Дело 13. Проклятая ассистентка

Глава 35

Завтрак, несмотря на экзотичность ингредиентов, удался на славу. Омлет с солнечным корнем оказался на удивление гармоничным — сладость с горчинкой и лёгкие, щекочущие язык «разряды» изумрудного риса создавали странный, но приятный вкусовой каскад. Дрожащая слизь Теней, растопленная на сковороде, и впрямь придала блюду невероятную воздушность.

Пока Маша мыла посуду (вода из крана здесь была тёплой и пахла мятой, что было отдельным маленьким чудом), Кассиан исчез наверху. Вернулся он, держа в руках не только свой обычный рабочий «костюм» в сумке, но и аккуратно свёрнутый комплект практичной одежды Маши — те самые чёрные штаны, водолазку и прочные ботинки.

— На всякий случай, — пояснил он, заметив её удивлённый взгляд. — После вчерашних… мероприятий, не хочется возвращаться в агентство в платье, светящемся, как маяк для всякой нечисти. Хотя, — он оценивающе окинул её взгляд, — вид, конечно, впечатляющий.

Маша, всё ещё в его рубашке, скрестила руки на груди.

— Значит, ты всё-таки догадывался, куда мы поедем вчера? И что мне понадобится смена одежды?

Он подмигнул, и на его лице расцвела та самая хитрая, почти мальчишеская улыбка, которая заставляла её сердце делать глупый кульбит.

— Опытный охотник, дорогая Мэри, всегда готовит снаряжение под любую миссию. Даже если миссия подразумевает ужин у коварной кицунэ и последующую… прогулку. Ну, смени уже наряд, героиня. День на носу, а дела в агентстве сами себя не разберут.

Переодевшись в привычную, удобную одежду, Маша с лёгкой грустью погладила мягкую ткань сияющего платья, аккуратно сложив его на кровати. Оно было словно артефакт из другой жизни. Вернее, из вчерашнего волшебного сна, вкрапленного в их общую реальность.

Дорога до агентства прошла в спокойном, почти домашнем молчании. «Кошмар» урчал под капотом ровно, город просыпался, окрашиваясь в привычные багрово-сиреневые тона. Маша смотрела на профиль Кассиана, на его сосредоточенное лицо, и думала, как странно и прекрасно это ощущение — просто ехать рядом. Без страха, без необходимости куда-то бежать.

Мысль была прервана, едва они подъехали к знакомой, невзрачной двери в переулке Разбитых Сердец. У входа, вытянувшись в неестественно прямую струнку, стоял… посыльный.

Существо было невысоким, одетым в аккуратный, но поношенный камзол ливрейного цвета. Его лицо было человеческим, но с слишком большими, круглыми глазами цвета бутылочного стекла и крошечным, заострённым носом-клювиком. За его спиной Маша мельком заметила сложенные, похожие на крылья, руки, покрытые не перьями, а мягким, сероватым пухом. Голубь? Или что-то вроде того.

Увидев их, посыльный совершил низкий, церемонный поклон, настолько отточенный, словно они были коронованными особами.

— Мисс Мэри, — прочирикал он тонким, мелодичным голосом, делая ударение на имени. Он протянул ей конверт из плотной, кремовой бумаги с красной сургучной печатью в виде стилизованного вороного крыла — тёмным гербом Ван Холтов. — Вам лично. От Дома Ван Холт.

Маша машинально взяла конверт. Он был тяжёлым, дорогим на ощупь, и печать словно жгла пальцы холодом.

— Сегодняшний вечер, — продолжил посыльный, не меняя интонации. — Званый ужин в честь полного выздоровления молодого барина. Начало в десять часов. Ваша явка, как спасительнице наследника, считается обязательной долгом чести Дома. Дресс-код — элегантный вечерний. — Он снова склонился в поклоне, уже менее глубоком. — Честь имею.

Не дожидаясь вопросов, он развернулся и зашагал прочь, его движения были странно плавными, почти скользящими.

Маша и Кассиан переглянулись.

— Договор, — первым выдохнула Маша. — Он сказал «согласно условиям договора». Это тот самый долг…

— Который он тебе «подарил» за спасение его внука, — закончил Кассиан, отпирая дверь. Его голос был ровным, но в глазах мелькнула тень. — Ну что ж, его благодарность оказалась с обратным билетом. Входи, должница аристократа. Обсудим наше… светское рабство.

Войдя в кабинет, Маша распечатала конверт дрожащими пальцами. Внутри лежала толстая карточка с тем же зловещим гербом. Текст был выведен идеальным каллиграфическим почерком: «Лорд Эдгар Ван Холт, в соответствии с взятыми обязательствами, просит оказать честь присутствием мисс Мэри и её компаньона, господина Кассиана, на вечернем приёме. Десять часов. Строго формально.»

