Дело 13. Проклятая ассистентка

Глава 6

Лисичка — как мысленно окрестила её Маша, с горькой иронией отметив собственную не оригинальность, — вернулась, неся тарелку. Блюдо на ней походило на венские вафли, но это было жутковатое пародийное подобие.

Сами вафли были неестественно ярких цветов: малинового, фиолетового и ядовито-зелёного, будто их замешали на соках незнакомых растений. Сверху лежали ягоды странной формы, отливающие металлическим блеском, и всё это было залито густым сиропом цвета запёкшейся крови. От тарелки исходил тяжёлый, дурманяще-сладкий аромат, от которого слегка кружилась голова.

«Это же кровь...» — мелькнуло в голове у Маши, и она невольно ахнула, отодвигаясь от стола.

Лисья мордочка официантки тут же насупилась. Девушка сложила губки бантиком, а кончик пушистого хвоста беспокойно забил по полу.

— Что, сладкое не любите? — прозвучало так обиженно, что у Маши ёкнуло сердце.

В этом мире даже простая эмоция казалась потенциальной угрозой. Чем опасна расстроенная полуженщина-полулиса? Она не хотела проверять.

— Нет-нет, всё в порядке! Просто я... не ожидала такого яркого блюда, — поспешно соврала Маша, заставляя себя улыбнуться. — Выглядит... очень аппетитно.

Она собралась с духом и отломила крошечный кусочек. Вкус был не просто взрывом — это было землетрясение на языке. Сначала пронзительная сладость, затем волна свежести, как от ментола, потом терпкость, напоминающая гранат, и что-то ещё, неуловимое и пряное. Но самое странное началось потом. По телу разлилась приятная теплота, тревога отступила, сменившись странной эйфорией. Краски вокруг стали ярче, тихий гул голосов — мелодичнее. Она почти забыла, где находится, утопая в этом сладком, обманчивом блаженстве.

Лисичка, наблюдая за метаморфозой на её лице, просияла и, недолго думая, присела за столик напротив.

— Ну вот, я же знала! — затрещала она, её ушки радостно подрагивали. — Я точно знаю, что нужно каждому клиенту! Это мой авторский рецепт! Я ведь не только официантка, я повар-эмпат. Чувствую, какое блюдо поднимет настроение, успокоит, взбодрит... или заставит забыться.

Она болтала без умолку, пока Маша, почти в трансе, доедала вафли. Эйфория была такой сильной, что мысль о возможном яде или наркотике казалась абсурдной. А потом лисичка резко замолкла.

Её весёлый щебет сменился тишиной, напряжённой и изучающей. Зелёные глаза, узкие и умные, уставились на Машу с неожиданной пронзительностью. Она молча рассматривала её, словно видя впервые. Взгляд скользнул по её слишком-человеческой одежде, по рюкзаку, задержался на лице.

Маше стало не по себе. Эйфория стала рассеиваться, уступая место знакомому страху. Под этим пристальным взглядом она снова почувствовала себя голым младенцем в волчьем логове.

— Мне... нужно рассчитаться, — пролепетала она, потянувшись к потайному карману рюкзака, где лежали бабушкины деньги. Бесплатных обедов, тем более таких, здесь быть не могло. Это она усвоила твёрдо.

Она достала первую попавшуюся монету. На её взгляд, самая обычная — серебристая, с матовым отливом, со странным символом. Она протянула её лисичке с самой благодарной улыбкой, на какую была способна.

— Спасибо вам огромное, это было невероятно.

Лисичка не взяла монету. Она ахнула, и её глаза стали круглыми от ужаса. Она стремительно огляделась по сторонам и, схватив Машину руку своими изящными, но удивительно сильными пальчиками, сжала её вместе с монетой в кулак.

— Ты что творишь?! — прошипела она, приглушив голос до шёпота, полного паники. — Спрячь! Сию же секунду! Откуда у тебя вообще такие деньги?!

Маша потупила взгляд, чувствуя, как краснеет. Она ничего не понимала.

— Бабушка дала, — глупо прошептала она.

Лисичка усмехнулась, но в её глазах не было веселья.

— Бабушка, говоришь? Из местной аристократии, что ли? — она снова оглянулась. — А бабушка тебе не сказала случайно, что за такую монетку тебя могут в тёмном переулке придушить без лишних вопросов? Или сдать сборщикам за половину её стоимости?

Маша сглотнула комок в горле и молча, под столом, сунула монету обратно в карман. Её пальцы дрожали.

— На эту монетку ты можешь купить всю мою кафешку, вместе со мной и моим хвостом, — с невозмутимым видом констатировала лисичка, вздыхая. — Сдачи у меня, ясное дело, нет. И не будет.

Маша глупо заморгала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от бессилия и страха. Она залезла в карман и, не вынимая, нащупала остальные монеты. Все они были одинакового размера и веса.

— Кажется... у меня только такие, — тихо призналась она, с тоской глядя на пустую, лишённую волшебства тарелку. Эйфория испарилась без следа. — Кажется, я не могу рассчитаться с вами...

Внезапно лисичка рассмеялась. Звук был по-прежнему мелодичным, но теперь в нём слышалась хитрая, опасная нотка.

— Ты мне нравишься. Наивная. Словно только что из яйца вылупилась. Ладно, так и быть, — она наклонилась через стол, и её шёпот стал сладким, как яд. — Я тебя угостила и спасла от плохого настроения. Но даром ничего не бывает. Ты будешь мне должна кое-что другое. Монетки можешь оставить при себе. Но когда мне понадобится твоя помощь... ты мне её окажешь. Договорились?

Маша, оглушённая страхом и желанием поскорее убраться отсюда, уверенно закивала. Любой ценой. Лишь бы сейчас отпустили.

Лисичка улыбнулась ещё шире, и в этот момент Маша заметила, что клыки у неё всё-таки чуть острее, чем у человека. Она ловким движением достала из-за уха маленькую перьевую ручку и, прежде чем Маша успела опомниться, быстрым движением нарисовала на своей собственной ладони странный символ, похожий на спираль, переплетённую с треугольником. Она прошептала несколько гортанных слов, и символ на секунду слабо вспыхнул тусклым зелёным светом, будто выжженный на коже.

— Договор скреплён, — с деланной весёлостью объявила она и протянула свою ладонь Маше. — Пожми её. Скрепим сделку.

Маша колебалась всего секунду. Мысль о том, что она заключает сделку с незнакомым существом в чужом мире, была верхом безумия. Но альтернатива могла быть ещё хуже.

Она аккуратно сжала протянутую ладонь. Кожа лисички была тёплой и мягкой, но в месте, где был нарисован символ, Маше почудился лёгкий, обжигающий холодок.

Лисичка улыбнулась ещё шире, и её глаза блеснули так, как блестят глаза у настоящей лисы, учуявшей добычу.

— Прекрасно. Теперь беги, птенчик. И постарайся не попасться в другие хитрые лапки. Удачи.