30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 17

Пробуждение было тяжёлым, и приятным одновременно. Тяжёлым, поскольку у меня болело всё тело, словно только сейчас, когда я оказался в тепле и уюте наказывая меня за все те испытания, которым я его подверг, живя в келье и затем шатре, а приятным, поскольку меня обнимала обнажённая девушка.

— Бьянка? — я с трудом вспомнил события вчерашнего дня и почему она оказалась в моей постели.

Девушка зашевелилась, проснулась и сонно посмотрела на меня.

— Вы хотите меня? Синьор Иньиго? — пробормотала она.

— Я не хочу плодить бастардов, — соврал я, поскольку до этого дело бы и не дошло, поскольку я ещё не прошёл период полового созревания, но ссылаться на это, как-то не сильно хотелось, поскольку очень многие люди, которые не знали моего возраста воспринимали меня просто как карлика, но взрослого, что мне лично было много удобнее для ведения переговоров и бизнеса.

На глазах девушки показались слёзы, на что я был вынужден потянуться и поцеловать её.

— Не переживай, я дам тебе хорошее приданое дорогая, — успокоил её я, — да и мне нравится, когда мою кровать согревают.

Глаза её стали просыхать, а сама девушка несмело мне улыбнулась.

— Я могу приходить к вам каждую ночь? — тихо спросила она.

— Конечно, вечера сейчас холодные, а ты очень горяча, — улыбнулся я, проведя рукой по её телу.

Девушка зарделась и тем не менее теснее ко мне прижалась.

Наш разговор прервал стук в дверь.

— Кого там принесло? — спросил я, и она тут же открылась, явив мне графа и барона.

— А, это вы друзья, проходите, — помахал я рукой, чтобы они вошли.

Делая вид, что не замечают на моей груди прелестную девичью головку, с разметавшими волосами, они скромно подошли ближе.

— Иньиго, был бы я твоим отцом, я бы точно тебя выпорол, — заявил меня граф Латаса.

Я хмыкнул.

— Как хорошо, что он это не ты, — с иронизировал я.

— Сеньор Иньиго, ну правда, мы чуть с ума не сошли, когда вы уехали на тот остров, — огромный швейцарец жалобно на меня посмотрел, — вы такому риску подвергли себя, что мы ждали каждый день, что придут новости о том, что вы заболели.

— На то и есть друзья, чтобы кто-то переживал за тебя, — легкомысленно ответил я, заставив их обоих скрипнуть зубами.

Поняв, что дразнить тех, кто за тебя переживает, пусть частично и из-за личных причин, не совсем правильно, я стал серьёзен.

— Ладно, сегодня-завтра я проведу переговоры с новым дожем и на этом мы закончим пребывания в Светлейшей. Так что готовьте отъезд, здесь нас больше ничего не держит.

Поскольку мы разговаривали на кастильском, который Бьянка не знала, то Бернард у меня поинтересовался.

— Куда мы держим путь теперь, сеньор Иньиго?

— Бернард, называй меня уже Иньиго, — вздохнул я, — ты дворянин, и мы знакомы столько лет, так что дарую тебе это право.

Швейцарец гордо распрямил плечи и заинтересованно посмотрел на меня, ожидая ответа на свой вопрос.

— Корабли мы спустили на воду, до весны они будут заняты тренировками новых команд, — ответил я, видя его взгляд, — поэтому мы отправимся сначала в Аликанте, убедимся, что с графством всё в порядке, и дальше переберёмся в Кастилию. Ответа от Медичи пока нет, но мне пора начать выполнять свои обещания партнёрам по разработке серебряных шахт.

— Похоже это будет надолго, — задумчиво произнёс граф Латаса.

— Определённо да, Сергио, — подтвердил я, — особенно учитывая тот факт, что мне ещё нужно будет привезти Изабеллу и Альфонсо в Сеговию и хотя бы первое время о них позаботиться. Так что вы друзья мне точно там понадобитесь, поскольку я не могу разорваться на две части или даже три.

— Да мы, и не против в общем-то, — заверил меня Бернард, — там кстати твой учитель фехтования тоже с ума сходит от волнения, найди время навестить его, а то он переживает, что с тобой что-то может случиться.

— «Или скорее всего с его тысячью флоринов, — улыбнулся я про себя».

— Хорошо, — кивнул я, — тогда встретимся за завтраком.

