30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 26

11 мая 1462 A . D ., Хита, королевство Кастилии и Леона

— Ваше преосвященство, рад вас снова видеть, — Бернард поклонился и поцеловал протянутый перстень на руке епископа.

— Барон, — тот в ответ улыбнулся, — позвольте ещё раз поздравить вас с титулом.

— Благодарю, ваше преосвященство, — швейцарец склонил голову.

— Вы прибыли к нам от Иньиго? — епископ показал на небольшой дворец, который они заняли в Хите, после того как король лишил род владений в Гвадалахаре.

— И да, и нет ваше преосвященство, — туманно ответил Бернард, — послал меня сюда действительно Иньиго, но по воле короля.

Ответ бывшего солдата удивил Педро, и он даже остановился.

— Какого короля, позвольте полюбопытствовать, сеньор Бернард? А то Иньиго у нас личность слишком разносторонняя и служит всем подряд.

— Я бы лучше сказал ваше преосвященство, что маркиз служит тем, у кого ему выгодно служить, — заметил швейцарец, — но в данном случае речь идёт про вашего короля, Его высочество Энрике IV.

— Я слышал, что Иньиго при дворе, привёз инфантов, — покивал головой епископ, но тут их прервали.

На пороге дворца появился глава рода де Мендоса.

— У тебя гости брат? — поинтересовался он, видя неизвестного дворянина рядом с епископом.

— У нас гости, Диего, — улыбнулся священник, — ты видел этого сеньора раньше на службе у Иньиго, но сейчас он стал бароном Форментерским. Прибыл по поручению маркиза Балеарского, но от имени короля.

Такая рекомендация изумила маркиза де Сантильяна, но он кивнул, приветствуя Бернарда.

— Прошу вас в дом барон, слуги приготовят вам покои.

— Я останусь только на одну ночь, ваше сиятельство, — неожиданно ответил тот, — в Сеговии неспокойно, так что я бы хотел выполнить порученное мне задание и вернуться обратно.

— Что-то случилось? — оба Мендоса обеспокоенно переглянулись.

— Небольшая измена, — улыбнулся Бернард, изумляя их ещё больше, — собственно поэтому я и здесь.

— Прошу тогда в зал для переговоров, — глава рода Мендоса пригласил гостя следовать за ним.

Барон Форментерский быстро рассказал им о произошедшем в королевском замке и рассказал, что придумал Иньиго, чтобы компенсировать то, что скорее всего маркиз де Вильена после освобождения, снова затеет бучу.

Оба Мендоса снова переглянулись.

— Вы утверждаете барон, что именно Иньиго, предложил королю вернуть нам владения в Гвадалахаре и призвать нас ко двору, из опалы? — решил уточнить маркиз де Сантильяна.

— Да, ваше сиятельство, изначально это предложил сеньор Иньиго, его поддержал архиепископ Толедо, поэтому король и прислушался к их предложению, — кивнул Бернард, которого заставили назубок заучить, как и что говорить родным Иньиго.

— А вы не знаете барон, кто ещё вернётся из опалы? — поинтересовался у швейцарца епископ Калаорры.

— Бельтран де ла Куэва, ваше преосвященство, — тут же ответил тот, — гонец за ним выехал ещё раньше, чем это сделал я.

— Что же, благодарим вас барон, за столь значимые для нашего рода сведения и главное, что лично доставили их нам, — вздохнул Диего, — и конечно мы примем решение Его высочества и вернёмся в Гвадалахару и Сеговию.

— Что-то передать вашему сыну, ваше сиятельство? — поинтересовался тот.

— Этот вопрос мы решим на собрании рода барон, так что ответа маркизу Балеарскому от нас не будет, — холодно ответил маркиз де Сантильяна на этот вопрос.

Швейцарец склонил голову, принимая ответ.

— Ещё раз благодарю вас, что привезли столь ценные сведения барон, — Диего решил немного сгладить обстановку, — отдохните, я распоряжусь чтобы вам предоставили слуг, вина, женщин, в общем всё, что потребуется вам и вашим людям.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — склонился тот и слуга, которого вызвал маркиз увёл гостя, оставляя обоих Мендоса в комнате, в глубокой задумчивости.

— Проклятый Иньиго, — глава рода покачал головой, — и что мне сейчас делать? О его поступке вскоре узнают все, и я буду казаться неблагодарной сволочью, если не приму его обратно в род, как полноценного члена семьи.

