Дрозд и малиновка

34. Правила и исключения

— Ты не лжешь, — наконец вздохнул Гарманион. — Жаль, что ты хочешь уйти, ты мне нравишься. Вкусная. Хорошо, я прикажу лесу, чтобы он выпустил тебя. Иди в любую сторону и выйдешь. В конце концов, ты уже давно не совсем человек. И спутника своего тоже забирай, я его не держу. С птицами у нас древний договор, к тому же он с тобой.

Я не верила своим ушам — неужели получилось? Эта встреча не закончилась ничем плохим, словно много лет назад я получила иммунитет к магии фэйри. Теперь я начинала понимать, что мне и вправду тогда повезло. И Гарманион — совсем не самый страшный представитель своего народа. Во всяком случае, он не жрет людей, как его сестра. Впрочем, возможно, Рене просто меня пугала.

Демон поднял руку, стая оленей встрепенулась. Взмахнул рукавом, сорвался с места, и все они понеслись вскачь мимо меня, чудом не затоптав. Показалось ли мне, или на спинах некоторых зверей сидели полупрозрачные фигуры?

Невероятно!

Раздался шелест крыльев, за моей спиной возник Кейташи: я почувствовала жар его тела. Не обернулась, глядя вслед оленям и слушая лес. Теперь тот был живой: шуршал, жужжал, пищал и щебетал на разные голоса. Магия…

— Я все правильно понял? — в голосе Кейташи звенел лед. — Это был отец Мэй?

— Да.

— Ты была с ним?

— Не по своей воле.

Мне вдруг стало ужасно неприятно и даже стыдно. Как будто он имел право меня упрекать! Как будто я сама себя в свое время недостаточно корила!

Кей, наверное, почувствовал мое настроение, крепко обнял меня со спины и шепнул:

— Я понял. Пошли, надо выбираться. Я бы не рискнул остаться тут на ночь.

От его сильных рук и горячего дыхания в волосах я задрожала. Захотелось вдруг прижаться к нему всем телом, прильнуть к губам, почувствовать его на вкус, на ощупь, испить его страсти… снова. Не удержалась, повернулась в его объятиях и обвила руками шею:

— Поцелуй меня.

— Сейчас совсем не время, Мальва.

— Плевать. Поцелуй.

Он тихо хмыкнул и наклонил голову, нежно целуя. Но мне этого было мало, я вцепилась в его воротник и сама проникла языком в его рот с полустоном. Меня отчаянно затрясло от желания.

— Что ты делаешь? — он попытался ускользнуть, но я не отпускала. Запустила руки в ворот халата, царапая гладкие твердые плечи, покрывала поцелуями шею и грудь, с удовольствием чувствуя, как отчаянно колотится его сердце. Миг — и его руки ожили. Левая скользнула по спине, сминая в складки мое одеяние, уверенно легла на ягодицу. Правая зарылась в мои волосы, уничтожая окончательно прическу. Драгоценные шпильки полетели в траву.

— Я теперь не остановлюсь, ты же понимаешь? — тяжело дыша, шепнул он. — Не нужно было…

— Не останавливайся, — мурлыкнула я. — Никого тут нет… Мы одни…

Миг — и его халат летит на траву под кленами. На него падает цветной шелк моих одежд, а следом Кейташи укладывает и меня — очень осторожно, словно старинную вазу. Я лежу, порочно раскинув колени, абсолютно уже обнаженная, и гляжу в его лицо. Никогда не видела его таким: сведенные брови, плотно сжатые губы, пылающие глаза, подрагивающие ноздри. На лице почти что мука.

Всем телом, всей своей сущностью я ощущаю его возбуждение, его нетерпение, его восторг… от меня. Он влюблен, я теперь это знаю точно. И до чего ж это головокружительно сладко — быть возлюбленной, быть объектом восхищения, поклонения, страсти!

— Иди ко мне! — мой голос звучит соблазнительно и низко, гудит, вибрирует, завораживает. Кей рвано вздыхает и приникает губами к моей шее. Целует так нежно, трепетно, ласково, словно лепестки роз касаются кожи.

— Ты прекрасна, — хрипит он, наполняя меня и медленно, неторопливо двигаясь.

Я с ним соглашаюсь. Мне не нужны ни его движения, ни истома, охватывающая тело, только его дрожь под моими пальцами, только безумный взгляд, закушенная губа и тихие стоны сквозь зубы. Я упиваюсь его любовью, его эмоциями… внутри меня хмельной восторг и какая-то дикая радость.

Но удовольствие мое длится недолго: Кейташи вдруг замирает и пристально вглядывается в мое лицо, а потом резко отстраняется.

