, поняв, что я безнадежно растерялась, она едва заметно улыбнулась и произнесла:

— Лея Мальва, я наслышана о твоих успехах в воспитании. Мой третий секретарь, лея Райраки, вышла из дверей твоей школы, и я очень ей довольна.

— Светлоликая и мудрейшая сэя Юонг, простите мою робость. Впервые я предстою пред очами столь великой особы, — брякнула я, все еще не придя толком в себя. Благо хоть вспомнила, как надо кланяться!

— Лея Мальва, разве я так уж страшна? Полно, присаживайся скорее. Я видела ваше твое прошение о гражданстве и рада, что Ильхонн стал для тебя настоящим домом. Расскажи немного о твоей школе.

Я неловко опустилась на указанный диван, мечтая не соскользнуть с него. Шелк на шелке — очень просто оконфузиться.

— Моя школа находится в пригороде Шейгана, там сейчас обучается тридцать одна ученица. Трое будут выпущены в этом году.

— Говорят, что великолепная актриса театра Синдоо, сэя Вейко — тоже одна из выпускниц твоей школы? Я с ней встречалась, откровенно говоря, это очень странная сэя. Мне она показалась безумной. Но как она блистает на сцене!

— Это так, Вейко довольно… своеобразная. У нее совершенно нет характера, — вздохнула я, решив, что уж светлоликой я могу поведать тайну своей ученицы. — Она — никто. Очень нерешительна, у нее нет собственного мнения ни по какому вопросу, она не умеет ничего чувствовать… Наверное, это злое проклятье. Но в этом и ее великий дар. Как только она надевает маску — маска эта становится ее истинным лицом. Если Вейко играет скромницу, то ходит, опустив голову и пряча взгляд. Если у нее роль богини — она творит чудеса. А если она примеряет маску распутной куртизанки — нет ни одного мужчины, который устоит перед нею.

— Театр — вся ее жизнь? — качнула головой императрица, и украшения ее прически тихо зазвенели в тон голосу.

— Другой жизни у нее нет. Только сотня чужих. Если бы Вейко не играла на сцене, она стала бы покорной и безмолвной тенью, стремящейся угодить мужу. Никогда не повысила бы голос, не возразила бы… Возможно, даже была бы счастлива такой судьбе, — в моем голосе прозвучало давно мучающее меня сомнение.

— А теперь счастливы все мы, те, кто видел ее роли, — твердо и уверенно сказала светлоликая. — Она великолепна, нет никаких сомнений. Гойренн — тоже твоя ученица? Та, которая сказочница.

— Да, сэя Юонг. Я вправе ей гордиться, она прекрасна.

— Я часто приглашаю ее во дворец. Даже спорить не буду. Эти ее сказки — нечто невероятное. Мои писцы уже написали несколько книг по ее историям. Такое не должно кануть в вечность, я хочу, чтобы мои внуки и правнуки помнили о сказительнице Гойренн!

Я только молча кивнула, не зная, что на это сказать. Интересно, а саму сказительницу поставили в известность об этом факте.

— Лея Мальва, а ты веришь в знаки судьбы? — задала неожиданный вопрос императрица.

— Скорее да, — подумав, ответила я.

— И я верю. Тебя воистину прислали небеса. Ты та, кто направляет судьбы юных девочек. А у меня есть внучка Юракай. И она совершенно невыносима в последнее время. Непослушна, дерзка и ленива. Если уж ты нашла путь для Вейко, возможно, то, может быть, справишься и с Юракай? Разумеется, прошение твое будет удовлетворено в самое ближайшее время, это дело никак не связано с моей просьбой.

Я моргнула удивленно: такого поворота событий даже представить себе было нельзя.

— Сколько лет девочке? Может, стоит забрать ее в школу? Там ей придется подчиняться установленным порядкам. Никто не будет к ней снисходить из-за одного ее происхождения.

— Я не исключаю такой возможности, — кивнула быстро светлоликая. — Более того, она очень даже меня устроит. Ты должна поглядеть на Юракай… и тогда все поймешь сама.

— Я согласна, — как будто у меня был выбор!

— Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили покои, соответствующие твоему статусу.

И замолчала, явно давая понять, что мое время закончено.

Я вышла из кабинета совершенно оглушенная, забыв про поклон, в довершение всего гладкая подошва туфли скользнула по полированному мрамору пола, и я не упала только потому, что ухватилась обеими руками за проходящего мимо слугу. Кстати, прислугу узнать очень просто: все мужчины очень коротко стрижены, некоторые даже выбриты наголо. А девушки носили шелковые косынки.

Невольный мой спаситель был молод, строен и весьма хорош собой. Короткие волосы забавно торчали ежиком.

— Прости, я неловка, — коротко повинилась я, скользнув по юноше любопытным взглядом.

— Не извиняйся, лея. Это моя работа — во всем помогать гостям.

Вот и пойми, знак это был или нет? И если знак — то добрый или злой?