30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 20

— Марк, ты рассказал синьору Иньиго? — вечером Жюльетта поймала брата и едва ли не силой завела его в кладовку.

— Нет, ещё нет, он всё время занят, разговаривая с местными аристократами, — почти не соврал он, поскольку встречи и правда шли одна за другой.

— Но поговоришь же? — настаивала она.

— Слушай, ты говорила у тебя есть пятьдесят флоринов? — спросил он, на что сестра закивала.

— Дай мне их, я попробую нанять убийц, сам, — попросил он у Жюльетты деньги и она, доверчиво закивав убежала, но вскоре принесла тугой кожаный кошелёк, в котором и правда лежало золото.

— Вот держи! — она протянула деньги Марку.

— Спасибо сестра, я отдам их тебе, — он поцеловал её в щёку.

— Нет, они тебе нужнее, — отмахнулась она, — но пообещай мне сегодня же поговорить с синьором Иньиго.

— Хорошо сестра.

Марку и правда пришла хорошая идея в голову, поскольку город наводнили мавры, так что найти тех, кто за деньги может убить и правда не должно было составить проблем. Главное, чтобы его при этом самого не убили, а потому нужно будет продумать этот момент лучше.

30 марта 1462 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

— Марк! Что случилось? — Жюльетта всплеснула руками, когда увидела утром брата: избитого, с заплывшим лицом и с перевязанной рукой.

— Те люди, — парень едва мог говорить, поскольку вечерний выход в город с целью найти убийц, закончился для него крайне плачевно. Если бы не городской патруль, его бы самого убили в порту, — сказали, что в нашем доме есть их люди и они знают всё, что здесь происходит.

— Правда⁈ — сестра всплеснула руками, — что же нам тогда делать?

— Ты должна подлить в его напиток яд, — Марк поднял на сестру серьёзный взгляд, — ради меня, ради нас!

— Но брат! — сестра качала головой, — маркиз так много сделал для нас хорошего, как так можно? Ты, например можешь сейчас ходить!

— Обошлись бы и без его доброты! — резко ответил Марк, который устал слушать нытьё сестры, — Жюльетта, ты мне должна, ты же помнишь, что я упал вовсе не с лошади.

Девушка открыла рот от удивления. Это была их давняя тайна с братом, что он полез на крышу дома, чтобы достать оттуда занесённого ветром воздушного змея, восточную диковинку, привезённую отцом из Александрии, но Марк тогда сорвался и упал. Чтобы не наказали сестру, он сказал, что сам упал с лошади и как казалось Жюльетте, навсегда забыл о том, что случилось в тот трагичный день.

— Ты попрекаешь меня воздушным змеем Марк? — изумилась она, — это же была случайность! Порыв ветра!

— И тебя не наказали за то, что ты взяла его без спросу, — напомнил он сестре, — Жюльетта, просто возьми это пузырёк и подлей яду в травяной напиток, что готовят для карлика.

Он достал небольшой флакон и чуть ли не силой вложил его в руку сестры.

— Просто три капли и всё, — объяснил он ей, — и мы сможем убежать и жить вместе, без этих женщин и маркизов.

Девушка поджала губы, чувство вины и любовь к брату, боролись в ней с чувством благодарности к маркизу и синьоре Пауле, и первые победили, но с самым минимальным перевесом.

— Хорошо Марк, — она взяла флакон и посмотрела на брата другим взглядом, он больше не казался ей непогрешимым человеком, которому она беззаветно доверяла, — я сделаю это для тебя, но это будет последний раз, когда я делала то, чего мне не хочется.

— Спасибо, сестра! Спасибо! — стал благодарить её Марк, но девушка просто повернулась и ушла.

Она долго не возвращалась, прошло почти два часа, так что Марк с тяжело бьющимся сердцем было испугался, что её поймали, как внезапно в доме забегали люди, у ворот проиграл сигнальный рожок, а это значило, что что-то произошло. Стараясь не радоваться преждевременно, он выглянул из своей комнаты и увидел, как по дому бегают швейцарцы, заглядывая в каждую комнату.

— Что случилось, уважаемый? — обратился он к одному, с которым был хорошо знаком.

— На его сиятельство совершили покушение, — серьёзно ответил тот, — дом оцеплен и всем запрещено его покидать.

Марк хриплым голосом поинтересовался.

— Синьор Иньиго? Надеюсь, он жив?

От следующего ответа слишком много зависело, так что он едва не забыл дышать, пока ждал ответа.

— Слава Господу да, — ответил швейцарец и Марк понял, что всё пропало. Дело минут или часов, когда найдут виновного. Что будет дальше, он прекрасно понимал, поскольку давно был в свите жестокого карлика.

