Дело 13. Проклятая ассистентка

Глава 42

Это был не амбал, не страж и не очередной учёный-изувер. На пороге стоял юноша. Лет восемнадцати, не больше. Светлые, почти белёсые волосы, падавшие на лоб, и бледное, тонкое лицо, на котором странно сочетались подростковая угловатость и усталая мудрость не по годам. Он был одет в простую, но качественную тёмную рубашку и штаны — никакой аристократической вычурности. В его светлых глазах не было ни паники, ни злобы. Лишь спокойная, почти ленивая наблюдательность.

Маша нахмурилась, чувствуя, как в памяти щёлкает что-то знакомое. Черты... где-то она их уже видела. Но не могла вспомнить.

Кассиан отреагировал мгновенно. Он резко развернулся от стола и встал между Машей и незнакомцем, его тело напряглось в боевой стойке, а рука уже лежала на поясе, где должен был быть кинжал (к сожалению, его отобрали при задержании). Он был готов принять удар на себя, без раздумий.

Юноша, казалось, лишь сейчас заметил их. Его взгляд лениво скользнул по комнате, задержался на неподвижном теле гоблина, лежащем в луже чёрной крови, и... он улыбнулся. Широкая, почти детская, и на удивление искренняя улыбка озарила его лицо.

— Наконец-то, — произнёс он, и его голос был спокойным, немного глуховатым. — Кто-то с ним разобрался. А то он вечно ворчал и норовил уколоть чем-нибудь «для профилактики». Надоел хуже жужжания роя могильных мошек.

Маша замерла. Откуда такая реакция? Кто он?

Парень перевёл взгляд с гоблина на них. Его глаза остановились на Маше, изучающе, и в них вспыхнула искорка узнавания, смешанная с любопытством.

— Твоих рук дело? — спросил он, и в его тоне звучало не обвинение, а скорее одобрение. А потом добавил, чуть склонив голову набок: —...Сестричка?

Слова ударили Машу, как обухом по голове. Она отшатнулась, будто от физического удара, её рука инстинктивно схватилась за кулон на груди.

И тут Машу осенило. Черты! Они были более утончёнными, менее идеальными, чем у лорда, но сходство было. И возраст. Это был Кэлен. Тот самый мальчик, которого они спасали от Пожирателя душ. Внук Ван Холта.

Он знает. Он ЗНАЕТ.

С самого начала?

— Кэлен? — вырвалось у Маши, её голос прозвучал хрипло от удивления. — Ты... что ты здесь делаешь?

Недоумение, смешанное с шоком, слишком ярко отразилось на её лице, потому что Кэлен небрежно пожал плечами, словно отвечая на невысказанный вопрос.

— Тени шепчут, — просто сказал он. — Особенно о тех, в чьих жилах течёт та же кровь, что и в моих. Они очень громко про тебя шептали, с того самого дня. Про «ещё одну из рода Ван Холт».

Она вспомнила вечер в кабинете после спасения Кэлена.

Они с Кассианом сидели на полу, объелись странными «бургерами», и он тогда сказал: «Тени... они шептали про "ещё одну из рода Ван Холт". Они почуяли в тебе ту же кровь». Тогда это казалось страшным, но абстрактным — «тени почуяли». А оказалось, что их носитель, этот самый мальчик, всё слышал и понимал с самого начала.

Маша сжала ладонь, чувствуя под повязкой след от пореза, пытаясь через физическую боль вернуть себе ясность мысли.

— Значит, это правда, — тихо, почти беззвучно выдохнула она, больше для себя. Глаза её были прикованы к Кэлену, пытаясь разглядеть в нём угрозу, насмешку, что угодно. — И он... дед... знает? Ты ему сказал?

— Пока нет. Тени шепчут мне.

У меня... особый слух. К ним. А дед слушает только собственное эхо.

Кассиан не расслаблялся. Он всё ещё стоял, как щит, его взгляд был пристальным и недоверчивым.