— «Компаньона», — с лёгким, язвительным фырканьем повторил Кассиан, забрасывая ноги на стол. — Уже лучше, чем «спутник». Почти как равного. Почти. Ну что ж, Мэри, похоже, тебя ждёт твой первый в жизни светский выход, оплаченный кровью и риском. И, судя по формулировкам, отказываться — значит нарушить договор. А с Ван Холтами это… нездорово.

— Значит, это просто благодарственный ужин? — спросила Маша, опускаясь в кресло. Карточка в её руках всё ещё казалась чужой и опасной.

— В доме Ван Холта «просто» ничего не бывает, — Кассиан вытащил сложный прибор и начал его настраивать, будто сканируя приглашение на скрытые чары. — Это демонстрация. Он показывает своему кругу, что выполнил обязательство, оказав честь простой (с его точки зрения) охотнице за нечистью. А заодно присматривается к тебе поближе. Но самое главное — он привязал тебя этим визитом. Теперь ты в его повестке. — Прибор тихо зажужжал, но не показал ничего, кроме ауры мощной, но пассивной магии печати. — Однако… это даёт и нам кое-что.

Он отложил прибор, и его взгляд стал острым, стратегическим — тем самым, который бывал перед самыми рискованными вылазками.

— У них будет минимум четыре десятка аристократов, слуги, музыка и разговоры о том, чью душу продегустировать на следующей неделе. У нас будет цель. Помнишь нижние уровни особняка? Те самые, куда нас не водили? Подвалы, хранилища. Места, куда даже благодарные лорды не пускают гостей. Где могут храниться не только сомнительные коллекции, но и… кое-какие ответы.

— Ответы? — переспросила Маша, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Мои родители пропали после дела, связанного с Ван Холтами и старым контрактом твоей бабушки. В их последнем отчёте были намёки на «источник аномалии в районе поместья». Они что-то искали там. Этот ужин — наш законный пропуск за порог. И шанс заглянуть туда, куда нас в обычное время не пустят даже на порог.

Маша почувствовала, как желудок сжался в холодный комок. Мысль снова оказаться в том леденящем душу особняке, да ещё и с тайной миссией, была откровенно пугающей.

— Ты предлагаем провести разведку прямо во время ужина? Кассиан, это безумие! Нас поймают!

— Предлагаю использовать предоставленную возможность, — поправил он, и в его глазах вспыхнул знакомый азарт. — Риск? Колоссальный. Но сидеть сложа руки, пока Хана копает информацию, а твоё проклятие тикает — не в наших правилах. Мы идём как почётные гости. У тебя будет повод отлучиться. У меня — как твоего «компаньона» — тоже. У нас есть артефакты для маскировки на короткое время. Они будут ожидать от нас светских неловкостей, а не оперативного спуска в подземелья.

Он встал и подошёл к ней, присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Его выражение стало серьёзным, без тени насмешки.

— Я не буду смягчать, Мэри. Это опаснее, чем любая охота на тварей в канализации. Если нас поймают за этим в доме Ван Холта… там не будет суда или тюрьмы. Там будут быстрые, тихие и очень окончательные меры. Но я верю, что шанс есть. Мы уже доказали, что можем быть отличной командой. Вместе.

Маша смотрела в его глаза и видела не только азарт охотника, но и ту самую, редкую уверенность в ней. Веру в их команду. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как страх отступает перед жгучим чувством долга — перед ним, перед памятью его родителей, перед самой собой. И кивнула.

— Хорошо. Но нам нужен не план, а инструкция по выживанию. И чёткая цель. Что мы ищем?

— Вот это я понимаю, мышление настоящего агента! — Он ухмыльнулся, потянул её за руку, поднял на ноги и, не отпуская, повёл к столу, заваленному бумагами. — Так, включаем мозги на полную. Всё, что у нас есть: отчёты моих родителей, дневник твоей бабушки, любые слухи о поместье. Ищем намёки на архитектуру, потайные ходы, назначение нижних этажей. Особенно в записях моей матери. Она бывала там «на консультациях» и могла что-то заметить.

Они погрузились в работу с головой. Кассиан листал потрёпанные полевые журналы своего отца, выискивая малейшие пометки на полях, схемы, зарисовки, где могла мелькнуть планировка поместья. Маша снова вчитывалась в бабушкин дневник, теперь уже с новой целью — искала любые описания дома: «холодные подвалы», «комната со старыми зеркалами в восточном крыле», «лестница за библиотекой, которую всегда запирали». Воздух стал густым от запаха старой бумаги, пыли и умственного напряжения.

И в этом рабочем аду проявилась новая, едва уловимая, но мощная динамика между ними. Кассиан, уставившись в сложную руническую схему, мог протянуть руку, не глядя, и Маша, будто связанная с ним невидимой нитью, вкладывала ему в пальцы нужную лупу или перо. Она, ломая голову над очередной зашифрованной фразой, отрывалась от текста, чувствуя на себе его взгляд, и, встретившись с ним глазами, видела не раздражение, а сосредоточенную поддержку, короткий кивок: «Ты справишься».