Бросившись со всех ног в комнату сестры, он нашёл её там, рыдающую и молившуюся. Увидев брата, она повернулась к нему и голосом, от которого он похолодел, заявила.

— Я признаюсь ему, Марк, я так не смогу жить дальше. Я сейчас пойду и во всём ему признаюсь!

Ужас и страх за себя и свою жизнь, накатил на Марка и парень, даже не раздумывая бросился к сестре, выхватил пузырёк из её руки и с силой схватив её за подбородок, разжал челюсти девушке.

— Ты что делаешь Марк⁈ Отпусти! Мне больно! — попыталась вырваться она, но брат её не слышал. Ужас оттого, что с ним сделает маркиз был сильнее всего на свете, так что он вытащил пробку из флакона и с силой влил остатки из него в рот Жюльетты.

— Марк! Ты… — она невольно сглотнула и тогда поняла, что выпила яд.

Глаза девушки расширились.

— Ты…Ты меня отравил… — она стала говорить и почти сразу задыхаться. Яд явно был очень силён, так что уже скоро она начала хрипеть, задыхаться и конвульсии стали бить всё её тело, и Марк понял, что ему пора уходить. Опустив Жюльетту на пол, он вложил пузырёк с ядом ей обратно в руку и не оглядываясь, вышел из комнаты сестры, незаметно присоединившись к швейцарцам, которые обыскивали дом. Те подумали, что его тоже послали к ним на помощь, лишь кивнули, благодаря за его активность в поисках.

Окончив долгие переговоры с главами городского муниципалитета, и раздав им указания, я наконец смог пообедать. В целом дела в графстве выправлялись, от наёмников его почистили и сейчас царил прежний порядок, если не считать в расчёт того, что из-за открытого порта для торговли с Гранадским эмиратом и таких же налогов и портовых сборов для мавров, как и для христианских купцов, численность населения в Аликанте всего за несколько месяцев увеличилась вдвое и продолжала расти, что конечно же сказалось и на криминогенной обстановке в городе. Но этот вопрос должна была решить начавшая свою деятельность Святая Эрмандада, а также увеличенная втрое от прошлого числа городская стража. Так что, в общем и целом, жизнь в графстве возвращалась в своё привычное русло, мне только стоило подумать о поддержке деревень, разрушенных миланскими наёмниками, но этим можно было заняться и позже, поскольку мне нужно было быть сейчас в Кастилии. Оттуда пришли новости, что в конце февраля Жуана Португальская родила девочку, так что мне следовало выполнить своё обещание, данное королю и привести в Сеговию Изабеллу и Альфонсо.

— Обнаружен яд.

Я сначала не понял, почему у меня перед глазами, когда я взял кубок со стола, куда мне Марта только что налила привычный уже травяной настой, выскочило красное системное уведомление нейроинтерфейса и мигало прямо перед глазами.

Опустив кубок ниже уровня стола, чтобы этого никто не видел, я свой деревянный крест, с которым никогда не разлучался, кончиком попустил в кубок, чтобы напиток его намочил.

— Яд опознан. Спиртовая настойка на семенах Strychnos nux-vomica. Опасно! Крайне токсично!

Я вернул кубок на стол и затем прерывая неторопливую беседу присутствующих со мной на обеде, сказал.

— Запереть ворота и дом. Никого не впускать и не выпускать. Обыскать все помещения.

Сначала меня никто не понял, поскольку мои слова прозвучали словно громом среди ясного неба, но, когда я сказал, что в моём кубке яд, тут же, срываясь со своих стульев Бернард и Ханс полетели выполнять приказы.

Белая от ужаса Марта смотрела на меня и на кувшин, откуда она только что налила мне напиток.

— Я тебя пока ни в чём не виню, — как мог успокоил я женщину, показав поставить рядом с кубком и кувшин, — но пока сядь вон туда, я позже с тобой поговорю.

Она поставила ёмкость рядом со мной и молча выполнила мой приказ.

Пока другие мои распоряжения выполнялись, я полез в нейроинтерфейс выяснить, что за Strychnos nux-vomica такое. Ответ заставил меня задуматься. Стрихнин не был известен в Европе до самого конца XVIIIвека, когда его в чистом виде синтезировали Пьер Жозеф Пеллетье и Жозеф Бьенеме Каванту, как впрочем и сами рвотные орешки, поскольку растение чилибухи произрастало только в тропических районах Азии и Африки, а это значило, что яд не был типичным для Европы, поскольку тут хватало и своих убийц.

