30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 3

Рене д’Анжу постукивал кончиком кинжала по столу, размышляя. То, с чем приехал к нему кардинал выглядело, как лучшее предложение в его жизни. Поставки квасцов напрямую от человека, который их производил, причём без посредников в виде короля и папы, сулило такие выгоды, что страшно было подумать. Сотни тысяч флоринов годового дохода, а то и больше.

— Какой он из себя? — наконец он поднял голову и откинув длинные волосы с лица, посмотрел на кардинала.

— Маркиз? — понял о ком спросил герцог, Гийом д’Эстутвиль, — вы удивитесь, ваша светлость, насколько его внешность не соответствует тому, что содержится у него в голове.

— Так сильно уродлив? — удивился Рене д’Анжу.

— Да, очень, ваша светлость, Бог явно компенсировал его ум, телесным уродством. Но я разговаривал с его наставниками в Риме, да и в целом уже встречал людей, кто был с ним знаком лично, все в один голос меня заверяли, что оценивать маркиза только по одной внешности, будет очень большой ошибкой, подчас даже смертельной. Этот карлик убил уже столько народу, что хватило бы на целый город.

— Ты что думаешь об этой сделке? — поинтересовался герцог.

— Вам ответить честно или благожелательно, ваша светлость? — улыбнулся кардинал.

— Честно Гийом, ты же знаешь.

— Тогда ни для кого не секрет, что король Карл очень плох, — остро посмотрел на герцога кардинал, — а это значит, что в любой момент на трон может взойти Людовик. Что будет дальше, думаю вы и так знаете, без моих подсказок.

— Хочешь сказать, что мне никогда не стать настоящим королём? — Рене д’Анжу серьёзно посмотрел на кардинала Руана.

— Вы просили правду, ваша светлость, — напомнил Гийом д’Эстутвиль собеседнику, — всё было неплохо до того момента, пока на помощь Неаполю не пришли папа и Франческо Сфорца, так что из тех донесений, что я сейчас получаю, у вашего сына дела пошли не очень.

— Думаешь стоит взять то, что обогатит меня и позволит лучше сопротивляться новому королю?

— Я этого не говорил, ваша светлость, — вывернулся кардинал, — вы сами сказали.

Герцог Анжуйский задумался, затем кивнул головой.

— Я хочу его видеть, познакомиться лично, — принял он неожиданное решение, — хочу понять, с кем буду иметь дело.

— Хорошо, ваша светлость, — Гийом д’Эстутвиль хоть и удивился, но принял это решение, поскольку оно было лучшее, что он мог достичь и явно полностью отработал данные ему деньги.

— Я завтра же скажу ему об этом, — добавил он, прежде чем проститься с герцогом.

5 июля 1461 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Письмо от кардинала о том, что Анжуйский герцог хочет встретиться со мной лично, удивила как меня, так и архиепископа, но на его вопрос, приму ли я его, я ответил, что разумеется, поскольку если от этого зависела наша сделка и в целом свобода и независимость Генуи, то я готов встречаться с кем угодно. Набрав таким образом ещё очков в глазах архиепископа Генуи, я отправился собираться, поскольку мне для безопасности пообещали выделить сопровождение со стороны французов и их отряд уже ожидал меня за стенами города.

Заглянув в нейроинтерфейс, чтобы узнать больше о человеке, с которым мне придётся встретиться, я изумлённо замер. Столько противоречивой информации и слухов об этом известнейшем человеке стоило ещё поискать. Одни говорили, что он был бестолков и имел просто кучу громких титулов, например числился титулярным королём Неаполя, через свою жену Изабеллу, дочь короля Неаполя. Почему он был титулярным, то есть «королём по праву», но без реального правления, всё было просто, вовремя подсуетился король Альфонсо V Великодушный и под шумок забрал Неаполь себе, лишив таким образом трона всех законных наследников прошлого короля. Именно потому, что Рене и не смог за всю жизнь отвоевать себе его обратно многие говорили, что он был без талантлив, но как по мне, тут я, пожалуй, присоединялся к мнению второй стороны, что плохого человека не назовут Добрым, который к тому же писал книги, картины, составлял кодексы проведения рыцарских турниров. Как по мне, ему просто не повезло оказаться номинальным королём именно тогда, когда эпоха рыцарства медленно, но уверенно угасала.

— Что вам принести, сеньор Иньиго? — ко мне подошёл Марк.

— На встрече с герцогом мне нужно выглядеть достойно, — с учётом изученного, решил я, — так что красный с чёрным, бархатный костюм, пояс Медичи, и золотую цепь с рубином.

