Дрозд и малиновка

21. Ильхонские дороги

ЧАСТЬ 2. Малиновка в императорском саду

Сборы были недолгими. Я сначала хотела взять с собой Ираки — с ней безопасно, но все же остановилась на Тайхане. Он знал про Кио, знал про мои отношения с ним, и ещё он веселый. Его шутки скрасят долгую дорогу. Ну, и он мужчина. Что ни говори, а желающих пообщаться с парой женщин будет гораздо больше, чем с вооружённым, хоть и не слишком опытным воином.

А брать с собой двоих защитников — это уже роскошь. Надеюсь, дороги в Ильхонне безопаснее, чем на моей давно покинутой родине.

Наверное, стоило взять с собой Мэй. Я точно знала, видела по ее глазам, что она очень хочет побывать в столице. Но я малодушно отказалась от этой мысли. Отправляться в путь с дочерью мне хотелось ещё меньше, чем с Ираки. Я не готова ни к разговорам по душам, ни вообще к какому-то сближению с ней. У меня совсем другие задачи. Ей же совершенно точно будет безопаснее остаться за стенами Дивного Сада. И мне спокойнее за неё, и учеба не пострадает. В конце концов, ей всего пятнадцать, успеет ещё побывать везде, где захочет.

Наверное, возьми я с собой Мэйгут, я не смогла бы так наслаждаться каждой минутой путешествия. Я бы ощущала себя матерью и хозяйкой школы, постоянно волновалась бы, не устала ли она, не голодна ли, не слишком ли яркое солнце… теперь же я была легкомысленной птичкой, летящей навстречу приключениям и любви.

Слава журавлям, о Тае заботиться было не нужно, он был уже вполне взрослый мужчина. Наоборот, это он обо мне заботился.

Мы поехали верхом: я не захотела лишать школу смиренной лошадки и удобной повозки. К тому же, боюсь, колёса и оси легкого городского экипажа не предназначены для полевых дорог. Мы лишились бы своего транспорта на первой же горке.

Верхом я ездила плохо, но Цийлин была великолепной лошадью. Она везла меня очень мягко и аккуратно, словно я была не всадницей, а воздушным пирогом с грушей. Тайхан же купил себе какого-то очень красивого, но буйного коня, польстившись на стать и великолепную гриву и совершенно забыв, что не каждая лошадь допустит оборотня до своей персоны. Мальчишка, что с него взять! Поэтому ехали мы с ним небыстро и устали одинаково.

Опытные всадники, выехав из Шейнара на рассвете, к полуночи уже достигнут столицы. Мы же к темноте едва-едва смогли добраться до деревушки где-то в середине пути. Там сняли комнату на постоялом дворе и единодушно решили на следующий день спать до полудня. У меня даже получилось, а вот Тайхан наутро был злой и сонный.

— Ты чего? — удивилась я. — Слишком мягкая постель после конюшни? Не пахнет навозом? Нет заноз в… эээ…

— Матушка, ты наивна, как фиалка. Посмотри на себя: чужестранка, молодая, хорошо одетая, с личным слугой… Как ты считаешь, мимо такой добычи могут пройти мошенники?

— Ты мне не слуга.

— А кто об этом знает? У меня на лбу не стоит печать «приёмный сын». Я типичный ильхонец, да ещё оборотень. А ты слишком молодо выглядишь, чтобы быть моей матерью. Значит, слуга.

— Что же не любовник? — буркнула я, краснея.

— Слишком молод и просто одет, хотя кому это мешало? Я вполне могу совмещать обе должности. Так вот, по тебе же видно, что у тебя кошелёк под юбкой!

— Нас хотели обокрасть? — наконец-то догадалась я.

— Именно!

— Почему же не разбудил?

— А зачем? Что ты сделаешь с вором, прочитаешь ему урок по арифметике? Или забьешь сандалией? Извини, но ты совершенно беззащитна. К тому же я отлично справился сам.

Я не стала его спрашивать, как он справился, предчувствуя, что ответ мне не понравится. Молча умылась, позавтракала в общем зале, расплатилась с хозяином, который теперь мне показался крайне подозрительным типом, и отправилась седлать Цийлин.

Мир вокруг был невероятно, пронзительно прекрасен. Я не могла перестать восхищаться полевыми цветами вдоль дорог, качающимся верхушкам деревьев в голубом небе, каплям росы на тонком орнаменте паутины… Почему я раньше не видела, насколько красив Ильхонн? Нет, я знала, что мой сад великолепен. Что девочки мои — красавицы, каких мало. Что я сама еще вполне привлекательна даже для привередливых ильхонцев… Но разве это меня удивляло? Разве заставляло замереть, затаив дыхание? Разве распирало грудь восторгом, разве хотелось мне петь?