— «Кто-то настолько сильно хотел меня убить, что применил что-то настолько нетипичное и убойное? — задумался я, — уж точно Марта или кто-то из близкого круга не мог его пойти и просто купить в аптеке, а это сильно сужает круг подозреваемых».

— Сеньор Иньиго, — в комнату вошёл Бернард с абсолютно белым лицом, — вам нужно это увидеть самому.

Приставив к кувшину и кубку охрану, чтобы никто не мог их тронуть, я пошёл за молчаливым швейцарцем в сторону комнат прислуги и войдя в комнату, которую оказывается занимала Жюльетта, посмотрел на лежащее на полу тело девушки, в руке которой был зажат пузырёк из тёмного стекла. Картина для обычного человека слишком уж показательная, чтобы не понять, кто пытался меня отравить. Любой, кто не обладал моими познаниями о яде, тут же обвинил во всём девушку и на этом закрыл бы расследование, но преступник ошибся, выбрав не тот яд. Поскольку если бы меня попытались отравить мышьяком или чем-то, что было популярно в Европе, то да, я бы тоже подумал на Жюльетту, но настойка на семенах редкого тропического растения, когда эпоха Великих географических открытий ещё даже не началась?

— Выйдите все! — приказал я, и когда двери в комнату закрылись, я аккуратно подошёл к трупу девушки. Её красота, которая пленила меня в тот первый раз, когда я её увидел, ещё не угасла, поскольку смерть явно наступила недавно, так что сердце тоскливо сжалось у меня в груди, видя, что такая красота умерла и вскоре будет погребена в землю.

— «Признаков борьбы нет, — я задумчиво осматривал место её жилья, — так что либо она действительно сама его приняла, либо это сделал тот, кому она доверяла».

Таких людей в доме было крайне немного и навевало слишком много вопросов.

Я опустился и коснулся кончиком креста горловины открытого флакона.

— Спиртовая настойка на семенах Strychnos nux-vomica. Опасно! Крайне токсично!

Оповестила меня система, что да, это был тот самый яд, которым хотели меня убить.

— «Надо будет всё помыть самому, чтобы ещё кто-то не отправился тут, — решил я, — поднимаясь с колен, когда осмотрел флакон в руках девушки и её саму».

— Бернард! — позвал я и когда дверь открылась добавил, — только ты один.

Швейцарец кивнул и оставляя за дверью десяток взволнованных людей, вошёл и запер за собой дверь.

— Принеси тряпки и тазик с водой, — приказал я, — надо убрать всё, к чему прикасался яд.

Швейцарец кивнул, вышел и вскоре вернулся со всем, что я просил, я показал поставить всё рядом со мной и стал снимать с себя одежду.

— Давайте я сам, сеньор Иньиго! — удивился он, моему решению.

— Эта пакость, очень ядовита Бернард, — я показал на жидкость, пара капель которой осталась во флаконе и была разлита на пол.

Бернард нахмурился.

— Хотите сказать, такого яда не могло быть у простой служанки?

— Я вообще не уверен, что его можно купить в Аликанте или где-то поблизости, Бернард, — я внимательно посмотрел на него, занимаясь уборкой, вытирая сначала губы и рот девушки, а затем всё, где была разлита спиртовая настойка. Может быть я, конечно, перестраховывался, но не хотелось мне, чтобы здесь отравился и умер ещё кто-то.

— Значит, в доме есть ещё сообщник, — задумался он, — или в городе.

— Посмотри, — я показал рукой, с зажатой в ней тряпкой на шею и руки девушки, — нет ни синяков, ни ссадин. Всё выглядит так, что она выпила яд сама.

— Или рядом был тот, кому она доверяла, как себе, — швейцарец тоже был неглуп.

— Кто это? — поинтересовался я у него, — ты больше общаешься с прислугой.

— Паула, Марта, Камилла и её брат, Марк, — быстро он перечислил всех, кто входил в ближайший круг общения Жюльетты, — больше ни с кем бедняжка так тесно не сближалась.

— Придётся подозревать теперь их всех, — вздохнул я, — отправишь птенцам на ферме Хуана Рамоса сообщение, чтобы установили негласную слежку за всеми ними.

— Даже за сеньорой Паулой? — удивился он.

— Бернард, если подозревать, так всех, — ответил я, — не будем делать исключений, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Я не хочу бояться отравления в собственном доме.

— Что будем делать сейчас? — спросил он.

— Конечно опросим всех, временно отстраним от занимаемых должностей, но с сохранением оклада, — решил я, — мы всё равно едем в Кастилию, так что оставим Марту, Камиллу и Марка в Аликанте, ну а Паула и так вернётся к своему барону.