— Ты мне не нравишься, — резко бросает он.

Я сажусь, испуганно приоткрыв рот и прикрывая руками грудь. Становится пусто и холодно, словно у меня отобрали что-то… чем я медленно и с удовольствием насыщалась.

— Ты чего? — растерянно и жалобно спрашиваю его. — Ты передумал? Ты меня больше не любишь?

На глаза наворачиваются слезы, в голове стучит: не любит, не любит! Где-то в груди зарождается не просто гнев — удушающая волна ненависти. Да как он смеет, смертный! Я не позволю ему уйти, сорваться с крючка! Он мой, и все его чувства — мои, и тело, длинное, гладкое и твердое — мое, и дыхание, и стук сердца, и дрожащие руки — все мое!

Мне хочется его задушить, заколоть кинжалом — чтобы он не достался никому, но мой порыв прерван безжалостно и быстро. Кей рывком переворачивает меня и ставит на колени — я не успеваю даже пискнуть возмущенно.

— Передумал? — смеется он. — Не дождешься, птичка моя. Я просто хочу, чтобы ты вспомнила, что должна чувствовать моя женщина в постели.

— Формально мы вовсе не в постели, — капризно протянула я, выгибаясь и бросая острый взгляд через плечо. Наваждение, охватившее меня, начинает рассеиваться, оставляя послевкусие недоумения и стыда. Но горячая ладонь, опустившаяся между лопаток и прижавшая меня к шелковой ткани, отгоняет прочь явно неуместные мысли.

Ах!

Вторжение Кея похоже на удар — точный, сильный и быстрый.

Ох!

Пустота и холод внутри.

Еще, еще!

Голова идет кругом, тело с готовностью принимает его атаки. Укус в плечо — и я громко всхлипываю, пылая. Длинное движение языка, руки, его длинные и чуткие руки везде, они ласкают, тревожат, возбуждают, разжигают настоящий огонь внутри. Громкие стоны, вскрики, мольбы — и его откровенное рычание в ответ.

Вот теперь мы сходили с ума в унисон. И сорвались в пропасть тоже вместе.***

Влажное от пота тело овевал лесной ветерок. Сердце Кейташи прямо под моим ухом уже успокоилось и билось гулко и ровно. Его пальцы перебирали мои кудри, а другая рука лениво скользила по изгибу поясницы.

— Что это было? — сипло спросила я, не имея сил даже пошевелить рукой, не то, что покинуть мое твердое, теплое, но довольно неудобное ложе.

— Мы занимались любовью, — хмыкнул Кей мне в макушку.

— А зачем в лесу?

— Ты сама так захотела. Тебе не понравилось? Мне — очень. Могу повторить.

— Нет-нет, — торопливо отказалась я, пытаясь вспомнить свои ощущения. Теперь я ясно осознавала, что со мной все же было не все в порядке. Проклятые фэйри и их демоническая магия! Не зря я все же ненавидела Гарманиона!

— Жаль, — раздался бархатистый голос откуда-то со стороны. — Мой лес давно не слышал таких страстных стонов!

Миг — и Кейташи взвился как птица, подхватывая меня в объятия и ревниво кутая в шелковый халат.

— Какого дохлого стервятника? Ты что, подглядывал?

— А если и так, что ты сделаешь? Заклюешь меня? Или попробуешь придушить шелковым поясом?

Кей зарычал тихо и грозно, но Гарманион, небрежно опиравшийся на ствол большого клена и рассматривавший нас насмешливо, только махнул туманным рукавом.

— Не злись, человек-птица. Ты силен, очень силен. Сумел распознать чары и не просто разрушить их, но и повернуть в свою пользу. Однако уже смеркается. Вы же не хотите остаться на ночь в Сумрачном лесу? Я бы не советовал. Одевайтесь. Я приглашаю вас в гости — теперь как равных.

Стало так стыдно, что теперь я едва не плакала. Если бы не руки Кейташи, предупреждающе сжавшие мои плечи, я б точно провалилась сквозь землю. Он же меня и поднял на ноги, и одел сам, и бережно поцеловал в лоб, шепнув:

— Придется подчиниться, Мальва. Нас снова обманули.

— Никто нас не собирался отпускать? — всхлипнула я.

— Кто знает…

Колдовство ли это было, или мои собственные демоны вырвались на свободу? Тело охватила страшная слабость, я едва могла перебирать ногами. Да и Кей был не в лучшем состоянии. Он пытался бодриться, уверенно мне улыбаясь, но руки у него ощутимо дрожали, и губы побелели. Мы шли за Гарманионом как два калеки, цепляясь друг за друга и поддерживая. Возможно, это все тоже было частью испытания.

