30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 11

15 августа 1461 A . D ., Болонья, Папская область

— Mezza-volta.

— Tramazzone.

— Punta dritta.

Я старательно делал то, что мне говорил Гвидо, сохраняя гвардию и в ней нанося те удары, которые мне говорил наставник.

— Отлично синьор Иньиго, просто превосходно! — захлопал в ладоши молодой парень, — потрясающая координация и ловкость, не устаю вам говорить, что вижу такое впервые в жизни.

Шутку про много ем и сладко сплю я перестал говорить, а то она стала звучать слишком часто при восхвалениях моих успехов.

— Думаю, пора переходить к тренировочным спаррингам, — решил он, подходя к стойке и беря оттуда два броккьеро. Один он надел себе на левую руку, второй протянул мне.

— Для нашей школы меч и броккьеро — это база, — объяснил он, — позже я научу вас использовать плащ, латную перчатку и другие подручные предметы.

— А меч и кинжал? — поинтересовался я.

— Это слишком сложно для новичков, так что мы практически не используем такое сочетание, — он покачал головой.

Мы встали напротив друг друга, и его клинок без предупреждения, словно змея скользнул вперёд, стараясь нанести мне укол. Я поставил стандартную защиту приняв его на обратную жёсткую часть меча и дальше Гвидо явно проверял мой наработанный базис, нанося лишь один укол или удар, а не связки из них. Где-то я успевал за ним, где-то нет, за что получал болезненные уколы или шлепки не заточенными остриём и лезвием.

— Синьор Иньиго, не нужно так крепко сжимать меч, он сам лежит в вашей руке, — внезапно остановился он, показав остриём своего клинка на мою руку, — и пальцы положите овергард, как я вас учил.

Я поправил хватку, и он удовлетворённо кивнул, снова начав наносить удары и уколы, которые чередовались в различных вариациях. Нужно ли говорить, что всё было нормально, когда он наносил точечные и акцентированные удары, тут я ещё справлялся, но если он добавлял скорости, делал связки из ударов, то тут я плыл, путался в гвардиях, и всё было очень плохо.

— Может вам отдохнуть, синьор Иньиго? — молодой мастер остановился, — вы тренируетесь по четыре часа два раза в день. Может вы просто не успеваете отдыхать?

— Отдохну в дороге Гвидо, — вздохнул я, — мне нужно взять максимум из занятий с тобой и мастером Дарди.

— Вы не будете заниматься весь год? — удивился он, поскольку этой темы мы с ним не касались раньше.

— Точно нет, — вздохнул я, — но причина в этом только в моих делах, поскольку с вами я бы хотел остаться подольше, мне очень нравятся занятия.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, — поощрено улыбнулся он, — а когда вы планируете отъезд?

Я задумался и вспомнил переписку с Прохором, который держал меня в курсе событий, происходящих на верфях Генуи.

— Четыре-пять месяцев — это максимум, который я могу выделить на своё обучение, — признался я ему.

Гвидо задумался.

— Тогда я переделаю наши занятия, — решил он, — я подумаю, посоветуюсь с мастером и завтра вам скажу, как сделать так, чтобы вы уехали от нас и могли тренироваться дальше самостоятельно.

— Для меня было бы идеально Гвидо, если бы ты поехал со мной и поучил бы меня этот год, — улыбнулся я ему, — я бы заплатил тебе тысячу флоринов за год службы у меня.

Глаза парня округлились, он стал заикаться.

— Ск-о-к-олько?

— Тысячу, мой друг, — повторил я, — я не прошу тебя насовсем уезжать из Болоньи, только на время нужное для моих тренировок.

Парень от озвученной суммы завис, а затем осторожно ответил.

— Могу я подумать?

— Разумеется, я не хочу ни торопить тебя, ни неволить, — ответил я, — но я бы хотел, чтобы ты завершил моё обучение.

Он кивнул, и мы вернулись к занятиям.