— Хорошо, — кивнул он, осторожно обращаясь ко мне, — простите за вопрос Иньиго, а как вы сами не отравились?

Вопрос был очень хорош, особенно, потому что на него не был правдивого ответа.

— На несчастье отравителей, я знаю этот яд Бернард, — я закончил уборку и собрав всё, продолжил, — это всё в мешок и утопить в море.

— Не знаю, что меня больше пугает, — вздохнул он, — то, что вы оказывается разбираетесь в ядах, или то, что среди нас есть человек, который желает вам смерти.

— Не только желает Бернард, — хмыкнул я, — он сделал попытку, пусть она и оказалась неудачной. Бедная девочка, не представляю себе, как её могли заставить это сделать.

— Попробуем это узнать, Иньиго, — вздохнул швейцарец, забирая у меня тазик с тряпками в нём и показывая на дверь, — никому я так понял не говорить о ваших догадках?

— Всё верно, — покивал я, — возможно графу я расскажу позже. Но не сейчас, поскольку в его семье тоже, к сожалению, были те, кто желал мне смерти.

— Хорошо, тогда я тоже буду молчать, — кивнул он.

— Допросы остальных в доме проведёшь сам, я хочу поговорить только с этими четырьмя, с кем была близко знакома Жюльетта, — приказал я.

Мы вышли из комнаты и на нас обрушились десятки вопросов, на что я лишь покачал головой и пошёл наверх, в ту же комнату, где едва не умер от яда. Первой я показал сесть напротив меня белой от ужаса женщине, которая постоянно вытирала глаза, полные слёз.

— Синьор Иньиго, я никогда! — едва она опустилась на стул, как тут же запричитала, — мои дети, я бы никогда не стала рисковать ими!

— На тебя могли надавить, как раз используя их, — я пожал плечами. — но успокойся, я не хочу никого наказывать, особенно тебя, которой доверяю.

— Правда? — женщина с надеждой в глазах посмотрела на меня, — но я же получается налила вам яд в кубок.

— Ты ведь не знала о нём? — я внимательно посмотрел на Марту, которая отчаянно закачала головой.

— Я так и думал, — улыбнулся я ей, — а потому лучше вспомни. Кто был на кухне и мог получить доступ к кувшину.

— Только я, Камилла, синьора Паула и Жюльетта, — перечислила она имена, — никто больше синьор Иньиго, это запрещено, и я строго за этим смотрю.

— Кто готовил напиток?

— Я.

— Кто был с тобой в это время на кухне?

— Только Жюльетта, синьор Иньиго, но девочка давно помогает мне с готовкой, вы же помните.

Я кивнул и порасспрашивав её ещё, понял, что женщина если и скрывает что-то, то точно не с моим нулевым опытом следователя это узнавать, зато я знал, кто таким опытом обладает.

— Вот что, дорогая, — я поднял на неё взгляд, — я всех, кто знал Жюльетту, пока отстраняю от выполнения обязанностей и тебя в том числе. Думаю, ты меня понимаешь.

Женщина закивала головой.

— Но оклад и свободу передвижения в рамках дома у вас останется, просто вы пока не будете ничего делать, пока мы разбирается с этим делом. Надеюсь ты не против?

Марта, поняв, что я не только не буду её наказывать, но ещё её и не уволю, сползла на коленях со стула и заплакав, стала молиться Богу, благодаря меня за доброту и милосердие.

— Зачем я буду терять верных мне людей, — я показал ей встать, — когда их и так мало.

— Спасибо, синьор Иньиго! Спасибо! — шептала, не веря женщина, когда я сказал Бернарду, чтобы он позвал ко мне отца Иакова и отца Стефана, поскольку дальше это следствие лучше доверить профессионалам.

Оба священника пришли быстро, поскольку магическим образом новость о том, что меня пытались отравить, уже со скоростью звука разлетелась по городу, хотя прошло меньше часа.

— Слава Богу, ты жив, — при виде меня, живого и невредимого, оба облегчённо вздохнули и перекрестились.

— Присядьте, я вам кое-что расскажу, — попросил я и снова выгнав из комнаты всех, остался с ними наедине и поделился тем, что уже нашёл сам.

Мудрые люди меня внимательно слушали, не перебивали, лишь в конце, когда я попросил их заняться этим расследованием, только понятное дело без пыток, заметили.

— Без дыбы это будут просто разговоры Иньиго, ты же понимаешь это, — сказал отец Иаков, и отец Стефан кивнул, подтверждая его слова.