— Заверю тебя брат, что так оно и будет, поскольку я первый буду об этом рассказывать всем своим знакомым, — епископ строго посмотрел на старшего брата, — ты знаешь моё отношение к вашей вражде. Она давно превратилась в деструктивную для всего рода, но глава ты, а я лишь могу просто напомнить тебе, как много Иньиго сделал для того, чтобы фамилия Мендоса звучала во многих домах Европы, не говоря уже о Риме. Его знакомства там, пугают порой даже меня.

— Я подумаю Педро, — вздохнул Диего, — ситуация и правда непростая.

— Хорошо, а я пока, пойду развлеку гостя, мы давно с ним знакомы, — кивнул епископ и поспешил из комнаты.

Глава рода же отправился на женскую половину дворца, зайдя к жене, которая молилась.

— Диего? Что-то случилось? — закончив и трижды перекрестившись, она повернулась к мужу.

— Иньиго случился. Опять, — вздохнул он.

— Что в этот раз? — жена поджала губы, даже не переспрашивая, какой из сыновей снова так отличился, что к ним приехал гонец из Сеговии.

— Вернул нас из опалы в Гвадалахару и дворец короля, — ответил он, вызывая изумлённый возглас со стороны Брианды.

Женщина задумчиво посмотрела на мужа.

— И ты ищешь у меня сил, чтобы его простить? — поинтересовалась она, — об этом сразу станет многим известно.

— Его не просто придётся простить, — покачал головой глава рода, — принять обратно в семью, обласкать и показать всем, как мы его ценим.

— Этим ты подашь плохой пример тем из рода, кто захочет, как и он бунтовать против тебя и семьи, — справедливо заметила Брианда.

— Мы тогда можем им сказать, что они могут совершить нечто подобное, и мы их тоже простим, — пожал плечами Диего, — я что-то не видел желающих, кроме старшего Иньиго, трудиться на благо рода.

— Он твой наследник, — гордо ответила Брианда, — это его долг!

— Так что насчёт младшего? — Диего внимательно посмотрел на жену, — мне не хочется принимать решение, не выслушав твоё отношение к этому.

— Делай что должен, как глава рода, мой муж, — женщина спокойно посмотрела на него, — я поддержу тебя в любом случае, даже если нужно будет притвориться любящей мамой для этого существа.

— Благодарю тебя, любовь моя, — Диего благодарно посмотрел на жену, поднялся и подойдя, поцеловал её в лоб, — твоя поддержка важна для меня, особенно когда приходится принимать такие непростые решения.

— Ты вернёшь его обратно в род, со всеми правами? — поняла правильно она его слова.

— Другого не поймут наши союзники, — кивнул он.

— Хорошо, так тому и быть, — спокойно приняла жена решение главы рода.

20 мая 1462 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика

Сергио, едва въехав в некогда цветущий и красочный город, сразу понял, что и здесь настали не очень хорошие времена. Толпы беженцев разных сословий, гомон на разных языках, всё говорило о том, что чума и проказа наступали со стороны Миланского герцогства и люди бежали, ища убежища у соседей. Он уже знал, что на границе объявили карантин и никого не пускали больше из заражённых областей, все кто успел сюда приехать, сделали это в самом начале эпидемии.

Всё ровно тоже, что происходило во всех крупных городах, которые он проезжал на пути сюда. Двойные эпидемии были крайне редки, а потому так опустошительны. Ему рассказывали новости, что в самом Милане умерла уже треть от всего населения, настолько всё там было плохо. Правда это была или нет, он не знал, но дворяне, с которыми он знакомился на постоялых дворах, клялись именем Господа, что они не врали.

Доехав до дворца Медичи, он невольно усмехнулся, поскольку и тут было многолюдно, хотя раньше казалось, что дворец огромен. Но нет, его явно сейчас не хватало для всех гостей, поскольку в парке стояли шатры, возле которых суетились слуги.

Их небольшой отряд привлёк внимание и один из солдат охраны вышел за ворота.

— Синьор? — поклонился он человеку, который выделялся среди всех прибывших своим скакуном и богатой одеждой.

— Граф Латаса, к синьору Джованни Медичи, от маркиза де Мендосы, — кратко представился он и солдат с поклоном, позвал слугу и тот, сразу же умчался в дом.