Ведь точно, последние пятнадцать лет я не только не плакала и не смеялась, я позабыла все песни. А раньше, еще в Ранолевсе, в интернате меня уверяли, что я недурно пою. Не для сцены, конечно, но скрасить длинный зимний вечер — годится. И вот теперь я снова мурлыкала себе под нос какую-то давно забытую мелодию, о ужас, даже на ранолевском, и вообще наслаждалась каждым новым ощущением, даже ноющими бедрами, даже палящим солнцем, даже каплями пота, стекающими по спине.

Я сошла с ума, и не нужно быть гением, чтобы понять, кто тому виновник! Кейташи Кио, что ты со мной сделал?

— Осталось недолго, — заверил меня Тайхан, неправильно поняв мое пыхтение и фырканье. — Надо бы подумать о гостинице. В Рэйзу все очень дорого. А денег у нас не то, чтобы много.

Вот что есть, то есть. Если из Шейнара меня выпустили без всяких проблем, даже пожелали “дороги, напоенной пением птиц”, то с банком возникла проблема. Мне просто отказались выдавать деньги, сообщив, что я две недели назад уже забрала часть своих честно заработанных рюпов. Я ведь не гражданка Ильхонна, по сути, даже деньги эти мне не принадлежат, они принадлежат государству.

Я, надо признаться, орала. Орала так, что из соседних лавок примчались поглядеть, кого же убивают. Не сказать, чтобы мне это помогло: денег мне все же дали (чтобы я прекратила портить им репутацию) — целых тысячу рюпов. Буквально от сердца оторвали. Но на мой вопрос “А на что я буду жить в столице?” отвечать не пожелали. И банк закрыли после моего визита. Видимо, будут лечить нервы рисовой водкой.

Тысяча рюпов — это почти смешно! Я могу даже выбирать — заказать ли мне пару костюмов по последней моде или же неделю жить в гостинице. У меня даже не было слов, чтобы красиво описать все, что я думала о законах Ильхонна в целом и о банковском управляющем в частности. То есть были, но, к сожалению, только на ранолевском, который тут, конечно же, понимали, но старательно делали вид, что неграмотны и иностранными языками не владеют.

— Мы остановимся в Дивной Розе, — мрачно сообщила я сыну, встряхнув головой и отогнав воспоминания.

— Матушка, ты с ума сошла? — изумился Тайхан. — Это самый роскошный чайный дом Рэйзу! И гостиница при нем безумно дорогая. Нам потом сколько жить? К тому же пока твое прошение рассмотрят, пока примут решение, пока назначат официальную дату…

— Это будет быстро, — пообещала я.

— Ну да. Я слышал, лею Ирэго пришлось ждать почти три месяца!

— Я — не лей Ирэго, если ты не заметил.

— Надеешься, что Кейташи тебе поможет?

— Нет. Я его даже просить не буду.

— Тогда как?

— Увидишь, — туманно ответила я, с удовольствием замечая, что мы приближаемся к столице.

Вдоль дороги были уже не лопухи и одуванчики, а ухоженные розовые кусты. Каменные заборы увиты цветущим вьюнком и плетями дикого винограда, дома становились все богаче и красивее. Пока еще они были маленькие, словно игрушечные, но сияющие свежей краской и лакированными высокими крышами. Несколько раз нам пришлось отъезжать в сторону, пропуская подводы с камнем и длинными ровными деревяшками. Если это бревна, то почему они квадратного сечения? Если это дерево для постройки домов, то почему оно такое толстое и одинаковое? И только когда я увидела телегу с металлическими полосами, я догадалась: железная дорога! Кейташи мне говорил, а я не обратила внимания.

— Скажите, любезный, а куда будет идти железная дорога? — спросила я у чиновника в роскошном шелковом халате. — И как скоро ведется строительство?

Он вдруг засиял всем лицом, молодея разом на добрый десяток лет.

— Лея — иностранка? Скажите, вы видели паровоз?

— И видела, и ездила на нем. В Ранолевсе они ходят давным-давно. Это очень удобно и куда быстрее дилижансов.

— Мне приятны ваши слова, лея. Местные жители изо всех сил сопротивляются прогрессу! Представляете, они ложатся на дороги и не позволяют нам проехать, и такое бывает! А ведь все делается для них, для того, чтобы путь из Рэйзу в Шейнар занимал всего пять часов вместо пятнадцати.