— Слушаюсь, — он уже не ходил на костылях, лишь опирался на трость и в целом становился для меня всё более подходящим слугой, поскольку в длительных путешествиях был выносливее и исполнительнее девушек. Да, комфорт мой личный при этом страдал, но едва я представил сколько бы занял путь из Кастилии в Геную со всем моим обозом, служанками и комфортом, я вздрогнул и решил, что Марк тоже в принципе ничего, как слуга, тем более что ему помогал Джабари.

Много перстней я не стал надевать, чтобы выглядеть относительно скромно, хотя это трудно было сделать с висящем на толстой золотой цепи гигантским рубином, но так я показывал, что да я богат, но знаю меру. Мой наряд оценили также и французские дворяне, когда я подъехал к ним, и мы, мило переговариваясь, поехали в их лагерь.

Первая встреча с герцогом Анжуйским вызвала у меня волнение и трепет, так что я удивился, когда вместо большого шатра в центре лагеря, меня провели в небольшую палатку, где был всего один человек. Рассчитывая на роскошную встречу, я сильно удивился, когда меня пригласили вовнутрь и я пройдя, сел на простой деревянный табурет напротив него.

Пятидесятилетний мужчина с волевым лицом, длинными волосами и выпирающим подбородком рода Валуа, Анжуйской ветви, был одет просто, для герцога, но хорошо для простого дворянина. Он внимательно, и я бы даже тщательно осмотрел меня и задал странный вопрос.

— Какая ваша самая заветная мечта, маркиз?

Я ответил практически не раздумывая, поскольку знал, с кем разговариваю.

— Стать настоящем рыцарем, ваша светлость.

Мой ответ так сильно изумил его, что он даже откинул волосы с лица и придвинулся ко мне ближе.

— А вы разве не рыцарь?

— Только посвящен, — я трагично вздохнул, — мои золотые шпоры давно покрылись пылью, я не умею ездить на лошади и владеть мечом. Так что моя самая заветная мечта жизни, ваша светлость, стать настоящим рыцарем.

Меткий удар, вряд ли мог быть нанесён столь точно, как сейчас это сделал я, зная, как он влюблён в рыцарство и все его атрибуты.

Герцог покачал головой.

— Вы ведь из богатой и знатной семьи, почему вами не занимались?

— Ваша светлость, — я иронично на него посмотрел и показал на своё тело, — с самого моего рождения, всё о чём мечтали мои родители, это побыстрее избавиться от позора семьи и дождавшись, когда я хоть немного подрасту, отдать меня в священники.

— Но вы думали иначе? — усмехнулся он.

— Разумеется ваша светлость, я стал тем, кем я стал, только благодаря своему уму и воле, которая ведёт меня вперёд, несмотря ни на что, — подтвердил я.

Рене д’Анжу заинтересованно продолжал меня разглядывать и затем предложил.

— А что вы скажете, если я предложу вам свои услуги? Как вашего рыцаря-наставника? Вы согласитесь быть моим оруженосцем?

— Без малейших колебаний, — тут же ответил я, — более того, я сочту это за честь.

— Тогда будьте моим гостем маркиз, — впервые за разговор тепло улыбнулся он мне, — пока мы согласовываем условия договора, ваше служение, как оруженосца начнётся прямо сейчас. Принесите воды и помойте мне ноги.

— Могу я переодеться, ваша светлость? — как само собой разумеющееся спросил я.

— Конечно, — он заинтересованно стал смотреть, как я стал раздеваться и позвал своих солдат охраны, выбрав из них самого маленького и приказав ему отдать мне свою одежду, взамен отдав ему свою. Все настолько привыкли к моим причудам, что это было сделано моментально и я отправил со своими драгоценностями всю охрану обратно в город, оставшись совершенно один в чужом лагере.

Изумление кардинала Гийома д’Эстутвиля нужно было видеть, когда он вскоре после отбытия моего отряда зашёл в палатку и увидел, как я в простой, висящей на мне мешком одежде солдата, на коленях, мою ноги молчаливому герцогу. Перекрестившись, он быстро вышел обратно наружу.

После мытья ног мне досталась чистка его доспехов и кольчуги, а также правка меча. Я, зарабатывая на руках кровавые мозоли от дел, которыми никогда раньше в жизни не занимался, молча всё делал, лишь отклоняя любые предложения о помощи, которые слышал от французских рыцарей или их оруженосцев, которые с добродушными улыбками уже узнали у самого герцога, что тут происходит. Каждый из них, в своё время проходил эту школу, так что то, что я начал это дело, сначала став рыцарем и маркизом, а лишь потом оруженосцем, лишь добавляло остринки в происходящем, поскольку для всех это было очень серьёзно и я прекрасно это понимал.

12 июля 1461 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

— Ваша светлость, может стоит сделать небольшую поблажку вашему временному оруженосцу? — на совещании, где они обсуждали планы нападения на миланцев, с поддержкой генуэзских отрядов, к Рене д’Анжу неожиданно обратился граф де Лаваль.