Лес вокруг нас менялся призрачно, неуловимо. Шаг, другой — и ноги уже ступают на на вытоптанную траву тропы, а на плиты зеленоватого камня, настолько гладкого, что в нем можно увидеть свое отражение. Вокруг не деревья — колонны из золотистого камня. И, что самое удивительное, фэйри. Никогда я не видела столько чудных существ, я вообще была уверена, что они вымерли, как драконы и саблезубые тигры. Но нет — светлоликая девица с зелеными жгутами волос, одетая лишь в цветочные гирлянды, и высокий мужчина с оленьими рогами на голове, и полупрозрачные дамы ростом мне по пояс с кровавыми губами и кожистыми крыльями за спиной,, и ломкие фигуры с непропорционально длинными руками и ногами — все они разглядывают нас с явным любопытством. Мы для них — диковинки. Счастье еще, что они не тянут руки, чтобы пощупать. И не обсуждают вслух, хотя, судя по переглядкам, наверное, эти существа общаются как-то по-другому. Плевать. Мне бы не упасть им под ноги. Достаточно представлений. И поэтому я хватаюсь за Кейташи обеими руками, надеясь, что у него хватит сил на нас обоих.

Красивая резная дверь распахивается перед нами. Коридор, еще дверь, еще коридор. Через бесконечно-утомительные минуты мы оказываемся… возле цветочной занавеси. Незнакомые мне растения лианами свисают с потолка. Гарманион уверенно раздвигает нежно-розовые плети — за ними огромная шелковая постель с подушками и покрывалами. Пахнет дождем и цветочным ароматом.

— Отдыхайте, вас никто не потревожит.

Мы остаемся вдвоем.

Кейташи из последних сил развязывает мне пояс, а потом падает в объятия покрывал. Я скидываю халаты и опускаюсь рядом. Сказка, настоящая сказка! Магия!

Проснулась я от быстрых и легких, как перышко, поцелуев. Открыла глаза, встречаясь взглядом с улыбающимся Кеем. Он был уже одет — к счастью! — и как всегда беспечен.

— Малиновкам полагается вставать на рассвете, — изестил он меня. — Но мне было жаль тебя будить, милая.

— Так зачем разбудил?

— Нас позвали на обед. Или ужин. Или еще какое-то мероприятие?

— Надеюсь, не в качестве праздничного блюда? — пошутила я, потягиваясь.

В глазах Кея мелькнула тревога.

— Я тоже надеюсь. Тебе принесли наряд.

— А тебе?

— Ну я же не возлюбленная местного короля. Обойдусь тем, что есть.

— Кей, я… — села на постели, не зная, оправдываться мне или послать его к демонам. Или вовсе пропустить плохо скрытый упрек мимо ушей?

— Поторопись, пока наши радушные хозяева не проявляют нетерпения.

Поднялась, поджимая губы. Неприятно, но… он имел право. Доля моей вины тоже во всей этой истории не малая. Я была глупа, беспечна, наивна… Как говорил когда-то Ивген: курица не дозволит, петух не затопчет. Мерзко, жестко, но истинно.

Простое платье из полупрозрачной золотистой ткани, пояс, словно сплетенный из трав, зеленые шелковые ленты. Наряд был идеален и надевался просто и быстро, без всякой помощи. И даже волосы так легко ложились под пальцами в косы, что было понятно — без магии не обойтись.

Кейташи смотрел холодно, лицо его и поза выражали абсолютное равнодушие. Но я каким-то образом ощущала, что внутри у него все горит. Он был сейчас настоящим Кио — Светлоликим. Чужим. Величественным. Отстраненным. И его простое черное кимоно слуги казалось воистину царским нарядом. Он протянул мне руку, я вложила в нее озябшие пальцы. А потом его маска раскололась, он крепко стиснул мою ладонь и жадно, хищно поцеловал меня в губы:

— Ты моя. Никому не отдам.

И все страхи разом схлынули, как волна, как дождевая вода с зонтика. Он не отдаст. Я его. Я ему нужна.

Рука об руку, словно настоящие возлюбленные, мы вышли из комнаты. За дверью нас ждал светловолосый бледный юноша, совершенно не похожий на ильхонца. Скорее уж, так выглядели уроженцы северного Ранолевса: светлые глаза, мягкие кудри, круглое, нежное как у девушки лицо, не знавшее ласки знойного солнца. Это точно фэйри?

— Прошу за мной, дорогие гости, — мелодично прожурчал мальчик. — Вас уже ожидают.

И снова вспышка гнева внутри Кейташи — я чувствовала его эмоции как никогда ярко, хотя лицо было совершенно равнодушно.

Что ж, видимо, легко не будет.