— И что тебе нужно, наследник? — его голос звучал холодно и ровно. — Пришёл проверить, как идёт переработка? Или дедушка прислал за новыми образцами?

Кэлен покачал головой, и его улыбка стала чуть печальнее. Он скользнул взглядом по напряжённой фигуре Кассиана, словно понимая его недоверие, и не стал его винить. Вместо ответа он засунул руку в карман своих простых штанов и достал оттуда небольшой, похожий на компас, но сделанный из тёмного дерева и кости, прибор. На его поверхности, вместо стрелок, плавали капли ртути, складываясь в причудливые узоры. Не глядя, он бросил артефакт Кассиану.

Тот поймал его на автомате, нахмурился и начал внимательно изучать, не опуская при этом бдительности. Его пальцы, опытные и быстрые, пробежали по резным символам на корпусе, ощупывая их, словно читая шрифт Брайля.

— Это не просто артефакт, — сказал Кэлен, наблюдая за ним. — Это ключ. Вернее, часть ключа. Тот Пожиратель душ, которого я тогда «случайно» призвал... это был не просто приступ юношеского бунта или несчастный случай.

Кассиан поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнуло понимание, смешанное с новым, более острым подозрением. Он вспомнил ту операцию: нетипичное поведение призрака, его странную, почти осознанную злобу.

— Ты... ты его призвал специально? — переспросил он, не веря своим ушам, но инстинкты уже складывали пазл.

Кэлен кивнул, и в его светлых глазах вспыхнула странная смесь гордости и усталости.

— Мне нужно было выманить одного из стражей теней оттуда, — он кивнул в сторону двери, ведущей в башню. — Из того места, куда лучше никому и никогда не попадать. Тень Пожирателя... она была одним из ингредиентов. Для создания диверсии, чтобы получить доступ к чертежам, к одному компоненту. Для того, что может нарушить связь.

Он посмотрел на Кассиана прямым, открытым взглядом.

— Я знал, что кто-то придёт. Что агентство не оставит вызов Ван Холтов без внимания. Так и вышло. Получил тебя. И… её. — Его взгляд скользнул к Маше.

Маша почувствовала, как у неё по спине пробежали мурашки. Этот юноша, почти мальчик, говорил о таких вещах с пугающей, леденящей расчётливостью.

— Ты рисковал жизнью, — сказала она, не скрывая изумления и лёгкого укора. — Своей и всех в доме. Ради… компонента?

Кэлен встретил её взгляд, и в его глазах не было ни бравады, ни сожаления.

— Ради шанса, — поправил он мягко, но твёрдо. — Иногда это всё, что есть. Как и у тебя, когда ты ворвалась в мою комнату тогда. У тебя ведь тоже не было плана, верно? Был только шанс. И ты его использовала. Вышло блестяще.

Его слова, сказанные с такой неподдельной уверенностью, обезоружили. Маша молча кивнула. Да, её «план» тогда заключался в том, чтобы не дать ему умереть. Всё.

— Мой дед, — продолжил Кэлен, и его голос стал тише, но от этого не менее весомым, словно он произносил давно заученную, страшную истину, — не просто жестокий аристократ. Он… архитектор упадка. Ульгаррат для него — неудачный эксперимент, сосуд, переполненный браком. Оборотни, гоблины, призраки, полукровки… всё, что не соответствует его идеалу холодной, бессмертной чистоты. Он десятилетиями готовил почву. А теперь пришло время жатвы.

— Мой вопрос остаётся в силе. Почему мы должны тебе верить? Может, это всё часть его плана? Красивый спектакль, чтобы заманить двух главных помех прямо к алтарю? — сухо, с ледяной яростью в голосе, парировал Кассиан, кивая в сторону двери в башню. Его пальцы непроизвольно сжали артефакт так, что костяшки побелели.

Кэлен не обиделся. Он лишь усмехнулся, и в этой усмешке была бездна горечи и понимания.

