Дрозд и малиновка

28. Разоблачение

Снова злость в его взгляде, гнев и еще что-то… темное, манящее.

— Что ещё прикажет лея? — голос Кея скрипит, как несмазанное колесо на телеге.

— Сделай мне хорошо.

— Еще лучше? — нахально уточняет он.

— Заставь меня кричать. Сможешь?

— Могу мышь поискать. Хочешь?

— Я не боюсь мышей.

— Ты вообще смелая, да?

Он стягивает несчастный дзюбан, который уже все равно ничего не скрывает и решительно разводит мои колени, нагло разглядывая и трепеща ноздрями. С обреченным видом облизывает губы, жмурится и скользит ладонью вниз по моему животу. Умелые пальцы проникают между ног, заставляя мои глаза удивленно расшириться. Что он делает?

Я не очень хорошо знала теорию любовных игр. На тех уроках, которые проводились для девочек, их учили, как доставить удовольствие мужчине. Как быть страстной, как дышать, как целовать и как ласкать. А вот о том, что мужчина вполне может тоже… удовлетворить женщину руками… и ртом, я и не думала.

И уж точно не могла предположить, что ему это понравится! А Кею явно нравилось меня трогать, и стоны мои нравились, и то, как я хваталась за его руки и плечи, как выгибалась, как раскрывалась ему навстречу.

Я видела, что его уже трясло от возбуждения, что он очень хотел… но не смел. И сделала это сама: дернула его набедренную повязку, которая охотно поддалась.

— Лея!

— Послушный и старательный, — напомнила я, с удовольствием проводя пальцами по его бархатистой твердости.

— Великие журавли, дайте мне сил!

Кей подхватывает меня под ягодицы и усаживает себе на бедра. Кожа к коже, лицо к лицу. Я обнимаю его за шею и снимаю через голову шнурок с амулетом, откидывая прочь. Вот так-то лучше.

— Может, ты наконец-то меня поцелуешь, послушный мой?

— Ты… знала? Когда?

— Что “когда”?

— Когда догадалась?

— Да еще в зале.

— У, маленькая негодница! Я чуть с ума не сошел от ревности, а она смеялась!

— Отомсти мне, — прошептала я ему в губы, и он фыркнул в ответ, жадно впиваясь в мой рот.

У Кея совершенно сносит голову. Он сжимает меня с такой силой, что завтра точно останутся синяки на нежной коже, тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову, целует, кусает шею, врывается в меня торопливо и резко, и вправду заставляя кричать. Вода плещется вокруг, крики, стоны, рычание эхом отражается от стен и потолка, наверное, нас слышно по всему дворцу. Плевать.

То, что было между нами раньше — лишь слабое отражение сегодняшнего фейерверка. Мы никак не можем насытиться друг другом. Взрываемся, рассыпаясь искрами, снова воскресаем, как фениксы из пепла, ласкаем друг друга, снова и снова шепча о том, что мы соскучились. И когда только успели?

В отведенные мне покои Кей нес меня на руках. Идти я уже не могла, ноги не слушались. Да я почти спала… И как только дотащил?

***

Проснулась рядом с ним, приоткрыв один глаз, любовалась: Кейташи мирно спал. Такой трогательно-юный, такой нежный… Красивый. Длинные трепещущие ресницы, приоткрытые губы, ровный длинный нос, непослушная прядь волос на упрямом лбу. Мне нравилось в нем все, даже кадык. И сонно поглядевшие на меня глаза, и радостная улыбка, появившаяся при виде меня тоже вызывали почти детский восторг.

— Моя ты птичка, — шепнул он, притягивая меня к себе на грудь. — Никогда даже представить не мог, что просыпаться в постели с женщиной так приятно!

— Особенно ближе к полудню, — хмыкнула я, поворачиваясь к окну. Яркие солнечные лучи никак не могли быть рассветными. Завтрак мы явно проспали, и мой желудок тут же напомнил, что и ужином я его не слишком-то побаловала. Так что обед пропускать вовсе не стоит.

— Ночь была… утомительная, — тихо засмеялся Кей. — Но ты не думай, я не жалуюсь. А теперь поговорим, канарейка моя.

— Раньше ты звал меня цветочком, — надула губы я.

— Больше не буду. Я слышал, тебя так называет Ивген. Твой бывший жених, верно?

— Ну да. Это имеет значение?

— Да. Не хочу повторять за кем-то.

— Ясно.

Его ревность смешна и приятна. Нашел, кого вспомнить! Бывшего жениха, бросившего меня больше пятнадцати лет назад. Человека, вслед за которым я переплыла океан и осталась в чужой стране, хм. Да, наверное, это имеет какой-то смысл.