— Ну правда, ваша светлость, ни у кого из нас нет сомнений, что маркиз достойный человек, — кивнул стоящий рядом с ним барон, — я, когда был оруженосцем, признаюсь не проявлял столько старания и усердия, как он сейчас.

— Это да, подтверждаю, — кивнул головой его бывший наставник, — розгами я часто пользовался, чтобы привить тебе Шарль старание.

Все мужчины добродушно посмеялись над покрасневшим бароном. Эта та школа, которую прошли все они, так что понимали о чём идёт речь.

Рене д’Анжу словно только этого и ждал, как одобрение своего решения помочь маркизу де Мендоса стать рыцарем, от своих вассалов, поэтому заинтересованно спросил у своего близкого окружения.

— Думаете, пора начинать следующий этап обучения?

— Я считаю да, ваша светлость, — заверил его граф де Лаваль, который и поднял эту тему, — маркиз ни разу не попросил помощи, ни разу никому не пожаловался, ни разу не проспал свой пост. Это совершенно определённо точно дворянин, каких ещё нужно поискать и смысла прививать ему послушание и дисциплину дальше нет, он это и так прекрасно знает. В этом может убедиться любой, кто посмотрит на его старания в роли вашего оруженосца.

— Хорошо Ги, я сам думал об этом, — улыбнулся Рене д’Анжу, — так что отлично, что не я один это увидел.

— Благодарю, что выслушали, ваша светлость, — улыбнулся граф, и продолжил, — тогда предлагаю вернуться к обсуждению плана нападения.

Рыцари согласно кивнули и придвинулись ближе.

14 июля 1461 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

— Иньиго, — ко мне едва слышно подошёл герцог.

— Ваша светлость? — я натруженными руками, сплошь в кровавых мозолях, отодвинул от себя доспех, сияющий словно солнце и посмотрел на Рене д’Анжу.

— Достаточно, — с лёгкой улыбкой обратился он ко мне, — оставь доспехи моим настоящим оруженосцам, а то они пожаловались мне, что ты отнял у них всю работу.

Я, тяжело поднимаясь с пола, пожал плечами.

— Я просто делал-то, ваша светлость, что мне говорили.

Он кивнул и спросил.

— У тебя есть меч, конь, доспехи?

— Меч и конь да, ваша светлость, — ответил я, — полных доспехов нет, только кольчуга и шлем.

— Пусть всё доставят в наш лагерь, — приказал он, — сегодня отдохни, а завтра с утра начнётся твоё настоящее обучение.

Улыбка невольно расплылась на моём лице.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился я ему.

Поскольку во французском лагере никого из моих людей не было, то я попросил одного из оруженосцев герцога, с которым познакомился здесь, съездить в город и отвести моё письмо. Он с радостью согласился, особенно когда я сказал, что в письме также написано, что ему выплатят сто флоринов моей благодарности за выполненную просьбу.

Вернулся он ночью, так что никто не видел Телекуша, и устроил его подальше от остальных коней, поскольку тот сразу подрался с каким-то жеребцом. Но зато, у меня появились конь, защита и меч.

Утром, я встал привычно рано и пошёл посмотреть на здоровенную животину, которая косила на меня своим голубым глазом, как мне казалось весьма злобно. Как забираться на него, я себе ну вообще не представлял.

— Ого! Что это за чудо такое! — рядом со мной воскликнул кто-то и стал звать других рыцарей.

Вскоре целая толпа ценителей прекрасного собралась возле Телекуша, заставляя того нервничать и злобно смотреть уже на всех людей разом. На шум появился сам герцог, который тоже изумлённо посмотрел на моего коня.

— Иньиго! — он повернулся ко мне, — ты где нашёл такое чудо?

— Это подарок от дамы, ваша светлость, — честно ответил я, — мне сказали, что это арабский скакун.

— Никогда таких не видел, — он покачал головой и сравнил мои размеры с Телекушем, — наверно я поспешил усадить тебя на обычного коня, давай начнём с чего-то поменьше и не такого злобного.

Последнюю фразу он сказал потому, что Телекуш укусил кого-то из рыцарей, кто посмел подойти к нему слишком близко.

Он позвал оруженосца и тот привёл флегматичного вида кобылу, которая была небольшого роста и меланхолично смотрела на всё вокруг.

— Луи поможет повесить на неё седло, — сказал Рене д’Анжу, — а я пока переоденусь.

Мы вместе с Людовиком подготовили лошадь и когда вернулся герцог, я с волнением и тяжело бьющимся в груди сердцем стоял рядом со своей новой лошадкой.

— Смотри, садиться нужно вот так, — герцог одним плавным движением взлетел вверх, показывая то, насколько это ему привычно.

Спустившись вниз, он показал мне на лошадь.

