Дело 13. Проклятая ассистентка

Глава 25

Маша вернулась в агентство, всё ещё находясь под впечатлением от визита к Хане. Дверь бесшумно закрылась за ней, и она, погружённая в мысли о проницательной лисичке, машинально бросила взгляд на диван. Он был пуст.

«Наверное, в ванной», — мелькнуло у неё в голове, и она, скинув пальто, сделала шаг вглубь комнаты, направляясь к столу.

В следующий миг всё произошло слишком быстро. Тень отделилась от стены у двери. Сильная, тёплая рука обхватила её шею — не с целью задушить, а чтобы контролировать, большой палец упёрся в ключицу. Второй рукой её резко прижали спиной к чьей-то твёрдой, широкой груди, полностью обездвижив. Ловушка захлопнулась без единого звука.

Сердце Маши на секунду замерло, а затем заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами в ушах. Холодный ужас сковал её. В голове пронеслись обрывки правил Кассиана.

Правило 12:

Не беги. Замри. Оцени.

Она инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была стальной, почти железной. Она почувствовала напряжение в мышцах руки, державшей её, и осознала всю подавляющую разницу в силе. От этого стало ещё страшнее. Она собралась с духом, чтобы крикнуть, позвать Кассиана...

И тут насмешливый, до боли знакомый голос раздался прямо у неё над ухом, горячее дыхание коснулось кожи:

— Съедена!

Взрыв. Сначала — леденящий страх, мгновенно сменившийся бешеной, огненной яростью. Она узнала этот голос.

— Ты что, творишь, псих?! — прошипела она, снова попытавшись вырваться, отчаянно упираясь локтями ему в живот. Но он лишь сильнее прижал её к себе, и это новое, пугающее ощущение — его тело, плотно прижатое к её спине, его тепло, проникающее сквозь ткань, — на мгновение дезориентировало её сильнее любой магии. — Отпусти немедленно!

— Успокойся, это учебная тревога, — его голос звучал раздражающе спокойно, почти лениво. Она чувствовала вибрацию его грудной клетки. — Решил, что с сегодняшнего дня пора тебя учить базовым приёмам. Нельзя же полагаться только на удачу и волшебные безделушки.

Маша перестала бороться, её гнев сменился истощённым, почти детским раздражением. Адреналин отступал, и она, к своему удивлению, даже невольно расслабилась.

— О, отлично, — фыркнула она, сдаваясь. — Мои будущие противники — призраки и пожиратели душ — точно будут впечатлены парой удушающих приёмов. Они просто умрут от смеха. Второй раз.

— Глупости, — парировал Кассиан, всё ещё не отпуская её. Его голос прозвучал так близко, что губы, казалось, касались её уха, заставляя её снова вздрогнуть. — Эфирных тварей здесь меньше, чем вполне себе реальных ублюдков из плоти и крови. Пока мы не разберёмся с твоим... наследством и этим светящимся медальоном, я хочу быть уверен, что ты хотя бы попытаешься дать сдачи, прежде чем тебя съедят.

— Очень мило с твоей стороны, — проворчала Маша, окончательно прекратив сопротивление.

Она даже неосознанно оперлась спиной о его грудь, всё ещё сжимая в руке пакет с едой. Странная близость и его уверенность, его дыхание у неё на шее действовали на неё парадоксально успокаивающе, смешиваясь с остатками страха и злости.

В кабинете повисла тишина, ставшая вдруг густой, тяжёлой и неловкой. Они стояли, прижавшись друг к другу, и Маша отчётливо чувствовала биение его сердца у себя в области спины. Быстрое, ровное, живое. Она замерла, боясь пошевелиться, осознавая каждую точку их соприкосновения. Его рука на её шее, его грудь у её спины... Воздух, казалось, зарядился статическим электричеством.

Кассиан первым нарушил молчание. Он откашлялся, и его голос прозвучал неожиданно хрипло:

— Так... Ты не собираешься вырываться? Хотя бы для приличия. А то как-то неспортивно получается.

Маша фыркнула, и напряжение чуть спало. Вместо ответа она подняла руку с пакетом и начала разворачивать его прямо у себя над головой, извлекая оттуда большой, аппетитно выглядящий сэндвич с незнакомой, но соблазнительно пахнущей начинкой.

— Предлагаю перемирие, — заявила она, размахивая сэндвичем у него перед лицом, стараясь говорить, как можно более беззаботно, хотя сердце всё ещё бешено колотилось. — Завтрак в обмен на мою свободу. Думаю, это честная сделка.

Кассиан рассмеялся — коротко, искренне, и этот смех снова заставил её вздрогнуть, но на этот раз от чего-то приятного. Его хватка на её шее окончательно ослабла, и он наконец отпустил её.

— Находчиво! И чертовски оригинально, — сказал он, и в его голосе слышалось неподдельное веселье. — Предложить нападающему что-то более вкусное и съедобное, чем он сам... Неплохая тактика. Хотя и проигрышная в долгосрочной перспективе. — Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по ней с намёком на прежнюю насмешку. — Я бы съел и завтрак, и тебя, если бы проголодался достаточно сильно.

От этих слов у Маши перехватило дыхание. Но она лишь хитро улыбнулась, скрывая смущение, и, наконец, выскользнула из его ослабевших объятий. Она направилась к столу и начала выкладывать содержимое пакета. Хана не поскупилась: там были и сэндвичи, и странные, но благоухающие специями пирожки, и два стаканчика с густым, пахнущим мёдом и орехами напитком.

Кассиан медленно подошёл и встал рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по импровизированному пиршеству, и брови поползли к волосам.

— Погоди-ка... — протянул он, и в его голосе зазвучала лёгкая подозрительность. — Что-то я не припоминаю, чтобы в наших местных «забегаловках для выживания» готовили... это. — Он ткнул пальцем в один из пирожков. — Это откуда?

Маша, делая вид, что полностью поглощена раскладыванием еды, пожала плечами, стараясь говорить как можно небрежнее:

— Я начинаю осваиваться. У меня, видимо, хороший нюх на вкусную еду. Нашла одно симпатичное место.

Кассиан пристально посмотрел на неё, его взгляд стал изучающим, проницательным. Он молча уселся в кресло, взял тот самый сэндвич и откусил большой кусок, не отрывая от неё глаз. Он жевал медленно, и в его взгляде читалось не столько недоверие, сколько острое любопытство и какая-то новая, неизвестная Маше теплота.

— Ну что? — не выдержала Маша, садясь напротив. — Яд? Слюна василиска? Или просто несвежий хлеб?

— Хуже, — он наконец проглотил и сделал глоток из стаканчика. — Это чертовски вкусно. А всё, что чертовски вкусно в этом городе, — он посмотрел на неё прямо, — обычно либо стоит целое состояние, либо имеет скрытую, гораздо более высокую цену. Так где ты была, Мэри?

Но в его тоне не было гнева или упрёка. Было что-то другое... Настороженное одобрение. Глубокий, живой интерес.

Маша встретилась с его взглядом, и на её губах играла лёгкая, победоносная улыбка. Возвращение в логово хмурого охотника было куда более интересным, чем она предполагала.