Встречать графа вышел сам Джованни Медичи, который с обеспокоенной улыбкой быстро пробежался по лицам, и явно расстроился, не увидел одной определённой.

— Добрый день, граф, — кисло поздоровался с ним Медичи, и Сергио его прекрасно понимал.

— Добрый, синьор Джованни, — он поздоровался с наследником банкирского дома, — не печальтесь, Иньиго хоть и не смог приехать лично, но у меня добрые новости от него.

— Он согласен на мир? — быстро поинтересовался Джованни Медичи.

— Более того, он прощает герцога и его сына, а также предлагает им помощь продуктами и тем, что им нужно, чтобы победить эпидемию чумы, — спокойно сказал Сергио.

Медичи изумлённо посмотрел на графа, но затем понимание пришло к нему.

— И сколько эта милость Иньиго будет стоить герцогу Милана? — улыбнулся он.

— Для этого я и здесь, синьор Джованни, — кивнул Сергио, — торговаться.

— Просто камень с души, граф, — облегчённо вздохнул Джованни Медичи, — я сам убеждал отца, что Иньиго ввиду возраста и эмоций, будет добивать Милан.

— Самое интересное, синьор Джованни, что я и барон Форментерский убеждали маркиза именно это и сделать, — признался Сергио, — но он сказал, что для него будет полезнее, наоборот, простить герцога, правда за большие деньги.

Джованни Медичи удивлённо покачал головой.

— Наш мальчик растёт.

— Вы даже не представляете как, синьор Джованни, — вздохнул граф Латаса, — но об этом я расскажу только вам и синьору Козимо.

— Конечно, проходите ваше сиятельство, — Джованни показал на дом, — простите, что устроим только вас, у нас много гостей, но для вашего сопровождения мы поставим дополнительные шатры.

— Я понимаю, синьор Джованни, город полон приезжих, — понимающе кивнул Сергио.

— Простите, я передам вас дворецкому, а сам пойду обрадую новостями, что вы привезли, отца, — извинился Медичи и передал графа управляющему дворца, который тут же стал спрашивать Сергио о его предпочтениях в устройстве.

Будучи на службе у Иньиго последние несколько лет, Сергио проводил большую часть времени в бесконечных путешествиях, представляя его интересы, так что его потребности стали весьма скромными, о чём он и сказал дворецкому, который с поклоном заверил его, что тогда он устроит его не хуже остальных гостей.

Несколько дней потребовалось на то, чтобы его принял ввиду бесконечной загрузки работой Козимо Медичи, но когда встреча состоялась, граф рассказал им причину отсутствия на переговорах самого Иньиго, занятого интригами при кастильском дворе, а также их предварительные условия к герцогу Милана. В свою очередь Медичи переговорили об этом с Франческо Сфорца, и только ещё через неделю состоялась общая встреча. За всё время нахождение во дворце, Сергио ни разу не пересёкся ни с герцогом, ни с его сыном, хозяева дворца строго за этим следили, чтобы не дай бог не случился ещё один конфликт.

Сергио надел всё самое лучшее и дорогое, что у него было и провожаемый слугой, прошёл в зал, где находились два флорентийца и два миланца.

Герцог и его подручный сидели на одном краю прямоугольного стола, графу видимо нужно было сесть за другой, а Медичи, как нейтральная сторона, сели посредине.

Джованни Медичи представил Сергио, как представителя на переговорах со стороны маркиза де Мендосы миланскому герцогу, как старшему по титулу, который посмотрел на него угрюмым взглядом через кустистые брови, а затем наоборот, уже Франческо Сфорца, представили графу Латаса.

— Синьоры, — слово первым взял Козимо Медичи, — позвольте мне начать мирные переговоры между его светлостью, герцогом Франческо Сфорца и его сиятельством, маркизом Балеарским. Ни у кого нет возражений?

Правитель Милана покачал головой, граф Латаса тоже.

— У меня только один вопрос, почему маркиз сам не приехал на эту встречу, — густым и уверенным голосом поинтересовался Франческо Сфорца у Сергио, — он испугался меня?

— В Кастилии случился небольшой бунт, и Иньиго помогает королю из него выпутаться, ваша светлость, — ответил Сергио спокойным голосом, — он просил передать вам его самые глубочайшие извинения, но его долг, как вассала, не позволил ему покинуть короля в столь сложное время.