3 октября 1461 A . D ., Болонья, Папская область

— Марк, ты должен это сделать! — девушка держала руки задумчивого молодого человека в своих ладонях, — иначе убьют меня и тебя!

— Глория, ты даже не представляешь, насколько это опасно! За приготовлением еды смотрят сразу трое швейцарцев! От тарелок с готовой едой не отходят ни на мгновение! Думаешь, он не понимает, что его могут отравить?

— А ты не знаешь этих людей, Марк! — уговаривала любовника девушка, — если ты откажешься, они могут сообщить о твоём предательстве маркизу и тогда всё равно, тебя раскроют.

Марк покачал головой.

— Если они решили угрожать, то пожалеют об этом.

— Ты отравишь его? Любимый? — девушка попыталась поцеловать парня, но тот отпрянул.

— Мне нужно подумать, — решил он, встал с кровати и отправился в таверну, где они жили, пока маркиз брал уроки фехтования.

Марк застал его на обеденном перерыве и натянув на лицо угодливую маску, пошёл кланяться.

— Синьор Иньиго, я могу вас отвлечь на минуту?

— Что случилось Марк? — уродливое лицо посмотрело на него с лёгкой заинтересованностью.

— Я могу сказать об этом только вам, синьор Иньиго, — он тяжело вздохнул.

Тот встал, извинился перед графом Латаса и двумя учителями, отойдя подальше и остановился, подняв голову вверх.

— Что случилось?

— Мне приказали вас отравить, синьор Иньиго, — тяжко вздохнул Марк, видя, как темнеют глаза у карлика.

— Кто?

— Не знаю синьор Иньиго, но они схватили Глорию, привезли её сюда в Болонь и говорят, что если я этого не сделаю, то они сначала убьют её, а потом меня.

— Почему ты этого не сделал? — поинтересовался у него маркиз.

Марк сделал удивлённое лицо и воскликнул.

— Как я могу, синьор Иньиго! Я предан вам, вы столько сделали для меня и сестры!

Глаза у карлика стали успокаиваться, он задумчиво покачал головой.

— Я займусь этим, где они сказали с тобой встретиться?

Марк ответил.

— Они сказали, что пришлют мальчишку с запиской, когда назначат встречу, чтобы передать мне яд.

— Сразу ко мне тогда, — маркиз покивал и снял с пальца перстень, протянув его Марку, — держи, ты всё сделал правильно, прейдя ко мне, я это ценю.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, — Марк взял подарок и поклонился, а когда карлик повернулся и пошёл обратно к столу, он надел дорогое украшение на палец и принял решение, которое не хотел осуществлять сначала.

Он вышел из таверны, покружил по городу, чтобы убедиться в том, что маркиз не послал за ним слежку и вернулся в тот дом, где недавно был.

— Марк! — девушка, увидев его, бросилась к нему в объятья, — ты согласен?

— Согласен, — ответил он, ударяя её кинжалом вбок, а затем ещё и ещё, несмотря на её крики о помощи и потом предсмертное хрипение.

Он уложил подрагивающую ногами девушку на пол и осмотрел себя, покачав головой. Всё было испачкано в крови.

— Нужно всё прибрать, — решил он, вытирая кинжал и снимая с себя одежду. Можно будет прикинуться ограбленным, а всё что запачкалось, закопать.

Стоя над телом красивой, молодой девушки, которая лежала в луже собственной засыхающей крови, я кусал губы. Марк пришёл сразу, как мальчишка передал ему устное сообщение с адресом, а не записку, как ему говорили изначально, и мы сразу же бросились к нужному дому, но найдя в нём только труп девушки. Смотря на то, как убивается парень, оплакивая её, я окончательно понял, что герцог не успокоится, пока своего не добьётся. Если ради того, чтобы принудить кого-то из моего близкого окружения действовать против меня, будут брать заложников, то я точно долго не протяну. Сегодня девушка Марка, завтра дети Марты, а кто ещё послезавтра?

