Дело 13. Проклятая ассистентка

Глава 30

Тишину их уединённого уголка нарушил лёгкий шелест. Хана появилась как из-под земли, неся два блюда, от которых исходил божественный аромат.

— Для леди, — с лёгким поклоном она поставила перед Машей тарелку, где нежнейшее филе какой-то местной рыбы, покрытое хрустящей золотистой корочкой, лежало на подушке из пюре цвета лаванды, с каплями изумрудного масла. — И для джентльмена... что-то посерьёзнее.

Перед Кассианом она с торжествующим видом поставила блюдо с тушёным мясом, которое буквально таяло на глазах, источая аромат диких трав, тёмного эля и древесного дыма. На гарнир — грубые, румяные лепёшки и маринованные грибочки, похожие на крошечные чернильные колпачки.

— Без сюрпризов? — с притворной суровостью спросил Кассиан, подозрительно ковыряя мясо вилкой.

— Клянусь честью кицунэ! — Хана прижала руку к груди. — Только лучшие продукты и моё личное очарование. Никакой магии, кроме кулинарной! Наслаждайтесь!

Она снова исчезла, оставив их наедине с пиршеством. Кассиан, после секундного колебания, отломил кусок лепёшки, зачерпнул ею соус и отправил в рот. Его брови поползли вверх от удивления.

— Чёрт возьми, — выдохнул он, сглатывая. — Это... невероятно.

Маша, попробовав свою рыбу, поняла, что он не преувеличивал. Это был вкус, который невозможно было описать — просто гармония, тающая на языке.

— Я же говорила, что у неё талант, — улыбнулась Маша.

— Талант — это слабо сказано. Это оружие массового поражения, — он снова принялся за еду, и Маша с удивлением заметила, что он ест без привычной спешки, смакуя каждый кусок. — Если бы она захотела завоевать мир через кухню, у неё бы уже давно получилось.

Они ели несколько минут в комфортном молчании, прерываемом лишь тихой музыкой, что лилась откуда-то свысока. Напряжение первых минут постепенно растворялось в тёплой, расслабленной атмосфере. Кассиан отпил из своего бокала и посмотрел на Машу задумчивым, немного отстранённым взглядом.

— Знаешь, — начал он тихо, — я тут подумал. Мы столько времени говорим о моём мире, о его опасностях, о твоём проклятии... А о твоём мире я почти ничего не знаю. Каков он? Тот, откуда ты пришла?

Вопрос застал Машу врасплох. Она отложила вилку, глядя на мерцающие в бокале блики.

— Он... другой. Совсем. — она с лёгкой улыбкой покачала головой. — Там нет сирен в салонах красоты, нет охотников на нечисть и нет машин, которые рычат, как звери. Там есть... офисы. Пробки. Кофе навынос. И серое небо, но не из-за туч, а из-за смога.

— Офисы? — Кассиан нахмурился, явно пытаясь представить. — Это что-то вроде канцелярии при магистрате, где пишут доносы друг на друга?

Маша рассмеялась.

— Ну, примерно. Только вместо доносов — отчёты. Много-много скучных отчётов. И начальник, который вечно не в духе. Почти как ты, — она подмигнула ему. — Но без риска быть съеденным за опоздание.

Он фыркнул, но в его глазах плескалось любопытство.

— А что там... приятного? Кроме отсутствия риска быть съеденным.

— Простые вещи, — задумчиво сказала Маша. — Утренний кофе. Прогулка в парке, где поют обычные птицы. Шум дождя за окном. Фильмы по телевизору. Запах свежескошенной травы. Бабушкин пирог с яблоками... — её голос дрогнул на последних словах, и она потупила взгляд.

Кассиан наблюдал за ней, и его выражение лица стало мягче.

— Звучит... мирно.

— Иногда слишком мирно, — призналась она. — Иногда так хотелось чего-то... большего. Как в бабушкиных сказках. — Горькая ирония этой фразы висела в воздухе.

Он помолчал, давая ей собраться с мыслями.

— А ты хотела бы вернуться? — спросил он наконец, и его голос был лишён всякой насмешки. Это был честный, прямой вопрос. — Когда всё это закончится. Когда мы снимем проклятие. Ты вернёшься в свой мир с офисами и... кофе навынос?

Маша подняла на него глаза. Она видела в его взгляде не просто любопытство. Там была какая-то иная, напряжённая нота. Почти что... надежда на отрицательный ответ.

Мысль о возвращении, которая раньше казалась единственным светом в конце тоннеля, теперь вдруг потеряла свою былую яркость. Она представила свою старую квартиру, пустую и тихую. Свой старый офис, свою старую жизнь. И затем она посмотрела на него — на этого колючего, сложного, невыносимого и самого настоящего человека из плоти и крови, который сидел напротив.

— Я не знаю, — тихо и честно ответила она. — Раньше я была уверена, что да. Но теперь... Теперь здесь есть вещи, которые... которые я, возможно, не хочу оставлять.

Она не назвала эти «вещи» по имени, но они оба знали, о чём речь. Воздух между ними снова сгустился, наполнившись невысказанным.

В этот момент с очередным блюдом — лёгким десертом из засахаренных цветов и воздушного мусса — появилась Хана. Её зоркие глаза мгновенно оценили атмосферу за столом, и на её мордочке расцвела довольная, понимающая улыбка.

— Всё хорошо? — прощебетала она, расставляя тарелки. — Я вижу, вы находите общий язык. И не только за столом.

— Хана... — с лёгким предупреждением в голосе начал Кассиан, но без привычной раздражённости.

— Ладно, ладно, я уже ухожу! — она подняла ручки в жесте капитуляции. — Просто наслаждайтесь. И помните, — она снова подмигнула Маше, на этот раз уже не скрываясь, — лучшие сделки часто заключаются не на бумаге.

С этими словами она снова скрылась за занавесом.

Кассиан покачал головой, глядя ей вслед.

— Неутомимая.

— Но её десерт выглядит потрясающе, — Маша, стараясь вернуть лёгкость, взяла свою ложку. — Думаешь, в нём есть скрытый смысл?

— В Ульгаррате во всём есть скрытый смысл, — он взял свою ложку и потянулся к её десерту. — Но иногда... иногда розовый зефир — это просто розовый зефир. Дай попробовать.

— Ага, и потом ты будешь рассказывать муравьеду о своих секретах? — рассмеялась она, отодвигая тарелку, но не слишком настойчиво.

— Обещаю, муравьеду ничего не расскажу, — он с притворной серьёзностью пообещал, зачерпывая немного её мусса. И в его улыбке, в его спокойном, тёплом взгляде, Маша увидела то, чего никогда не видела прежде — мир. И это было прекраснее любого приключения.