— Насколько я помню, маркиз вассал Арагонской короны? — проявил осведомлённость герцог.

— Всё верно, ваша светлость, — Сергио пожал плечами, — но с недавних пор, ещё и дал присягу короне Кастилии.

— Слуга двух синьоров? — иронично, но с явной поддёвкой поинтересовался герцог.

— Если быть точнее, ваша светлость, то кастильские серебряные рудники заставили Иньиго активно помогать королю Кастилии, — Козимо Медичи решил пресечь опасный разговор, — выдачу на их разработку король Энрике IV дал ему только на условии личного вассалитета.

— То есть деньги ваш маркиз поставил выше встречи со мной? — Франческо Сфорца усмехнулся.

— Вы его осуждаете за это, ваша светлость? — притворно удивился Сергио, зная, что сам Миланский герцог сделал бы ровно также, если бы речь шла о его финансовых интересах.

— Нет, нет, граф, кто я такой чтобы осуждать за подобное, — Франческо Сфорца пожал плечами, подтверждая мысли графа Латаса.

— К тому же, — добавил он, — я помню вас, и кому вы служили раньше советником. Странная карьера, вы не находите?

— Иньиго предложил мне герцогство в обмен на помощь ему, — граф Латаса ответил совершенно спокойно, удивив своим ответом Франческо Сфорца, — а поскольку ни от кого из нынешних правителей схожего предложения мне не поступало, мне показалось это достойной целью.

— Герцогство? Где он его возьмёт? — Сфорца был искренне удивлён этой новостью, впрочем, как и его советник Франческо Симонетта, который сидел рядом и всё внимательно слушал.

— Гранадский эмират, ваша светлость, находится так удобно рядом с Кастилией и Арагоном, где синьор Иньиго по случайному совпадению, является вассалом обоих королей, — Сергио решил, что это не такой уж и большой секрет, а вот герцог был похоже озадачен и удивлён такой новостью, и это следовало развить, как свой успех. Одно дело герцогу переговариваться с простым графом, другое дело, с будущим герцогом.

— А-а-а, — Франческо Сфорца и правда заново посмотрел на графа Латаса, но уже другим взглядом, — действительно, какое удачное совпадение. А вы ещё случайно не знаете граф, у него тоже есть планы на герцогскую корону для себя?

— Конечно есть, ваша светлость, — широко улыбнулся Сергио, — я поэтому и решил ему помогать, что когда только познакомился с этим весьма деятельным молодым человеком, он был просто представителем папского трибунала инквизиции, а уже через несколько лет стал графом и затем маркизом. Вот я и подумал, что для такого человека, как он, ещё одна ступенька? Всего лишь ещё несколько лет?

Сфорца посмотрел на Франческо Симонетта, который развёл руки, таких подробностей он не знал и сам.

— Что же граф, основные идеи мирного плана я уже услышал от хозяев этого дома, — прищурился герцог, меняя тему и переходя к цели их встречи, — теперь я бы хотел услышать их от вас.

— Чтобы всё окончательно замять, Иньиго требует у вас выплатить ему триста пятьдесят тысяч флоринов контрибуции за проигранную войну, — холодно назвал сумму Сергио от которой закашлялся Джованни Медичи, даже слыша об этом не первый раз.

— Требует? — Франческо Сфорца поднял бровь, — а как же его милосердие? И помощь моему народу?

— Это идёт отдельно, ваша светлость, — Сергио пожал плечами, — в подписанном между вами публичном тексте мирного договора не будет этой суммы, как и того, что кто-то в чём-то проиграл. Чтобы всем сторонам сохранить лицо, для остального мира, вы просто помиритесь с маркизом. Что же касается секретных приложений к основному договору, о них будем знать только мы с вами, и уже в них, вы будете должны нам деньги.

Франческо Сфорца прищурился, он бы очень сильно сейчас хотел слышать это всё от самого маркиза, но что поделать, тот отказался приехать лично, прислав своего представителя, а герцог находился не том положении сейчас, чтобы отказываться. Проклятые эпидемии чумы и проказы сорвали все его планы, и более того, убили так много дворян и простого люда, так что и с деньгами у него сейчас были огромные проблемы.

— Вы должны понимать граф, как и маркиз, что сейчас у меня нет денег для подобных выплат, — прищурился он, — ни триста тысяч, ни двести, ни даже сто.

