Дрозд и малиновка

30. Наперекосяк

Юракай тихо сопела на моей постели. Я лежала рядом и смотрела в пустоту. Уснуть не удавалось, хотя веки были тяжелые, словно песок в глаза попал. Слишком много мыслей.

Девчонка уснула почти за столом, Кей уложил ее в мою кровать, сказав, что делать ему нечего, как малолетних истеричек по коридорам таскать. К тому же — светлоликая. Мало ли кто заметит, узнает, догадается — браки среди троюродными кузенами во всех императорских и королевских династиях вполне себе допускались. Ну уж нет, он не согласен. Я тоже была не согласна, если честно. Не самая лучшая пара, счастлив не будет здесь никто. Особенно я, конечно.

Он ушел, а я теперь не знала, что и думать.

Императрица не любит Кейташи. Он ей по степени родства не так уж и близок: внук младшего брата ее мужа. Я бы сказала — чужак практически. Внучку свою Юракай она тоже, впрочем, не особо жалует, но это и понятно, девочка всеми силами этому способствует. И все же у Светлоликой планы на Юри, иначе она бы не стала ее так опекать.

Чем ей помешал Кей, скажите на милость? Или не Кей, а его отец, сэй Исамо? Юракай говорила, что читала чужие письма. Это строго осуждается обществом, но иногда очень помогает выживанию. Почему Кей не может проникнуть в кабинет светлоликой и заглянуть в ее бумаги? Он же птица. Обернулся, прилетел, улетел. Ко мне в кабинет очень даже неплохо вышло проникнуть. Утром спрошу.

Но допустим, не может. А я могла бы. Вот только его, если поймают, разве что отругают и отправят на дальние выселки, а меня… Казнят, да? Выдворят из страны?

Так кто такой Кейташи, чтобы я ради него рисковала?

Нет, я давно уже перестала делать глупости. Прежней Мальвы, что поплыла за женихом через пол мира, больше нет. Нужно думать о себе, о своей школе, о дочери, о Тайхане — я больше не одна в этом мире, я могу потерять куда больше, чем двадцать лет назад. Ввязываться в сомнительные авантюры — это просто эгоизм. Особенно ради случайного любовника. Нет, я не буду этим заниматься.

Юракай разбудила меня удушливым кашлем. Она дрожала и стучала зубами. Я потрогала лоб — пылает. Кто б сомневался: “воскрешение” Кейташи ее просто потрясло, а ночная гроза довершила черное дело. Нужен доктор. Завернув девочку в одеяло и приказав никуда не уходить, я позвонила в колокольчик. К моей радости явился не Кей, а сам распорядитель, лично. Ему я и поручила приглядывать за Юри, а сама отправилась к Светлоликой за советом. Наверное, можно было просто свалить все на лея Потао, в конце концов, это его прямые обязанности. Но мне хотелось выслужиться перед Императрицей… и заглянуть в ее кабинет еще раз.

Повезло: в приемной дежурила Райраки. Она даже не стала задавать вопросов: кивнула и доложила о моем прибытии. Все-таки иметь связи при дворе очень выгодно.

— Ты хотела меня видеть, лея Мальва?

— Да, это касается Иракай.

— Что вытворила моя любимая внучка?

Вот как. Любимая. А я и не замечала.

— Гуляла под дождем и простыла. Но, откровенно говоря, она заболела от нервного потрясения.

— После исчезновения одного из родственников, я знаю, — кивнула светлоликая, внимательно глядя на меня. — Глупая девчонка, разве можно в грозу выходить из дома? Это ты ее нашла, лея?

— Ночью? Да. Привела к себе, напоила чаем и уложила спать. А утром она уже была больна.

— Что ты думаешь о Юракай? Я видела, что вы очень быстро сошлись.

— У меня дочь чуть старше. Я… люблю своих учениц. И Юри очень умная и ранимая.

— А еще гордая и избалованная не в меру. Что скажешь, вырастет из нее прекрасная лилия, или она останется чертополохом?

— Лилия — нет, — вздохнула я. — Роза — пожалуй. С прекрасными лепестками и острым шипами.