— Если бы я был на стороне деда, — сказал он с убийственной логикой, — я бы просто поднял тревогу. Или не появлялся вовсе. Вы бы уже были в коконах, а дед ликовал бы, получив в свои руки наследницу с «нестабильной» душой и единственного охотника, который мог бы помешать его «гениальному» плану. Идеальный дуэт для его коллекции. Нет. — Он покачал головой. — Мне нужно, чтобы вы сделали то, чего я не могу. Из-за оков.

Он коснулся своего виска, и на его лице мелькнула тень физической боли.

— Он знает, что я… вижу иначе. Что я слышу шёпот мира, а не только его приказы. И он заковал мой дар. Я не могу причинить вред ни ему, ни источнику Пустоты напрямую. Чары сработают как предохранитель, и я просто отключусь. Надолго. Возможно, навсегда. Но я могу… подсказать. И давать инструменты.

Он указал на артефакт в руках Кассиана.

— Этот «компас» ведёт не к выходу. Он ведёт к слабым точкам в энергетической матрице ядра Пустоты. К местам, где чары, скреплённые нашей кровью, тоньше. Где можно вставить клин и расколоть систему. Но подойти и нанести удар… должны вы.

Его взгляд, полный недетской серьёзности, устремился на Машу.

— В тебе есть ключ, сестричка. Тот самый, который Морган пыталась спрятать. Ты — разорванный договор, ходячее противоречие. Твоя душа отмечена силой Бездны, но твоё тело рождено от крови Ван Холта, а твой дух… твой дух пришёл из мира, где таких договоров не заключают. Ты — аномалия в их безупречной схеме. И этот свет в твоём кулоне… — он прищурился, словно всматриваясь во что-то невидимое для других, — …это не просто защита. Это заряд. Контрмера, которая ждала своего часа.

Он замолчал, и его взгляд стал отстранённым, ушедшим в воспоминание.

— Морган… она всё рассчитала. — Кэлен перевёл взгляд на Кассиана, и в его глазах было что-то похожее на извинение. — Когда всё началось, когда дед начал приводить в движение свой план, я… пытался ей помочь. Спасти. Я был ещё подростком, но уже видел тени, уже слышал шёпот. Я пробрался сюда, в эти лаборатории, когда её только схватили. Её ещё не успели поместить в кокон. Она была привязана к тому самому столу. — Он кивнул на койку, где только что лежал Кассиан. — И она увидела меня. Не испугалась, не просить о помощи… она улыбнулась. Как будто ждала.

Кассиан застыл, не дыша. Его лицо было каменным, но по напряжённой линии плеч было видно, какую нечеловеческую боль он сдерживает.

— Она сказала мне, — продолжил Кэлен, и его голос стал тихим, почти благоговейным, как у человека, повторяющего священную мантру. — «Есть шанс, мальчик. Но нужно время. Два года. Задержи его на два года любым способом. Пусть думает, что всё под контролем, что его чары на тебе работают. А потом… придёт ключ. Разорванный договор в облике девочки. Моя кровь разбудит в ней свет, и этот свет разорвёт тьму. Приведи их друг к другу к самому сердцу ада. И скажи моему сыну… чтобы он вёл её за руку. Это их битва. Наша — была раньше».

Кэлен выдохнул, и его плечи опустились, будто с них свалилась невидимая тяжесть, которую он нёс все эти годы.

— Я и задерживал. Как мог. Мешал, саботировал, играл в покорного, но глупого внука. Вызывал «несчастные случаи» вроде того Пожирателя, чтобы отвлекать их, чтобы он тратил силы на устранение мелких проблем, думая, что это естественный ход вещей. Я ждал. И ты пришла. Ровно в срок.

Маша почувствовала, как холодеет внутри. Его слова звучали как окончательный приговор и как единственная инструкция по выживанию одновременно. Она вспомнила ослепительную вспышку в катакомбах, испепелившую одержимых. Это и была «контрмера»?

