Дело 13. Проклятая ассистентка

Глава 41

Он спрыгнул с койки, пошатнулся, но быстро обрёл равновесие. И прежде чем Маша успела что-то сказать, он резко шагнул к ней, обхватил её за талию и притянул к себе в такое сильное, почти болезненное объятие, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Он вжался лицом в её шею, его дыхание было горячим и прерывистым.

— Я думал… — он не договорил, просто сжал её ещё сильнее.

Маша обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя дрожь, проходящую по его спине. Не от страха. От ярости. От горя. От облегчения.

— Я испугалась, — прошептала она ему в ухо, и её голос дрогнул. — Когда их увидела… когда тебя принесли… Я так испугалась.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Его ладони лежали на её щеках, большие пальцы стирали непрошеную слезу, скатившуюся по её коже.

— Со мной ничего плохого не случилось бы, — сказал он тихо, но с такой непоколебимой уверенностью, что ей захотелось верить. — Потому что у меня есть ты. Мы же команда, верно? — В его словах была попытка шутки, но взгляд был смертельно серьёзным. — И, как выясняется, ты весьма опасна в гневе. Особенно с каблуками в руках.

Он наклонился и быстро, почти нежно, прикоснулся губами ко её лбу. Это был не поцелуй страсти. Это была печать. Клеймо. Признание.

Он отстранился, но его руки остались на её плечах, как будто он боялся, что она растворится, если он её отпустит. На его лице шла война — ярость, холодная решимость и та самая тень ужаса, которую Маша заметила у него в глазах, когда он понял, о ком говорит гоблин.

— Нужно бежать, — сказал он, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Сейчас. Пока не подняли тревогу.

— Кассиан, — тихо, но настойчиво начала Маша, заставляя себя говорить, хотя каждая клетка тела кричала о том же. — Там… наверху. Я видела… — Она сглотнула комок в горле. — Там башня. И… коконы. Сотни. И… твои родители. Они там. Живы. В самом центре.

Он замер. Весь. Казалось, даже воздух перестал выходить из его лёгких. Его пальцы впились ей в плечи так, что стало больно.

— Что? — это было не слово, а выдох, полный леденящего неверия.

— Кассиан-старший. И Морган. Я видела их лица. Они… заключены. В синих коконах. А внизу… там пульсирует что-то чёрное. Большое. Оно… оно, кажется, ими питается. Всеми кто там…

Она видела, как его лицо медленно каменеет. Мышцы на скулах заиграли, челюсть сжалась так, что стало слышно скрип зубов. Он закрыл глаза, резко, будто пытаясь стереть нарисованную ею картину. Голова его медленно закачалась из стороны в сторону, движение было тяжёлым, полным отчаяния.

— Нет, — прошептал он. — Нет, я не смогу. Я не смогу на это посмотреть, Мэри. Если я увижу их там… — он не договорил, но Маша поняла. Если он увидит их беспомощными, если это подтвердится, всё его хладнокровие, вся его стратегия могут рухнуть под грузом личной боли. — Но… но нам нужно что-то придумать. Мы не можем их оставить.

Он резко развернулся, отойдя от неё, и его взгляд забегал по комнате, выискивая, анализируя, просчитывая. Он начал методично, с лихорадочной скоростью рыться на столах, сбрасывая в сторону склянки, листая пергаменты, ощупывая инструменты. Казалось, он ищет хоть какую-то зацепку, слабину в обороне этого места, любой намёк на то, как работает эта чудовищная система.

— Как ты вообще сюда попала? — бросил он через плечо, не отрываясь от изучения какого-то чертежа с анатомическими схемами. — Есть ли путь назад? Этим же путём можно выбраться?

Маша отрицательно покачала головой, подходя к нему.

— Нет. Проход закрылся за мной. Он был… односторонним.

Он пробормотал что-то невнятное под нос, что, вероятно, было очень крепким ругательством, и продолжил поиски. Его движения были резкими, почти отчаянными. Маша словно видела, как бегут мысли у него в голове, сталкиваясь и отскакивая друг от друга.

«Как выбраться? Как спасти их? Как не стать следующим экспонатом? Как убить то, что питается душами?»

Внезапно его взгляд упал на её руку, всё ещё прижатую к груди, где на ладони алела запёкшаяся царапина. Он резко замер, и все его напряжение сменилось мгновенной, ледяной паникой другого рода. Он в два шага оказался рядом, схватил её за запястье и поднял её ладонь к свету.

— Это что? Откуда? Они тебя ранили? — его голос был резким, в нём звенела сталь

— Нет, нет, — поспешно успокоила его Маша, пытаясь высвободить руку. — Это я сама. Там, в зеркальной комнате… Чтобы открыть проход. Нужна была… кровь. Моя кровь. Иначе оно не пропускало.

Он долго смотрел на порез, его пальцы осторожно касались краёв ранки, будто проверяя её реальность. Паника в его глазах сменилась чем-то более сложным — облегчением, смешанным с новой тревогой.

— Твоя кровь… — повторил он задумчиво. — Кровь Ван Холта. Ключ. Это логично. Чёрт.

Он отпустил её руку и снова принялся расхаживать по комнате, но теперь его шаги были сосредоточеннее, мысли — более структурированными.

— Меня схватили, когда я попытался спуститься через служебный ход за кухнями. Думал, будет тише. Оказалось, они ждали. Или просто охрана там плотная. — Он метнул взгляд на дверь, через которую его втащили. — Пока неясно, знает ли сам старый упырь, что я здесь. Могли просто сдать на переработку «незваного гостя» по стандартной процедуре. Но если он в курсе… тогда всё ещё хуже. Он будет играть с нами.

Маша молча наблюдала за ним. Её собственный мозг, перегруженный ужасом и адреналином, отказывался выдавать гениальные планы. Она могла только смотреть на него — на этого человека, который сейчас был её единственным якорем в этом безумии, и чувствовать, как её сердце сжимается от боли за него и от страха за них обоих.

И тут её взгляд, блуждавший в поисках хоть чего-то полезного, скользнул к приоткрытой двери лаборатории, через которую они втащили Кассиана. В щели, в полумраке коридора, она уловила движение. Тень. Не грузная, как у амбалов, и не суетливая, как у гоблина. Плавная, бесшумная. И она приближалась.

— Кассиан, — прошептала она, но он, уставившись в схему на стене, не услышал.

Тень заполнила дверной проём. И вошла внутрь.