— Ваша светлость, они у вас были, и мы ощутили их давление на себе, отбиваясь от ваших многочисленных наёмников, — ответил Сергио, — так что маркиз просил сказать, что вы всегда можете продать ему свои земли, доспехи и драгоценности, чтобы набрать нужную сумму

Взгляд Франческо Сфорца потемнел.

— Синьоры! Не будем ссориться из-за каких-то денег! — опередил грозу Козимо Медичи, — мы можем занять эти деньги Миланскому герцогству, в залог его железных рудников.

— Не просто занять, а под залог? — герцог покачал головой, — хороши же союзнички из вас.

— Ваша светлость, — Козимо Медичи был вежлив, но строг, — мы предупреждали вас, что эта война может стоить вам больших расходов, вы не послушали совета от своих добрых союзников, предпочтя слова тех, кто говорил вам продолжать воевать. Так что какие могут быть сейчас к нам претензии? Триста пятьдесят тысяч огромные деньги, которые мы, надеюсь, разделим выплатами на несколько лет, граф?

Медичи с последними словами повернулся к графу Латаса.

— Разумеется, синьор Козимо, — кивнул тот, — Иньиго понимает, что столько денег за раз вряд ли будет даже у вас.

— Что касается самой суммы, она на мой взгляд тоже слишком велика, — герцог вмешался в разговор, — думаю хватит и ста тысяч.

— Боюсь ваша светлость, это нас не удовлетворит, — Сергио пожал плечами, — к тому же, никто не знает, насколько долго продлится эта ужасная эпидемия. Маркиз же хотел бы закрыть войну с вами ваша светлость, как можно быстрее и идти дальше.

— Кто ему мешает? — хохотнул Франческо Сфорца, — пусть берёт сто тысяч и идёт себе…дальше.

— Или же, как только эпидемия пойдёт на убыль, маркиз на законных основаниях, нападёт на герцогство, взяв свою контрибуцию, но уже мечом, — продолжил граф Латаса.

— Хорошо, двести — это всё, что я могу ему предложить, — нахмурился герцог, — мне ещё Медичи нужно будет долг потом выплачивать, с процентами конечно же?

Козимо Медичи широко улыбнулся в ответ, без слов подтверждая, что так оно и будет. В этом мире проигравший платил сразу за всё.

— Обещаю ваша светлость, что банк Медичи возьмёт с вас самые маленькие проценты, — на всякий случай на словах заверил его Джованни Медичи, — как с нашего союзника.

— Что скажете граф? — Франческо Сфорца повернулся в сторону Сергио.

— Мы можем пойти на уступки, но в обмен потребуем от вас, вашей жены и вашего сына письменный договор сроком на сто лет, что синьор Иньиго может открывать ломбарды и банки в Миланском герцогстве в потребном ему количестве и ни от кого из рода Сфорца, не будет к нему претензий.

— Это приемлемо, — не очень охотно, но согласился Франческо Сфорца, ведь сто лет, это не навсегда.

— Также мы бы хотели, как и Медичи, получить возможность доступа к железным рудникам герцогства, — добавил Сергио, как они и договаривались с Джованни, — разумеется с покупкой лицензий и договорами аренды, как положено по закону.

Франческо Сфорца посмотрел на своего помощника и тот, немного поколебавшись, кивнул.

— Хорошо, — ответил герцог.

— Тогда мы не против сокращения суммы контрибуций до двухсот пятидесяти тысяч флоринов, — ответил граф Латаса, — взамен от нас вы получите всю помощь, которая потребуется вам для восстановления герцогства в течение нескольких лет.

— И сколько эта помощь будет мне стоить? — поднял бровь правитель Милана.

— Нисколько, ваша светлость, — граф Латаса легко улыбнулся, — поскольку об этом будет заявлено в открытой части мирного договора, где будет сказано, что синьор Иньиго выделяет вам провизию, лошадей и любой сельскохозяйственный инструмент для ваших крестьян на сумму в пятьдесят тысяч флоринов с передачей в течении пяти лет.

— Зачем маркизу подобная щедрость? — удивился Франческо Сфорца.

— Кроме того, что таким образом синьор Иньиго показывает свой милосердный и миролюбивый характер, — начал говорить Сергио, на что герцог и его помощник хмыкнули, но не обращая на них внимание, он продолжил.