Но помимо этой рабочей телепатии было нечто более физическое, острое. То самое притяжение, разожжённое вчерашней близостью и утренней нежностью, теперь тлело под поверхностью, прорываясь наружу в тихие моменты.

Однажды Маша встала, чтобы проверить ссылку в одном из древних фолиантов Морган на верхней полке. Проходя мимо его кресла, она ощутила, как его рука мягко, но неумолимо обхватила её за запястье и потянула к себе. Она не сопротивлялась, позволив усадить себя к нему на колени боком. Он не отпускал её, одной рукой продолжая водить пальцем по строчкам в отчёте, а другой крепко обнимая её за талию, его подбородок уткнулся в её волосы. И так они просидели несколько минут, молча, её спина прижата к его груди, его дыхание ровное и тёплое у неё в затылке. В этом не было страсти — было глубинное, почти инстинктивное стремление к контакту, к подтверждению: мы здесь, мы вместе, мы — команда. И это придавало сил больше, чем любой эликсир.

Позже, когда Маша сварила на крошечной кухонной плитке странный, но бодрящий чай из найденных в шкафу Морган листьев (они пахли дымом и сосной), она принесла ему кружку. Кассиан сидел, откинувшись на спинку кресла, уставившись в потолок, его пальцы барабанили по рукоятке кинжала, лежащего на столе — явный признак напряжённого обдумывания. Она поставила чашку перед ним.

— Держись, начальник, — тихо сказала она. — Чай «Разгоняющий мрак», если верить этикетке на баночке. Выглядит угрожающе, но пахнет… выдержанной печалью.

Она собиралась отойти к своему креслу, чтобы не мешать, но он снова двинулся быстрее её мысли. Его рука метнулась вперёд, обхватила её за талию и уверенным, но негрубым движением притянул к себе. Маша ахнула от неожиданности, потеряв равновесие, и оказалась у него на коленях, но уже не боком, а лицом к нему, верхом, её ноги по обе стороны от его бёдер. Поза была поразительно интимной и доверительной одновременно.

— Кас… — вырвалось у неё, и она почувствовала, как по щекам разливается жар.

— Тихо, — прошептал он, его большие, тёплые ладони легли ей на бёдра, большие пальцы принялись рисовать медленные, успокаивающие круги через плотную ткань штанов. — Я лучше соображаю, когда ты рядом. Не уходи. Посиди со мной.

Он не смотрел на неё с вызовом или страстью. Его взгляд был сосредоточенным, но мягким. Он будто черпал в её близости, в самом её весе и тепле, точку опоры, якорь в бушующем море информации и опасных планов. Маша, сначала скованная неожиданностью и откровенностью позы, постепенно расслабилась. Её руки сами нашли его шею, обвились вокруг неё. Она опустила голову ему на плечо, вдыхая знакомый, успокаивающий запах — дым, озон, металл и просто — его.

И это было… невероятно. Сидеть у него на коленях, чувствовать под собой твёрдые мышцы его бёдер, мощную грудную клетку под щекой, тепло его рук, согревающее даже через одежду. Внутри всё раскрывалось, как бутон под первым солнцем, наполняясь глубоким, трепетным чувством, от которого перехватывало дыхание. Это было сильнее любого головокружения от магического портала, слаще любого волшебного десерта Ханы.

Она наблюдала за ним украдкой. Видела, как его брови сходятся в задумчивой гримасе, как он шепчет что-то себе под нос, сверяя данные из книги Морган с зарисовками отца. Видела, как его внимание переключается с пергамента на неё, и в его глазах, обычно таких колючих, появляется та самая, редкая нежность, глубокая и тихая, прежде чем он снова углубляется в работу. И в этот момент она поняла с кристальной, неоспоримой ясностью, ударившей её, как молния.

Она никуда не уйдёт. Не вернётся в свой мир с офисами, пробками и серым, безопасным небом. Жизнь без этого невыносимого, саркастичного, ранимого, невероятно сильного и такого настоящего мужчины будет не просто серой. Она будет пустой. Бессмысленной. Как будто кто-то выключил все цвета, звуки и запахи, оставив лишь блёклую картинку.

Здесь, в этом безумном мире теней и чудовищ, где каждое утро могло стать последним, рядом с ним, в его тихом, крепком объятии, она чувствовала себя по-настоящему живой. Впервые за долгие годы — на своём месте. И пусть впереди их ждала, возможно, самая авантюрная и опасная ночь в их жизни — проникновение в самое логово под видом благодарных гостей, — её переполняло не парализующим страхом, а странным, тёплым, острым предвкушением.

Потому что они будут делать это вместе. Потому что с ним даже рискованный приём у Ван Холтов казался не концом, а вызовом. И что бы ни случилось дальше, этот тихий, наполненный доверием и зарождающимся чувством миг, был тем, ради чего стоило бороться. За себя. За него. За их хрупкий, странный, но такой настоящий общий мир, который они только начали строить.