— Как ты меня узнала? Чем я себя выдал?

— Сначала взглядом. Слуги так не смотрят. И осанка у них другая. Речь… знакомые словечки. Да и в целом было в Киане что-то фальшивое. Я начала присматриваться и словно увидела сокрытое. Будто сквозь туман.

— Это невозможно. Никто не видит сквозь “личину”, для того ее и создали. Это очень древний артефакт, он в нашей семье давно. И ни разу не подводил.

— И откуда он у вас?

— Фейри подарили… Еще светлоликой Янголь.

— И какие именно фейри?

— Откуда мне знать? История умалчивает.

Я на миг подумала, что заполучила от Гарманиона какие-то особенные дары. Вечная молодость, знаете ли, на дороге не валяется, да и холодный ум тоже. И в придачу абсолютное здоровье. Может, и еще что-то было? Например, способность видеть истинный облик человека? Не знаю. Рассуждать об этом смысла сейчас нет.

— Может быть, именно таков мой дар? — сказала я Кею. — Ну и наблюдательность. Я же школьная директриса, мне положено.

— Надеюсь, — в голосе мужчины звучит тревога. — Если кто-то еще узнал, что я жив… Глупо было надеяться спрятаться под маской слуги.

— То что? Что будет?

— Вот и увидим. Буду ждать… удара в спину.

Кейташи одевался медленно, явно красуясь передо мной. Мне нравилось его разглядывать. Несмотря на довольно хрупкое телосложение, он был весьма хорош и явно не пренебрегал физическими нагрузками. Сухощавый, тонкий, но не тощий. Когда поднимает руки, чтобы завязать черные волосы в хвост на затылке, по спине красиво перекатываются мышцы. Под лопаткой — татуировка какой-то птицы, не разглядеть — мешают заливающие комнату солнечные лучи.

Вот он надевает свой амулет и тут же меняется. Не понять сразу, как так вышло, но хоть сложение и похожее, но и цвет кожи бледнее, и мышцы не такие. И плечи вроде как поуже, а волосы так вообще исчезают — Киан очень коротко стрижен.

— Ты настоящий нравишься мне больше.

— Я настоящий себе тоже нравлюсь больше.

— Твой отец сказал, что тебя нет во дворце, — вспомнила я.

— Он дал мне “отвод глаз” и велел сидеть тихо.

— Ты и тихо? — я невольно хихикнула. — А так бывает?

— Если связать меня по рукам и ногам и засунуть в рот кляп — вполне.

Мы улыбнулись друг другу, а потом я тоже поднялась с постели. Огляделась, вздыхая: снова втискиваться в эти кимоно, снова непривычная и неудобная одежда. А волосы? Я вчера и не вспомнила, что нужно их заплести в косу. И теперь на голову было самое настоящее воронье гнездо. Я накинула на тело дзюбан, подошла к зеркалу и изумленно на себя уставилась. Хороша, слов нет!

— У тебя еще одного амулета нет? — с тоской спросила Кея.

— Нет. Зачем? — Он подошел ко мне со спины, обхватил руками и уставился на мое отражение с какой-то блаженной улыбкой. — Ты и так прекрасна.

— Не спорю. Но волосы… И ты обещал мне приличную одежду.

— Пришлю швей. Давай гребень, я попробую тебя расчесать. Кстати, какие у тебя планы на день?

— Это ты мне скажи.

— Я проведу тебя по саду. И покажу наши диковинки. Есть одна штука, тебе точно понравится.

— Кей, а как же дело? Нам нужно найти того, кто…

— Помелькаешь на виду у всех, посмотришь на людей… Если уж ты догадалась о моем маскараде, то тот, кто хочет меня убрать, и подавно.

— Кей, тебе не кажется, что все это как-то глупо и ненадежно?

— Птичка моя, ну а что мне еще делать сейчас? От совета меня отец отстранил, поскольку я… м-м-м… немного умер. Сидеть в клетке мне невыносимо. Искать иволгу в осеннем лесу — тоже занятие не самое умное. Вот ты приехала, и сразу стало весело.

Я качнула головой: мальчишка! Такой же, как Тай. Лишь бы веселиться! Но мне это на руку, я тоже не хочу сидеть весь день взаперти, ожидая приглашения на ужин.