Они улыбнулись, покосившись на смущённую Бьянку, и вышли из комнаты.

— Подать вам одежду, синьор Иньиго? — сразу же спросила у меня девушка.

— Да и будь рядом, — кивнул я, — скоро я уеду, так что хотя бы последние дни, понежусь в ласковых руках.

Девушка улыбнулась и встала с кровати, уже не стараясь скрыть своё тело и с улыбкой смотря на меня, оделась в своё платье, которое она видимо ночью сложила аккуратно на стул. Я же, дождавшись, когда она принесёт мне нормальную одежду, поднялся и отдался ей в руки, чтобы она меня обтёрла полотенцами, смоченными в горячей воде, прежде чем в неё одеться.

Первым делом, как и просил Бернард, я посетил Гвидо, заверив парня, что со мной всё хорошо и уже через пару дней мы уедем из Венеции, чтобы продолжить наши тренировки, а затем отправился на завтрак, где поприветствовал хозяина дома. Сергио и Бернард тоже присоединились к нам, сев рядом со мной.

— Если это не секрет, синьор Иньиго, — предложил мне Джорджо Лоредан, — то можем обсудить те закупки, о которых вы говорили нам недавно.

Я задумчиво посмотрел на Сергио и Бернарда, но решил, что они точно болтать не будут.

— Секрет для всех, кроме моих друзей, — к облегчению обоих ответил я и попросил Джабари сходить в мою комнату и принести шкатулку, стоящую рядом с кроватью. Когда негр это сделал, я открыл её и протянул четыре листа бумаги, на которых были нарисованы доработанные мной аркебузы и бумажный патрон образца XVI века — простая круглая свинцовая пуля, завернутая в бумажный цилиндр с порохом внутри.

— Я узнал, кому принадлежит клеймо, стоящее на аркебузах, что вы продали мне, — стал объяснять я протянутые рисунки, — это цех Нюрнбергских оружейников, под руководством мастера Йоханнеса Формшнайдера.

— Это было нетрудно сделать, аркебузы не пользуются популярностью у правителей из-за своей дороговизны и потому мало мастеров занимается их изготовлением, — пожал плечами Джорджо Лоредан.

— Да, и потому я хочу заказать у него десять тысяч аркебуз, но сделанных по моим эскизам, — я показал на рисунки, — никаких украшений, никаких гравировок, никакой резьбы по дереву на ложе, это должно сильно удешевить процесс изготовления, и я ещё добавил запрос на увеличение на десять сантиметров длины ствола.

— Десять тысяч? — брови Джорджо Лоредано поднялись вверх, впрочем, как и у Сергио с Бернардом, — вы хотите начать с кем-то масштабную войну, синьор Иньиго?

— Она уже у меня идёт, синьор Джорджо, — улыбнулся я ему, — с Миланским герцогством.

Он покивал и показал на другие рисунки.

— А это что? Я никогда такого раньше не видел.

— Бумажные патроны для аркебуз, чтобы их было легче заряжать и пеналы для их хранения, — объяснил я, — всё крайне просто делается, думаю мастер Формшнайдер легко найдёт среди Нюрнбергских мастеров тех, кто это сделает.

Джорджо Лоредан взял рисунки, посмотрел на них, но особого интереса они у него не вызвали, и я понимал почему, эра огнестрельного оружия пока ещё не наступила.

— Хорошо, я отправлю к нему запрос с вашими рисунками, — кивнул он, откладывая листы, — на какую цену с ним торговаться?

— Как минимум на тридцать процентов ниже от прошлой, синьор Джорджо, — ответил я, — отсутствие украшений должно сильно снизить цену оружия, к тому же я буду заказывать у него ещё в таких же объёмах.

— Всё сделаю, синьор Иньиго, — кивнул венецианец.

— Тогда у меня на этом всё, — улыбнулся я ему, — если я вам с синьором Кристофоро больше не нужен, то начну готовиться к отъезду.

— Ещё несколько дней, если можно, то погостите у меня, синьор Иньиго, — попросил он, — вы понравились народу, так что ваш быстрый отъезд сразу после выборов вызовет ненужные слухи.

— Конечно, — быстро согласился я, — тогда буду ждать от вас отмашки.

— Благодарю за понимание, — он склонил голову.

Закончив разговор, мы закончили и завтрак, направившись в мою комнату.