— Но для этого, — Кассиан перехватил нить разговора, его аналитический ум уже работал на пределе, — нам нужно попасть к этому «ядру». Пройти через башню с коконами. Мимо… — он запнулся, и его голос дрогнул, выдав немыслимую боль, — …мимо тех, кто уже там.

Кэлен кивнул, и его лицо стало печальным.

— Да. И дед наверняка уже знает о вашем побеге. Гоблин не вышел на связь. Охрана скоро хлынет сюда. У вас очень мало времени, чтобы выбрать: бежать наверх, к балу, и попытаться затеряться в толпе, рискуя быть схваченными на виду у всех… или пойти вниз. К сердцу тьмы. Рискуя всем.

Он сделал шаг назад, к двери в коридор, оглядываясь с профессиональной осторожностью, которой научился, вероятно, вопреки воле деда.

— Компас покажет путь. Но он же привлечет внимание. Он работает на резонансе с полем Пустоты. Чем ближе к ядру, тем сильнее будет его свечение и… тем заметнее вы будете для стражей. И для него самого.

Кассиан мрачно посмотрел на прибор. Капли ртути внутри уже начали складываться в стрелку, указывающую в сторону двери в башню. Они слабо светились кислотно-зелёным светом.

— Прекрасный выбор, — проворчал он. — Между виселицей и плахой.

— Есть третий вариант, — тихо сказал Кэлен. Они оба посмотрели на него. — Я могу создать диверсию наверху. Поднять шум, отвлечь часть охраны, может даже самого деда, если повезёт. Это даст вам немного дополнительного времени. Но после этого… я, скорее всего, тоже окажусь в списке проблем, которые нужно устранить.

Он говорил об этом с пугающим спокойствием, как о неизбежном погодном явлении.

— Ты не обязан… — начала Маша, но Кэлен перебил её, и в его глазах впервые вспыхнул настоящий, живой огонь — огонь решимости.

— Обязан. Я наследник этого Дома. И я позволил этому зайти слишком далеко, потому что боялся. Боялся боли, одиночества, его гнева. — Он посмотрел на Кассиана. — Вы показали мне, что можно действовать, даже когда страшно. Даже когда шансов нет. Вы пришли за мной тогда. Теперь моя очередь.

Он уже почти скрылся в тени коридора, когда обернулся в последний раз. Он посмотрел на Машу, и в его взгляде теперь была не только надежда, но и огромная, неподъёмная усталость от ожидания.

— Найдите слабое место. И ударьте вместе. Это единственный способ. Удачи.

Теперь всё встало на свои места. Вся цепь — от отчаянной сделки Арины через жертву Морган, через долгое, терпеливое сопротивление Кэлена — вела к этому моменту. К ним двоим, стоящим в этой лаборатории.

Кэлен исчез.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением артефакта в руке Кассиана и тяжёлым дыханием Маши. Они стояли среди алхимического хаоса, над телом гоблина, с картой в руках, ведущей в самое пекло, и с секундомером, тикающим у них в головах.

Кассиан глубоко вздохнул, заставив ярость и боль отступить, уступив место холодной, отточенной концентрации. Он посмотрел на Машу, его взгляд был тяжёлым, но ясным.

— Ну что, ассистентка, — произнёс он, и в его голосе не было и тени сомнения, только готовность к прыжку в пропасть. — Похоже, наш скромный визит с благодарностями перерос в полноценный саботаж. Готовность к работе?

Маша встретила его взгляд. Страх был, да. Но под ним — твёрдая, как скала, решимость. И странное чувство… правильности. Они были здесь, вместе, на пороге кошмара. И другого пути у них не было.

— Готова, — сказала она просто, и её рука потянулась к его руке, не для утешения, а для подтверждения связи. — Веди.

Кассиан кивнул, сжал её пальцы на мгновение, а затем развернулся к зловещей двери, ведущей в башню. Стрелка на компасе дрогнула и уверенно указала вперёд, в самое сердце тьмы.