— Разумеется, паровоз – это прекрасно, — согласилась с ильхонцем я. — Куда приятнее пить чай, сидя на мягком диване и глядя в окно, чем трястись по пыльной дороге на лошади. А уж насколько быстрее и проще будет торговцам!

— Истинно так, лея, истинно! Благослови вас великие птицы! Вы из Шейнара, верно?

— О да, и, как видите, верхом.

— А спустя полгода поедете на поезде! Доброй вам дороги!

— Пусть ваш нелегкий труд будет скрашен пением птиц, — распрощалась я с любезным чиновником.

Ошарашенный Тайхан, только хлопающий глазами, последовал следом за мной дальше, к столице.

— Но ведь эту вашу дорогу построят среди полей и лесов? — осторожно уточнил он у меня. — Не в воздухе же она повиснет?

— Конечно, среди полей и лесов. Выберут самый удобный путь и построят.

— Может быть, даже через деревню?

— Вполне возможно.

— У людей заберут землю, которую они обрабатывают? Дома, где они родились?

— И что? Так нужно для Ильхонна. Так будет лучше для всех. К тому же, я уверена, Светлоликий все компенсирует.

— А через лес — это вряд ли, — вздохнул Тай. — Сомневаюсь, что им фэйри позволят.

— Думаешь, их спросят? — усмехнулась я.

— Думаешь, им есть дело до того, спросят ли их? — в тон мне ответил Тайхан. — Они просто уничтожат все, что захотят. А строителей зачаруют.

— Это они могут, — поежилась я. — Но, думаю, Император и его министры далеко не дураки. Они все просчитали.

— Надеюсь.

За такими милыми разговорами мы и подъехали к столице.

В отличие от городов Ранолевса, зачастую окруженных каменными стенами и украшенных дозорными башнями, тут не было ни оград, ни ворот, ни стражи. Сразу же начинались дома, стоит признать, красоты необыкновенной. Стены из гладкого дерева, с балконами, висящими под крышами разноцветными бумажными фонарями, с верандами, квадратные окна которых были затянуты рисовой бумагой, а то и сияющими стеклами. Домов ниже двух этажей почти и не встречалось, зато были многоуровневые цветные крыши — красные, черные и зеленые. Это я видела и в Шейнаре: красные — жилые дома, зеленые — лавки и магазины, черные — здания административного толка: банки, ломбарды, писарни и школы. Мостовая была вымощена каменными плитами с желобками для того, чтобы стекала дождевая вода. И фонари, везде были высокие круглые фонари на кованных черных столбах. Сейчас день, они не горят, но вечером я непременно выйду прогуляться, чтобы посмотреть, как сверкает Рэйзу в сумерках.

— Интересно, их маслом заправляют? — задрал голову Тайхан, который тоже впервые покинул Шейнар.

Я пожала плечами. В Ранолевсе фонари были на керосине. Фонарщики каждый вечер доливали в них горючее и зажигали. Кто знает, как тут устроено?

— Многоуважаемый лей, подскажите, пожалуйста, как найти чайный дом “Дивная роза”? — с поклоном обратилась я к представительного вида прохожему. Судя по одежде и отсутствию оружия — мелкий чиновник или довольно богатый торговец. То есть — ровня мне по статусу.

Он внимательно рассмотрел мой простой дорожный наряд и весьма недешевые атрибуты богатой леи: шелковый зонтик от солнца (висящий за спиной, потому что ехать верхом с зонтиком в руках невозможно), веер из резный кости на поясе, шляпку, которую я забрала у Мэй (самую дорогую, какая имелась), бросил взгляд на “слугу”, смиренно опустившего глаза и всем своим видом демонстрировавшего острую недоразвитость, одобрительно цокнул на Цийлинь (попробовал бы он не оценить мою лошадь!) и снисходительно принялся объяснять:

— Едете по улице Журавлей прямо, прямо, до большого круглого фонтана на площади Павлинов. Там сворачиваете на улицу Дроздовую. Вы не ошибетесь, это главная улица Рэйзу, широкая, очень красивая. Примерно через три квартала будет трехэтажное здание с зеленой крышей и золотой розой на вывеске. Там фонари еще горят белые. Но вас туда все равно не пустят, даже не думайте. Чтобы туда попасть, нужно или выкупить столик на год, или записываться за три-четыре недели.

Я усмехнулась. Это меня-то не пустят? Что ж, вот и проверим.