Похоже Франческо Сфорца решил использовать против меня все доступные ему методы, а я всё как-то переживал и корил себя за излишнюю жестокость в его сторону.

— Вот что Фабио, — сказал я лейтенанту, стоящему рядом со мной, — попробуй узнать кто снимал дом. Кто здесь вообще жил и всё, что этого касается.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго.

— Отправьте также письмо в Аликанте.

Швейцарец тоже кивнул.

Я повернулся к молчаливому графу.

— Объедь пожалуйста все церкви Болоньи, договорись о мессах для меня. В день будем проводить по одной, но в каждой новой церкви.

Граф удивлённо посмотрел на меня.

— На тему?

— Буду просить защиты Девы Марии, от Миланского герцога, который ради своей мести, убивает невинных дев, — спокойно ответил я.

Сергио посмотрел на меня ещё более удивлённо.

— Ты что-то задумал? На тебя это не похоже, просить помощи у Бога.

— Мы попросим у него помощи, но сделаем за него всё сами, — я поджал губы, — я принял решение.

Граф Латаса нахмурился, но видя, что я отказываюсь продолжать разговор, лишь досадливо кивнул и сказал, что сделает, как я прошу.

Я, в траурной одежде, стоя на коленях, как и все вокруг, делал вид, что шептал слова молитвы, но на самом размышлял, сколько ещё я могу здесь оставаться, если Гвидо откажется меня сопровождать. По всему выходило, что не так уж и много, поскольку теперь к намеченным мной ранее планам, добавился ещё один.

— Иньиго! — прошептал, сидящий рядом со мной Сергио, — месса закончилась, все ждут только тебя.

Вскинув голову, я увидел, что все вокруг и правда замерли, не мешая мне молиться, так что я сказал: — «Аминь», перекрестился и поднялся на ноги.

— Ваше сиятельство, может вы скажите пару слов? — ко мне подошёл священник, проводивший обряд.

— Мне нечего дополнить к вашим словам брат, — я тяжко вздохнул и перекрестился, — буду молить Деву Марию, чтобы защитила меня от несправедливости и покарала герцога Милана за то, что убивает невинные души.

Священник покивал и получив от Фабио мешочек с золотом, отошёл от нас.

Всей толпой мы вышли из церкви и направились в таверну, где обитали, но я всё время ловил на себе взгляд графа.

— Сергио, ты дырку во мне просверлишь, — наконец не выдержал я.

— Так это потому, что ты не доверяешь мне и молчишь о том, что хочешь сделать, — он пожал плечами, — а я не понимаю почему.

— И не нужно, — хмуро улыбнулся я, — пусть хотя бы твоя совесть будет чиста.

— Иньиго, ты меня пугаешь, — насторожился он.

Я замолчал и больше не проронил ни слова. Внутри таверны меня уже ждал Гвидо и видя мой задумчивый вид, предложил перенести занятия, но я ответил, что учёба немного отвлечёт меня, так что мы продолжили.

— Ловите клинок на крестовину или кольца гарды, синьор Иньиго, если уж не получилось на обратную сторону клинка, — он показал мне, где я ошибся, — они специально для этого и предназначены. Если вы сделаете всё правильно, то не лишитесь пальцев.

Я потёр как раз таки ушибленные пальцы, поскольку неправильно выполнил нужную гвардию.

— У тебя Гвидо получается это так, будто ты родился с мечом, — вздохнул я, поскольку пока не наработаю мышечную память, то даже моя увеличенная ловкость не давала мне защиты от таких мастеров фехтования как Гвидо или мастер Дарди.

Парень улыбнулся, остановил движение меча и спросил меня.

— Вы ведь не шутили, когда предлагали мне тысячу флоринов за год обучения?

Я остановился тоже и покачал головой.

