30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 5

Возвращение в лагерь, ознаменовалось сразу несколькими яркими событиями. Часть оруженосцев тут же была посвящена в рыцари, а поскольку ими удостоились стать не все, то я видел радость одних и разочарование других. Мне ни одно, ни второе не грозило, я уже был рыцарем, поэтому я спокойно поехал к себе, чтобы наконец снять с себя насквозь мокрую одежду и расседлать Телекуша, который в отличие от меня был совершенно спокоен, ему явно подобные битвы были не в новинку.

Рядом с палаткой я застал блюющего Людовика, с крайне бледным видом, подсказавшим мне, что парень заработал сотрясение мозга после падения с лошади. Пришлось брать всё в свои руки.

— Так, быстро вернулся на кушетку! — приказал я и не слушая его, позвал слуг герцога, чтобы помогли мне с ним и вызвали врача, а пока тот не пришёл, прочитал парню краткую лекцию по тому, что ему можно делать, а чего делать не стоит.

Прибывший доктор осмотрел парня, выписал ему какие-то порошки и почти слово в слово повторил то, что я недавно сказал, я же заработал удивлённый взгляд недоумённого парня.

— Так всё, лежи, блевать вот тазик, — показал я ему на ёмкость, — а я займусь Телекушем.

— Спасибо сеньор Иньиго, вы спасли мне жизнь, — слабым голосом проговорил Людовик, на что я просто отмахнулся рукой.

— Я подумал, что если тебя убьют, то никто мне еду больше носить не будет, — пошутил я, — а я даже не знаю, где её выдают в вашем лагере.

Глаза парня, принявшего всё за чистую монету, округлились, на что я фыркнул и пошёл к своему скакуну, терпеливо дожидающегося меня у палатки.

— Ну ты сегодня молодец, конечно, — обратился я к нему, а голубой глаз на меня презрительно скосился, — извини конечно, что дернул тебя, но сам видел Людовика едва не пригвоздили копьём к земле.

Вид коня говорил «а мне какое до этого дело», так что мне пришлось позвать слуг, чтобы помогли мне его расседлать, поскольку если ещё сил на то, чтобы сесть в седло мне хватало, то возиться с упряжью мне банально не хватало роста.

Правда вместо слуг появился сам герцог Анжуйский, тоже ещё в доспехах, в окружении своих рыцарей, и очень довольный.

— Иньиго! — он радостно вскрикнул, видя, что я занимаюсь конём, — потрясающий бой! Ты видел? Мы просто смяли миланцев всего за две атаки.

— Ваша светлость, — я иронично на него посмотрел, — простите, что буду занудлив и немного испорчу вам настроение, но всё что я видел в этом бою, так это задницу вашего коня.

Мой ответ на минуту погрузил всех в недоумённое молчание, а затем раздавшийся хохот со всех сторон показал мне, что сердиться на меня за эту шутку точно никто не будет.

Вот и Рене д’Анжу, вытирая обильно выступившие слёзы из глаз, наклонился вниз, отстегнул с обоих сабатонов, крепившиеся к ним ремешками шпоры и протянул их мне.

— Как я и обещал, подарок.

Серебряные шпоры были в засохшей крови и прилипшей земле, с погнутыми лепестками, но я прижал их к груди и поклонился.

— Для меня это большая честь, ваша светлость.

— Я видел Иньиго, как ты спас Луи, — спокойно кивнул он мне и объяснил свой жест остальным, поскольку видел то удивление, которое воцарилось вокруг. Всё же дарение рыцарем своих шпор было крайне редким явлением, даже на поле боя.

Он обратился к остальным своим вассалам.

— Вы все знаете, что маркиз де Мендоса сел на лошадь всего две недели назад, а меч взял в руки всего пару раз. Не это ли пример личной доблести рыцаря, когда он бросился спасать своего товарища, наплевав на собственную жизнь?

Французы вокруг одобрительно загудели и подарок герцога уже не казался им чрезмерным.

Герцог Анжуйский повернулся снова ко мне и стал серьёзным.