Обед он принес мне в комнату, как настоящий слуга. Было весело: мы пихались локтями, воровали еду друг у друга из тарелок, хихикали. Разлили чай, испачкали Кею кимоно, потом были поцелуи со вкусом риса, острого соуса, зеленого чая с лепестками жасмина и пирожных. Если бы в комнате не стало невыносимо душно, мы бы так там и остались… До ночи, до утра. До следующей недели. До конца своих дней.

Но Кей схватил меня за руку, вручил зонтик и вытянул в сад: там дул легкий ветерок и было немного прохладнее.

— Ты собак любишь, лея?

— Собак? — изумилась я. — Каких собак?

— Гончих. Ильхонских. Есть еще комнатные хохлатые, смешные такие. Но гончих я люблю больше.

— Я совершенно равнодушна к собакам, — осторожно призналась я.

— Но я все равно тебе их покажу, ладно?

Не стала спорить, зачем? Если Кей любит собак, мне ничем это не мешает. Пусть. Тем более, что прогулка по аллеям превратилась в увлекательнейшую экскурсию: он действительно знал тут каждый куст, и это не было преувеличением. Наверное, врал — особенно про акацию, прозванную “подожди немного”, потому что одна из светлоликих и очень красивых теток Кейташи очень любила посылать своих поклонников за ее цветами, а добыть их без ущерба одежде и здоровью не представлялась возможным. У куста были длинные острые колючки, невероятно крепкие и царапучие. Не куст, а дикий котенок!

— Хочу цветок, — капризно протянула я, но хохочущий Кей бесстыже заявил, что не сезон. Уже отцвели.

Подобная история была с кувшинками: кто-то постоянно пытался их сорвать. Был даже специальный слуга, приставленный к пруду, в его обязанности входило спасать утопающих. Пруд был глубок и весьма коварен, а на глубине били ледяные ключи.

— Почему же просто не запретить лезть в пруд и не приставить сторожа?

— Потому что тогда будут лезть ночью. Вылавливать сложнее.

— Так запустите туда пару плотоядных рыб, — предложила кровожадно я. — Я видела таких однажды в Ранолевсе, их привозят из-за моря. Кидаешь кусок мяса, и они раздирают его на части в считанные мгновения. Говорят, могут обглодать человека за полчаса. Целиком.

Кейташи вдруг замолк и захлопал глазами.

— Эй, я пошутила!

— Нет, это великолепная идея. Жаль, что я сам не додумался.

— Кей, это плохая идея. Кто-то обязательно пострадает.

— Да-а-а, — с довольным видом протянул мой спутник. — Будет весело.

Я на всякий случай промолчала. Интересно, за что же его хотели убить? Точно ли дело в политике, а не в несносном характере?

— Ну не дуйся, — ущипнул меня Кей за бок. — Смотри, вот тут цветы имени тебя. Красивые, да? Но ты красивее.

Я взглянула на мальвы. Высокие, скрывпющие очередную беседку розовые и белые цветы мне красивыми не показались. Цветы как цветы. Ничего особенного, розы красивее.

Псарни были довольно далеко от основных дворцовых построек, как сказал Кей, чтобы животные не мешали своим лаем гостям и придворным. Собаки были необычными: рыжими и чёрными, гладкошерстными, с вытянутой мордой и очень худыми.

— Их плохо кормят, — заметила я.

— Что ты, лея, — Кей снова «надел маску» слуги. — Это порода такая, смотри, какие длинные лапы, какие умные глаза. Они быстры как ветер, очень подвижны. Это собаки для охоты на мелкую и среднюю дичь.

— Очень интересно, спасибо, — вежливо сказала я, хотя интересно мне не было. Собаки как собаки. Даже щенки в одном из «стойл», огороженных решёткой, меня не умиляли. Кошек я все же люблю больше, а крупных собак, пожалуй, даже побаиваюсь. В Ранолевсе они часто сбивались в стаи и нападали на прохожих. Пару раз и мне приходилось отбиваться.

Все это я поведала ставшему вдруг серьёзным Кею, точнее, сейчас Киану. Он молча кивнул. Его псы признали, бросились лизать руки и тыкаться в него мокрыми носами, чем немало озадачили псарей. Псарников. Собачих надсмотрщиков, в общем. Он и сам, встав на одно колено, совершенно не заботясь о сохранности одежды, бесцеремонно обнимал собак за шеи и что-то шептал им в уши, отчего те оборачивались на меня и нехотя даже обнюхивали. Кажется, только чтобы сделать приятно другу. Я им тоже не слишком нравилась.

И все же он ведёт себя совсем не так, как положено слуге. Каким чудом ему ещё удаётся сохранить инкогнито? Да после этой прогулки даже дурак поймёт, что дело нечисто!