— Кто будет с таким шутить, Гвидо?

— Тогда я согласен, синьор Иньиго, — несмело улыбнулся мне парень, — год — небольшой срок, а деньги огромные, на них я не только смогу выкупить для себя здание, отремонтировать его под нужды тренировочного зала, но ещё и смогу жениться на девушке, которую я люблю.

— Тогда решено Гвидо, — я пожал плечами, — ты едешь со мной.

— А когда мы выезжаем, синьор Иньиго? — осторожно поинтересовался он.

— Как только в город прибудет нужный мне человек, — ответил я, — у нас есть ещё как минимум месяц.

— Отлично, тогда продолжим, — парень отсалютовал мне мечом и снова напал, а мне лишь оставалось брать нужные гвардии, поскольку он озвучивал их вслух, чтобы я лучше понимал, что лучше использовать в какой ситуации.

14 октября 1461 A . D ., Рим, Папская область

Сидя на собрании курии, Пий II обратил внимание на зелёную обложку книги, которую держал в руках кардинал Ален де Коэтиви. Это уже пятый раз, когда он видел эту обложку на заседаниях и каждый раз в руках разных людей. Ему стало интересно, поэтому он поднял руку, останавливая заседание и обратился к кардиналу.

— Ален, — ласково обратился он к удивлённому кардиналу, — а что это у тебя за книга в руках? Что-то интересное? Я стал слишком часто видеть её в руках высших духовных лиц.

Кардинал поднялся с места, подошёл к трону, на котором сидел папа, и протянул ему книгу.

— Если хотите Ваше святейшество, можете посмотреть её, от себя же могу только заметить, что это первая работа ученика наших уважаемых коллег, кардиналов Хуана де Торквемада и Виссариона Никейского и причём весьма достойная.

Он повернулся и поклонился довольным кардиналам, которых он назвал.

— В этой работе также принимал участие весьма видный теолог Франческо делла Ровере, — добавил с места старый грек, — но да, мы с Хуаном их лишь направляли и давали советы.

— Весьма мудрые советы, Виссарион, — улыбнулся и сам Торквемада.

Пий II открыл книгу, которая была весьма неброская по виду, без привычных цветных заглавных букв, что его весьма удивило.

— А почему она такая…блёклая? — показал он на текст и бумагу.

— Цена, Ваша святость, — объяснил за всех Хуан де Торквемада, — начальная цена книги всего три флорина. Из-за этого всю напечатанную первую партию в тысячу экземпляров раскупили за первую же неделю продаж, теперь цена выросла до девяти флоринов, но всё равно типография работает в три смены, чтобы обеспечить спрос, который возник на эту книгу.

— Девять флоринов за полноценную книгу? — удивился Пий II заново посмотрев на предмет, который держал в руках, — это очень дёшево, даже если не учитывать такую скудность оформления.

— Чтобы удержать такую цену Ваше святейшество, пришлось экономить, — Хуан де Торквемада был в курсе всех процессов, происходящих в типографии Петера Шёффера, — но зато кроме цены, эта настоящая научная работа, просто на голову громящая печатника Гутенберга с его новым вариантом Библии. Мы в ней с нашим учеником, разобрали все существующие кодексы и первоисточники, указав прямыми цитатами из них на его ошибки.

Пий II, если бы это была работа только Иньиго и Франческо делла Ровере, не так серьёзно бы отнёсся к книге, вот только на обложке значились кроме них ещё два имени: Хуана де Торквемада и Виссариона Никейского, а уж это были два самых видных и признанных теолога не только в Риме, но и во всей Европе. Относится без должного уважения к их словам и мыслям, точно было бы ошибкой.

— Я прочту книгу, — он отложил её на столик, рядом с собой, — и выскажу своё мнение об этой работе.

— Мы будем весьма польщены этим, Ваше святейшество, — поклонились папе сразу оба кардинала, весьма довольные тем, что сейчас произошло.