— Я не знаю будущего, его знает только Бог, но Иньиго на этом я считаю твоё посвящение в рыцари оконченным. Я научил тебя верховой езде, обучил держать меч и дал тебе твою первую битву, и если ты по-прежнему хочешь стать настоящим рыцарем, то ищи себе учителей, друзей, врагов и со временем, всё к тебе придёт.

Его слова пробрали насквозь не только меня, я видел, как и другие оруженосцы с восхищением посмотрели на герцога, а мне лишь оставалось низко поклониться ему и сильнее прижать к груди его подарок.

— Я обязательно последую вашему совету, ваша светлость, — ответил я, — и всегда буду помнить своего наставника.

Он улыбнулся, подошёл ближе и обнял меня.

— Сегодня пир по случаю победы, я хочу, чтобы ты сидел от меня по правую руку, — просто сказал он и отпустив, пошёл к себе, оставляя меня в полном недоумении, за что мне такие почести, если я толком ничего и не сделал в бою.

Это непонимание происходящего объяснил мне граф де Лаваль, который подошёл ко мне, поздравил с подарком герцога и тихо прошептал.

— Людовик, внебрачный сын Рене. Об этом мало кто знает, так что не удивляйтесь маркиз его реакции. Вы спасли сына, которого он очень любит.

Оставив меня окончательно офигевать от произошедшего, граф с улыбкой пошёл вслед за герцогом.

Граф Латаса подъехал к дому, который Иньиго снимал для них в Генуе. Очередное путешествие и миссия, которую он сам изначально считал провальной, была тем не менее выполнена и ему хотелось поскорее рассказать Иньиго о том, как прошла свадьба Паулы.

Все признаки того, что маркиз был дома были налицо: повозка, личная охрана, негр, к которому Сергио и обратился.

— Джабари, где маркиз?

Негр поклонился дворянину и грустно показал рукой куда-то в сторону западных городских ворота.

— Где-то там, ваше сиятельство.

Его ответ настолько изумил Сергио, что он едва не упал, спускаясь с коня.

— Не понял, — граф удивлённо посмотрел на личного телохранителя маркиза, — почему тогда он там, а ты здесь?

К ним подошли лейтенанты личной охраны, тоже выглядевшие весьма невесело.

— Фабио, ты тоже тут? — удивился граф Латаса, — я не понимаю, а с кем тогда Иньиго?

— Ни с кем, ваше сиятельство, — тяжело вздохнул тот, — сеньор Иньиго две недели назад, поехал к французам и приказал нам всем оставаться в городе.

Сергио недоумённо посмотрел на наёмника.

— С ним нет ни охраны, ни слуг?

Тот кратко кивнул.

— Похоже его очередная сумасбродная идея, — вздохнул граф, — что вообще происходит? Почему город такой взбудораженный?

— Вчера была битва, ваше сиятельство, — ответил лейтенант наёмников, — генуэзцы вместе с французами разбили миланцев и город празднует эту великую победу.

До Сергио стало доходить, что явно всё это не обошлось без участия его маленького друга, так что надо было побыстрее узнать, как у него дела.

— Я поеду в лагерь к французам, — решил он, возвращаясь к коню, — заодно узнаю, как у него дела.

— Ваше сиятельство, пришлите нам хоть весточку, — взмолился Фабио, — как там сеньор Иньиго?

Граф Латаса хмыкнул.

— Я-то уж точно буду поответственнее его самого, Фабио, конечно пришлю.

Оставляя со своим обещанием радостных наёмников, Сергио поехал к лагерю французов, который было видно, только выехав из городских ворот.

— И во что он там опять ввязался? — пробормотал Сергио, которому свадьба Паулы с присутствием на ней короля уже не казалась чем-то интересным и свежим.

Пир продолжался второй день и только на нём я узнал, как проходила битва и как именно мы победили. Несмотря на предупреждение дожа, что генуэзцы объединились с французами, миланцы решили принять бой, и поначалу всё шло привычно, нападающие теряли больше, чем обороняющиеся, но вот тот прорыв герцога, в котором поучаствовал я сам, стал переломным моментом, смявшим ряды пехоты, а затем генуэзцы, возглавляемые самим архиепископом, обойдя справа, напали на лагерь врага. К моему большому удивлению, я узнал, что командиром миланцев был мой недавний знакомый Роберто Сансеверино д’Арагон, которому вместе с Алессандро Сфорца я задолжал арбалетный болт, всаженный в моё тело в Неаполе.