— Ещё одной причиной такого поступка является то, что синьор Иньиго хочет заказать всё это у своих крестьян в графстве и маркизате, чтобы поощрить тех, кто покинул свои деревни из-за войны, заставив их этим вернуться обратно, — ответил граф Латаса.

— Не проще ли просто раздать деньги? — не понял его ответа герцог.

Вместо Сергио ответил его советник — Франческо Симонетта.

— Простите ваша светлость, но крестьяне тогда скорее всего просто закопают золото или потратят его на что-то ненужное. Заработанное же тяжёлым трудом, они так просто не спустят, как дарённое. В поступке маркиза де Мендосы прослеживается понимание этого, как, впрочем, и привлечение крестьян в покинутые деревни.

Сергио лишь кивнул, подтверждая правильность слов Франческо Симонетта.

— Так же, как я понял из слов синьора Джованни Медичи, теперь маркиз не требует от меня или сына извинений за случившееся, хотя раньше это было для него важным условием для примирения, — Миланский герцог иронично покивал головой, — я правильно это понял?

— Да, ваша светлость, — спокойно ответил Сергио, — синьор Иньиго перевёл слова в золото, и включил ваши извинения в стоимость выплачиваемой вами контрибуции. Так что как выплатите весь долг, так получается и извинитесь перед ним.

Лицо герцога сначала потемнело от таких слов, но он решил не поднимать эту опасную тему дальше.

— Что же, тогда у меня нет возражений, против основных пунктов мирного договора, — он сделал вид, что у него затекла шея, и хрустнув позвонками ответил, — предлагаю завтра обсудить детали.

— Как вам будет удобно, ваша светлость, — все тут же поднялись с мест, чтобы закончить предварительные переговоры.

— Синьор Джованни можно вас на минутку, — позвал младшего Медичи граф, и когда они отошли чуть подальше, чтобы их не было слышно, поинтересовался, — вы довольны переговорами? Мы получили всё, что хотели и о чём обсуждали?

Тот широко улыбнулся.

— Предлагаю продолжить эту беседу в саду граф, где нас никто не услышит.

— Конечно синьор Джованни, я полностью в вашем распоряжении, — склонил голову Сергио.

Позже, сидя в беседке, и потягивая принесённое слугами вино, Сергио слушал Джованни Медичи, который объяснял ему, важность железных рудников Миланского герцогства, поскольку производимая оттуда сталь была отличного качества, и, следовательно, на этом можно было им хорошо заработать.

— Не знаю, где Иньиго возьмёт на всё это время, — вздохнул граф Латаса, дослушав его, — но вам виднее. Меня лично больше тревожит то, что подумают о нём другие дворяне, всё же оскорбление чести было нанесено и не смыто кровью.

— А сколько крови вам ещё нужно граф? — удивился младший Медичи, — Миланское герцогство вымирает от эпидемий, Флоренция, Генуя, Священная Римская Империя и Франция тоже уже затронуты чумой и непонятно, когда это всё закончится. Если, как вы говорите Иньиго начнёт ещё и военную кампанию, то мы просто убьём всех, нисколько не заработав на этом. Какой тогда смысл был во всём этом противостоянии?

— Честь? — граф поднял бровь, на что флорентийский банкир, тяжело вздохнул.

— Сергио, не сердитесь на меня пожалуйста, но нельзя править мертвецами, — ответил он, — это понимает отец, я, и также Иньиго. Герцог сполна расплатится золотом за то, что напал на Иньиго и угрожал нам, поверьте мне, те проценты, которые мы затребуем с него за этот поистине огромный кредит, надолго отобьют у него желание враждебно смотреть в сторону нашего юного друга. Что же касается других правителей, мы обязательно донесём до тех, кого нужно, о сумме репараций, которые выплатит Миланское герцогство за проигранную войну и поверьте мне, все дважды, а то и трижды подумают о том, чтобы следующий раз оскорблять маркиза.

Граф Латаса, как дворянин хоть и не совсем был согласен с тем, как всё обставили Медичи и Иньиго, но ничего не мог с этим сделать, эти люди смотрели на мир совершенно другим взглядом, чем он.

— Ладно, спасибо вам за разговор и вино Джованни, — склонил он голову перед флорентийцем, — пожалуй я наверно отдохну перед завтрашнем днём.

— Конечно граф, — поднялся Медичи со скамьи, — хорошего вам отдыха.