— Я не могу из-за одной или нескольких крыс, которые поселились в моём доме, приказать пытать всех подряд, — покачал я головой, — тогда я точно лишусь всех, кто мне верен или подвергну их верность нелёгкому испытанию, а кто знает, будут ли они мне верны в следующий раз, если к ним кто-то подойдёт со схожим предложением.

— Я понимаю о чём ты говоришь, — отец Иаков задумчиво переглянулся со вторым священником, — тогда попробуем просто давить на людей морально, ты главное не говори о том, что дыба и пытки нам запрещены.

— Хорошо, — улыбнулся я, — тогда можете приступать, я всех, кто общался близко с Жюльеттой оставляю в Аликанте, а сам уезжаю в Кастилию и дам вам свободу действий.

— Я напишу, как будут результаты, — ответил мне отец Иаков.

Когда священники ушли, я решил успокоить Камиллу и Паулу, которые сильно волновались за меня, причём с баронессой у меня состоялся разговор, только подтвердивший мои подозрения, что с этим делом всё не так чисто.

— Иньиго, это не могла быть Жюльетта! — сразу с порога заявила мне Паула, — я могу вам в этом поклясться своей жизнью! Девочка была слишком добра и наивна, чтобы пытаться кого-то отравить.

— И тем не менее, её труп нашли с флаконом яда в руках, — пожал я плечами, — и не разбрасывайся пожалуйста такими громкими словами. Если даже в кувшин не она лила яд, она всё равно к этому как-то причастна.

Баронесса, тяжело вздохнув, села рядом со мной, взяв мою руку в свои.

— Простите, я так за вас испугалась, — извинилась она, — у меня чуть сердце не остановилось, когда вы сказали, что в кубке яд.

— Завтра я уезжаю, оставлю расследование инквизиции, пусть немного не по профилю, но всё же отцы опытные следователи, — сказал я, — прошу тебя поговори с ними до своего отъезда, может быть ты сможешь помочь им, всё же последнее время с Жюльеттой ты проводила больше всех.

— Конечно, сделаю, что смогу, но потом я сразу уеду, не хочу находиться в месте, где потеряла служанку, и человека, который стал мне близок, — вздохнула Паула, — бедная девочка.

— Что-то интересное можешь о ней сказать? — поинтересовался я.

Паула задумалась, но со вздохом призналась.

— Простите, но я слабо вообще себе представляю, чтобы Жюльетта с кем-то вообще говорила об отравлении, это так на неё не похоже.

— Ни мужчин, ни ухажёров?

Паула покачала головой.

— Она была слишком чиста.

Глаза девушки прищурились.

— Хотя знаете, она мне как-то говорила, что я так её балую, что она уже накопила целое состояние. Так что у неё точно были деньги.

Я позвал Бернарда и попросил обыскать комнату Жюльетты, швейцарец кивнул и ушёл, но весьма быстро вернувшись сказал, что там и обыскивать в общем-то нечего было, поскольку вещей у погибшей было немного, но денег он не нашёл, хотя простукал даже доски пола и стен, думая, что она могла их куда-то спрятать.

— Вряд ли она стала бы их прятать, они должны были лежать в её вещах, — покачала головой Паула и посмотрела на меня, — если нет денег, то всё становится ещё интереснее.

— Бернард, иди расскажи отцу Иакову об этом, — попросил я швейцарца, и он с поклоном вышел от нас.

— Пойду и я, хотя вряд ли смогу заснуть, — вздохнула Паула, — бедная Жюльетта.

— Если хочешь возьми себе Амару, всё равно пока скучает без работы, — предложил я ей.

— Можно? Правда? — девушка с благодарностью посмотрела на меня.

— Бери, — я решил, что вдали от меня, у негритянки есть шанс пожить подольше, поскольку её отец был моим телохранителем, — и прошу тебя не бери её в поездки в Аликанте.

— Переживаете за Джабари? — правильно поняла меня Паула, и тяжело вздохнула, повернулась в сторону двери, — проклятые предатели. Ненавижу их. Мало того, что предают сами, так ещё и кидают тень от предательства на всех, кто рядом и невиновен.

Я согласился с ней.

— К сожалению, всё именно так, как ты и говоришь.

Паула вернулась, подошла ко мне ближе, наклонилась и аккуратно поцеловала в губы.

— Будьте пожалуйста осторожней, вы нужны мне, нужны Аликанте, нужны своему маркизату. Не умрите пожалуйста.

Я пожал плечами, поскольку это вряд ли от меня зависело, на что девушка, покачав головой, попрощалась со мной и вышла из комнаты.