Миланцы, после этих двух ударов предпочли сохранить остатки кавалерии и оставив пехоту умирать, отступили. Догонять их герцог не стал, сосредоточившись на грабеже их лагеря, захватив там приличное количество добычи и войсковую казну.

Так, я впервые сильно повлиял на историю, поскольку в реальности, наоборот, миланцы вместе с генуэзцами откинули французов, но моя сделка с герцогом Анжуйским должна была нивелировать эту победу. Он хоть и победил, но после подписания с нами торгового договора, возвращался в Прованс, отдавая свои войска сыну, который сейчас воевал против Неаполя.

Герцога по идее вообще не должно было здесь быть, но видимо я слишком сильно ударил по его самолюбию, выкинув французов из Генуи, так что мстить примчался он сам, что вышло для меня даже лучше, поскольку я с ним познакомился лично. Рене д’Анжу мне очень понравился и как дворянин, и как человек. Редко, когда я встречал настолько широкой души людей, да ещё и облечённых такой властью, так что отлично понимал французских рыцарей, его вассалов, которые в нём души не чаяли и были готовы умереть за него по всего одному слову.

— Иньиго, — вырывая меня из раздумий, пьяный Рене д’Анжу поманил меня рукой.

Я на второй день пира сидел далеко от него, поскольку был не единственным, кто отличился в битве, так что встал и подошёл ближе.

— Идём, я хочу тебе кое-что показать напоследок, — тяжело поднялся он, пьяно шатаясь.

Я предложил ему руку, но он отмахнулся и пошёл из шатра наружу.

— Приехал мой второй доктор, он же астролог, — объяснял он, когда мы шли к его палатке, — я хочу, чтобы он составил для тебя прогноз.

— Зачем? — удивился я, — и это точно одобряется церковью?

Герцог Анжуйский удивлённо она меня посмотрел.

— Ты настолько набожен?

— Это конечно да, но поскольку мне никто никогда не делал прогноз, то мне интересно, — с улыбкой поклонился я, — хотя конечно потом придётся вымаливать для себя прощение у Господа.

Он улыбнулся.

— Я делаю ровно также, — кивнул он и показал мне заходить первым.

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Посыпались на меня сообщения, едва я ступил на порог его жилища. Это было так же неожиданно, как и с той монетой в селе с лжеоборотнем, что я запнулся о порог и чуть не упал.

— Выпил я, а пьяный ты? — засмеялся Рене д’Анжу, удерживая меня от падения.

— Мы пока шли, вы на меня надышали, ваша светлость, — отшутился я, заставив его рассмеяться.

Внутри нас ждал пожилой человек, который при нашем появлении встал и низко поклонился.

— Жан де Сен-Реми, маркиз де Мендоса, — кратко представил он мне его и показал сесть на простой табурет, сам сел рядом.

— Жан, составь прогноз для моего друга, — попросил герцог, — мне бы хотелось знать, что его ждёт в будущем.

— Я много раз вам говорил, ваша светлость, — терпеливо поправил его он, доставая из кожаной сумки шкатулку, на крышке которой я и увидел вставленную в крепления монету, которая и вызвала на меня водопад системных сообщений, — что я не предвижу будущее, это попросту невозможно, и все кто говорит обратное, просто шарлатаны. Я лишь беру опыт прошлых поколений и применяю его с учётом того, под какой звездой родился человек.

— Ваше сиятельство, когда вы родились? — спросил он меня, — будет отлично, если скажете ещё и час вашего рождения.

Я это прекрасно помнил, так что назвал. Он кивнул, достал из шкатулки карты, затем схему небосвода и бумагу с чернилами. Затем стал их раскладывать, что-то записывая, бормоча при этом себе под нос. Пока он это делал, я полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать, что есть в истории на этого человека, и какого же было моё удивление, когда я узнал, что не только есть, но и ещё передо мной оказался дедушка Нострадамуса, да, того самого.