— И какая икебана подойдет для нашей розы?

— Юракай прекрасно будет цвести в Императорском саду.

Забавный диалог, полный метафор и подтекстов. Но да, я и в самом деле считаю, что у Юракай, кроме гордости и лени есть несколько важных качеств. Она умна, прекрасно разбирается в людях, очень упряма… и умеет любить. Камень, из которого она выточена — самого высшего сорта. Ее нужно запрягать в дела Империи как можно скорее. Так Юри удовлетворит свое самолюбие, научится ответственности и быстрее повзрослеет.

— Вот только ее глупая влюбленность все портит, — неожиданно сказала Светлоликая. — Будь она не такой упрямой, я бы поверила, что все пройдет. Но эта девочка своего добьется. Кейташи станет ее, хочет он того или нет.

У меня похолодело в груди. Я не люблю Кея, я вообще любить разучилась давным давно. По большому счету он мне даже не нужен. Временный попутчик, случайное приключение. Не понимаю, что держит нас рядом.

Но чтобы он и Юракай? Они совершенно не должны быть вместе!

Молча смотрю на Светлоликую, мучительно раздумывая: могла ли она приказать расправиться с Кейташи только потому, что запланировала для внучки другую партию? Вряд ли, это глупо. Очень глупо. Хотя… договориться с девчонкой сложно. Я бы попыталась, но меня об этом никто не просил, а вмешиваться в жизнь императорской семьи…

— Но Кейташи Кио мертв, — осторожно напомнила я.

— Вздор! — фыркнула императрица. — Мы обе знаем, что это не так. И обе знаем, в чьих покоях он провел прошлую ночь.

Я чувствую, как мои щеки заливает краской. Не удивительно, в общем-то, что она знает. Она и про Ивгена узнала откуда-то. Меня больше волнует другое: зачем ей я, какую роль мне надлежит сыграть в этом странном спектакле?

— Не нужно слов оправданий, — машет широким рукавом Светлоликая. — Вы оба взрослые люди. Это так забавно. Никогда бы не подумала, что он обратит свой взгляд на такую, как ты…

Прозвучало унизительно на самом деле, но я только опустила глаза, разглядывая подол наряда. Что ж, Мальва, ты и сама не раз подобным образом ставила на место своих воспитанниц. Нравится? Нет? Ну, зато поучительно.

— Кейташи всегда был слишком своенравен. От него вечно одни проблемы. Юракай можно выдать замуж… А что делать с мужчиной?

— Убить? — мрачно подсказала я.

— Кио? — вскинула брови Светлоликая. — Расточительно и глупо. Если уж убивать, то сделать сакральной жертвой. Иди, лея Мальва, ты разочаровала меня.

— Мне уехать?

— Нет. Твое присутствие на пользу Юри. Только впредь ничего не принимай из ее рук: когда она узнает, что вы делите одного мужчину на двоих, моя внучка придет в ярость.

Мне вдруг стала крайне неприятна эта женщина. Не только из-за ее слов или брезгливого выражения лица. Она манипулировала окружающими по своей прихоти… сталкивала их лбами. Уверенная в своей непогрешимости, рисовала линии чужих судеб, не спрашивая ни у кого совета. Все это делала и я в своей школе. Да, масштаб совсем другой. Но чем я лучше?

Увидеть себя со стороны порой бывает очень полезно. Мне стыдно.

Но ни стыд, ни разочарование, ни неловкость не помешали мне увидеть среди вороха писем печать ниххонского императорского дома: водяного усатого змея. Пошатнувшись, словно мне стало нехорошо, я задеваю рукавом кувшин с водой, так небрежно оставленный на столе. Разумеется, он опрокидывается и заливает бумаги.

Светлоликая бросается спасать документы, я всеми силами стараюсь ей помочь. В том самом листе мне удается выхватить глазами несколько странных фраз…

— Какая ты неловкая, лея Мальва!

— Душно. И эти кимоно…

— А с кимоно что не так?

— Они все мне безнадежно узки в груди. Приходится сильно затягивать корсаж, мне всегда не хватает воздуха. Простите…

Светлоликая с подозрением прищуривается и внимательно меня осматривает.