— Вы так Иньиго и не скажите нам, куда и главное зачем уехал Хуан Рамос? — тихо поинтересовался у меня Бернард.

— Вы всё скоро узнаете сами, — спокойно ответил я, — не будем торопить события.

— Опять одни секреты, — вздохнул Сергио.

Я мог лишь извиняющее развести руками.

20 февраля 1462 A . D ., Рим, Папская область

— Новости из Светлейшей, Святой отец, — с поклоном вошёл в комнаты папы епископ, ответственный за корреспонденцию.

Пий II взял письмо, стал читать и удивление всё больше стало проступать на его лице.

— Позовите мне кардиналов Хуана де Торквемаду и Виссариона Никейского, — приказал он и епископ с поклоном вышел, выполнять приказ.

Когда оба прибыли, Пий II, передал им письмо, полученное от патриарха Венеции и оба кардинала склонились над ним.

— Ну, что могу сказать, — гордый учеником, старый грек, поднял взгляд с письма, на папу, — в духе Иньиго.

Хуан де Торквемада, улыбнулся, тоже дочитав письмо до конца и вернул его Пию II.

— Могу только присоединиться к словам Виссариона, — сказал он, — всё в духе Иньиго. Благочестие и смирение.

Пий II задумчиво посмотрел на кардиналов.

— Патриарх высоко оценил, как Иньиго провёл реформу лепрозория, учредив фонд помощи больным за свой счёт, — сказал он, — приор монастыря Святого Лазаря, также высоко оценил его помощь, сказав, что монахини и священники разгрузились от повседневных обязанностей, связанных с готовкой еды, уборкой и стиркой, и могут теперь больше времени посвящать уходу за больными.

— Богоугодное дело, без всяких сомнений, — перекрестился Виссарион Никейский.

— Несомненно, — кивнул и сам папа, — прочитав это письмо, я вспомнил, что давно хотел с вами поговорить о вашем труде с ним. Разбор ошибок Библии, напечатанной Гутенбергом.

— И какое ваше мнение Святой отец? — поинтересовался Хуан де Торквемада.

— Я попросил сверить цитаты, приведённые в вашей книге с доступными нам источниками, — Пий II покачал головой, — всё верно до буквы.

— Книга до сих пор продаётся большим тиражом, Святой отец, — похвастал Хуан де Торквемада, — наш распространитель говорит, что это вообще первая книга на его памяти, которая вышла и главное продаётся таким огромным тиражом. Уже напечатано пять тысяч экземпляров, а его просят печатать ещё.

— Пять тысяч? — удивился Пий II, — такая неказистая книга?

— Нам удалось ещё немного удешевить процесс печати, так что конечная цена книги в девять флоринов, по силу многим, — объяснил кардинал, — её берут у нас не только состоятельные люди и церкви, но и ремесленники, и даже простые люди. Это самая дешёвая книга сейчас на рынке, с таким качественным содержанием.

— Не знаете, какие дальнейшие планы были у вашего ученика? — задумчиво поинтересовался у обоих кардиналов Пий II.

— Знаем, Святой отец, — оба старика с улыбками переглянулись, — Иньиго сильно ругался на многочисленность существующих вариантов Вульгат, и хотел бы получить от Святого престола благословение на унификацию хотя бы части работ.

Пий II, прекрасно знавший об этом, удивился, поскольку ранее хотел и сам заняться этой проблемой, но став папой, стало не до научных работ.

— Напишите ему, — решил он, — мы даём ему своё благословение, но с обязательством показать конечный труд нам, до начала публикации. Нужно будет всесторонне оценить этот труд.

— Конечно Святой отец, — ответил опытный в таких делах Хуан де Торквемада, — и разумеется, поскольку вы первый получите доступ к этой работе, ваше имя будет указано первым на титульной обложке, в качестве рецензента.

Пий II довольно кивнул, это было именно то, что он и хотел.

— Тогда пусть Иньиго берётся за работу, — разрешил он, — и я жду результатов.

— Слушаемся Святой отец, — оба кардинала были довольны тем, что доход с продажи этой книги их ученик распределил справедливо, между всеми участниками, кто над ней работал, так что небольшой пока дополнительный источник доходов и им был крайне полезен, а тут ещё и благословение папы на новую книгу. Это же просто прекрасные новости!