— «Монета похоже перешла к нему по наследству, — понял я, что возможно успехи этого астролога связаны больше с её возможностями, а не способностями самого человека и судя по всему, это и есть та французская монета, что была мне нужна. Нострадамус точно оставил своими предсказаниями большой след в истории человечества, так что с большой долей вероятности, это именно то, что мне и нужно. Не обязательно мои предположения правильны, я конечно ещё открою ломбарды и банки во Франции, поищу монеты на всякий случай, но почему-то у меня было внутреннее убеждение, что это именно она».

— Мне нужно посмотреть на небо, — астролог поднялся с места, и вооружившись примитивной подзорной трубой, вышел из палатки.

— А мне нужно отлить, — хохотнул герцог и тоже поднявшись, пошёл за угол палатки, и я вскоре услышал знакомое журчание.

Я остался на минуту или больше один, а напротив меня лежала шкатулка с нужной мне монетой на крышке. Судя по тому, как оба спокойно реагировали на то, что она там есть, они не знали о её возможностях, иначе никогда в жизни бы не только бы её не показали на людях, но ещё и не оставили бы её на виду. Так что я не колебался, быстро сдёрнув цепочку с простым шекелем с шеи, выдавил с креплений монету, и перегнувшись через столик, пальцами подцепил нужную мне. Силы у меня после трансформации нейроинтерфейса было столько, что я вытянул её из слабеньких креплений, которые просто разогнулись. Я тут же закинул эту монету в рот, поместив её за щёку, а свой простой шекель вставил в крепления шкатулки, пальцем же надавив на них, чтобы они обратно удерживали монету. На всё про всё у меня ушло чуть меньше минуты, так что, когда вернулся сначала герцог, а затем астролог, я уже сидел, как и сидел, скучающе смотря в потолок.

Жан Сен-Реми продолжил заполнять графики, таблицы, время от времени касаясь шкатулки. Я так понял, он делал это не осознанно, скорее по привычке, поскольку так у него получались предсказания лучше, но если это раньше и работало, то после изъятия монеты становилось попросту бесполезным действием.

— «Прости Нострадамус, — вздохнул я про себя, уже догадавшись откуда у внука этого астролога был дар предвидения, — но похоже не в этой реальности».

— Готово, ваше сиятельство, — он протянул мне лист бумаги и задумчиво отметил, — странно то, что в отношении вас я не почувствовал ничего необычного. Вас ждёт простая и спокойная жизнь.

Герцог изумлённо посмотрел на него, затем забрал у меня листок, прочитав, что там написано.

— Странно, ты уверен Жан, что составил всё правильно? — удивился он, — если уж кого можно назвать необычным, так это маркиза и предсказывать ему скучную судьбу обычного дворянина прямо не укладывается у меня в голове.

Астролог был явно смущён своим вердиктом, так что замялся, а я догадываясь отчего у него так вышло, постарался быстрее сгладить момент.

— Думаю, я слишком маленького роста, чтобы звёзды меня заметили, ваша светлость, — пошутил я, — мне видимо надо немного подрасти, чтобы месье Жан составил более точный прогноз.

Смущённый астролог тут же схватился за мою идею и закивал.

— Это вполне возможно ваша светлость, нужно будет попросить маркиза приехать к нам через пару лет, тогда возможно новая астрологическая карта для него будет более точна.

Герцог успокоился от его слов и повернулся ко мне.

— С тебя обещание Иньиго, что приедешь ко мне в гости.

— И я с лёгким сердцем вам его даю, ваша светлость, — поклонился я ему, — но сначала, я как и пообещал вам, стану сильнее.

Он довольно кивнул, затем зевнул и я тут же поднялся.

— Думаю мне пора, спасибо за этот интересный опыт ваша светлость, мастер Жан, — поклонился я обоим.

— До завтра Иньиго, — кивнул мне Рене д’Анжу, перебираясь с табурета на простую кровать, и почти сразу же засыпая.

Я же, попрощавшись ещё раз с астрологом пошёл к себе, радостный оттого, что во Францию мне ближайшее время ехать не придётся, монета сама нашла меня, благодаря моему знакомству с герцогом Анжуйским.

При приближении к своей палатке я с изумлением заметил знакомого коня.

— Сергио здесь? — удивился я, ускоряя шаг.