— Тебе предоставили одежду не по размеру? — уточняет она. — Немыслимая небрежность! Прикажу выпороть твоего личного слугу.

— Киана?

— Его самого. Совершенно ни на что не годен. Выгнала бы взашей… но все же своя кровь. Райраки!

В кабинет заглядывает моя бывшая ученица. Как всегда невозмутимая, очень красивая, с безупречной прической и абсолютно пустым лицом.

— Светлоликая?

— Прибери тут. Графин с водой упал. И вызови мне Киана, личного слугу леи Мальвы.

Забавно: всецело преданная Императрице Райраки бросает на меня встревоженный взгляд. Я улыбаюсь — все в порядке. Я в немилости, но это не изгнание. Просто влезла туда, где мне были не рады. И теперь меня будут дергать за ниточки, как марионетку из кукольного театра.

Об одном Светлоликая забыла: я не ильхонка. У меня нет врожденного почтения к ее роду и к верховной власти. Мне плевать на ее расположение. Я даже не гражданка островов… пока. И я не буду плясать под ее дудку.

Но мне небезразлична судьба моей школы и моих детей. Я не хочу войны с Ниххоном, куда непременно угодит Тайхан. Я не хочу крови и смертей даже ради того, чтобы сохранить чью-то власть. К тому же кому нужны танцовщицы и садовницы, когда пылают города и умирают люди? А то, что я увидела в письме, меня немало встревожило.

Я стою в приемной, нервно сжимая руки. Может быть, сейчас и вправду здесь появится Кей? Но выскользнувшая от Светлоликой Райраки шипит:

— Сэя Мальва, лучше б тебе пока укрыться в своих покоях. Императрица гневается.

Приходится послушаться мудрого совета.

А дождь все еще идет. Не гроза, не ливень, а просто летняя непогода. Иногда тучи совершают обманное па, позволяя пробиться солнечным лучам, но потом сразу же налетает порыв ветра и бросает в окно брызги воды. Даже в сад погулять не выйдешь. Приходится сидеть в комнате с книгой, которая уже прочитана от корки до корки.

Ближе к обеду мне приносят новые наряды. Я накидываю на себя пепельно-розовый халат и убеждаюсь: его шили на меня. Можно больше не издеваться над своими формами. Хоть какая-то польза от визита к Императрице!

Когда в комнате появляется Киан с большим подносом, уставленным чашками и мисочками, я рада ему как никогда, хотя внутренний голос ехидно замечает, что меня не ждут на обеде и, наверное, на ужине. Кажется, я больше не в фаворе.

— Кей, я была у Светлоликой.

— Я уже знаю. По твоей милости мне едва не всыпали палок.

По голосу непонятно, шутит он или нет. Лицо у слуги невозмутимо, руки не дрожат, он расставляет на столике кушанья быстро и очень ловко, словно всю жизнь этим занимался.

— Сними морок, пожалуйста, — прошу я.

Он подчиняется, предварительно задвинув засов на двери, и смотрит на меня своей лукавой улыбкой. Я выдыхаю облегченно: не злится.

— А ты сними халат.

— С ума сошел? Не время так шутить!

— А кто говорит про шутки? Я всегда готов… помочь тебе с выбором подходящего наряда. Они ведь теперь подходящие?

— Не потому, что ты об этом вовремя позаботился, — ворчу я.

— Радость моя, птичка малиновка! Мне так нравилась твоя грудь в вырезе халата, что все мысли вылетали из головы. В этом ничего не видно, кстати.

— Почему малиновка? — вскинулась я. — Это из-за веснушек?

— Это из-за того, что ты меня дроздом в малиннике называла. Если твоя школа — малинник, а ты — моя птичка, то кем тебе еще быть, как ни малиновкой?

Я фыркнула. Глупость такая, а до чего ж приятно! Никто мне не говорил столько теплых слов, как этот несносный мальчишка!

— Послушай, а я видела то письмо, про которое говорила Иракай. Ну, или другое. Но тоже весьма любопытное.