— Твоя очередь Иньиго.

Я скептически посмотрел на него, на скакуна, и зацепившись за седло, попытался вставить ногу в стремя, чтобы рывком подняться вверх. Седло под моим весом поползло вбок, стремя вниз, а я вслед за ним, больно упав на горб.

Рядом послышались смешки, которые правда быстро стихли, под грозным взглядом герцога.

— Что же, я думал, будет проще, — вздохнул он и показал мне на лошадь, которая не сдвинулась с места, — я запланировал многое на сегодня, но, пожалуй, будет лучше, если ты научишься хотя бы правильно садиться. Тренируйся, на сегодня это всё для тебя.

— Слушаюсь, ваша светлость, — потирая ушибленную спину, грустно ответил я.

Он ушёл, а я отвёл лошадь подальше, чтобы мой позор видели хотя бы не все сразу и стал стараться взлезать на скакуна, с каждым разом отчётливо понимая, что без опыта, на это уйдёт слишком много времени. После сотой неудачной попытки, я остановился якобы отдохнуть, а на деле полез в нейроинтерфейс.

— «Пожалуй, пришло время читерства, — решил я, заходя в раздел с характеристиками тела».

Меня интересовала ловкость и сила, так что я быстро нашёл эти параметры, а также узнал, что они у меня находятся на нулевом значении из десяти возможных, так что каждое повышение на единицу любой характеристики будет стоить мне две тысячи баллов.

— «Вот где бы мне пригодилась монета с Силой зверя, — вздохнул я, поскольку после всех трат, у меня оставалось на счету всего лишь двадцать тысяч баллов».

Но что сожалеть об уже сделанном, если монета позволила получить большее расположение архиепископа Толедо и более того, ещё и дала возможность познакомиться с маркизом де Вильена и его братом, а также поучаствовать вместе с ними в разработке серебряных шахт.

— «Нужно взять тогда сначала навык на добычу серебра, — подумал я, — а остатки баллов распределить между силой и ловкостью, но для начала надо проверить, как долго они будут применяться».

Я быстро нашёл в открытом уже у меня разделе «Горного дела» интересующий меня подпункт, затем сверился с историей, какая именно руда залегает в Кастилии, на нужных мне рудниках, и активировал за пять тысяч баллов навык «Получение серебра и свинца из сульфида свинца (галенита)».

— Загрузка данных по навыку «Получение серебра и свинца из сульфида свинца (галенита)», — подтвердила система активации навыка и перед глазами замелькали знакомые потоки формул, таблиц, данных и прочая техническая информация по новому профилю.

— «Так, а теперь посмотрим, сколько времени займёт получение одного очка ловкости, — я вернулся в ветку „Характеристик“ и нажал на плюсик, добавляя себе на единицу увеличение ловкости».

— Увеличение 1 единицы ловкости будет добавлено в течение 100 дней.

Уведомили меня и запустился счётчик обратного отсчёта.

— «Эй! — возмутился я на систему, — какие сто дней, мне нужно завтра, а ещё лучше сегодня!».

Меня подобный расклад ну никак не устраивал, так что я решил написать Оператору №7, с которым были договорённости по не активированным монетам.

Открыв чат в нейроинтерфейсе, я написал туда.

— Мне нужно срочное увеличение физических параметров, без ожидания. Это возможно?

Курсор одиноко мигал в течение минуты, но вскоре он ожил и в строчке чата стали появляться буквы ответа.

— Насколько вы хотите увеличить?

Я посмотрел на остатки баллов и решил если я прошу, то нужно раскидывать сразу на все доступные мне баллы.

— Пять на ловкость и два на силу, — написал я, выгребая почти все доступные баллы, чтобы на счету осталась только тысяча, которая не делилась на два.

— Возможно, но будет больно, причём скорее всего даже очень, — предупредили меня.

— Я согласен, — тут же написал я, решив спросить про ещё один интересующий меня вопрос, — и ещё, я не нашёл в интерфейсе возможностей увеличения иммунитета, а одна из монет скорее всего находится в зачумлённом городе.

Здесь я ждал дольше, но он всё же ответил.

— Ваша текущая версия нейроинтерфейса находится на максимальном уровне апгрейда для временно привлечённого оперативника, — ответили мне, — единственная возможность его улучшения, подписание контракта на ещё одно задание.

— В смысле? — одновременно удивился и насторожился я , — как это?

— Временно привлечённый оперативник, нашедший пять предметов из задания подобного вашему, может претендовать на постоянный контракт, - ответил мне Оператор , — вы нашли и отправили на Станцию всего одну монету. Не хватает четырёх.

— «На саму Станцию да, — про себя подумал я, — хотя вообще отправил две дополнительных Операторам лично».

— Что значит постоянный контракт и второе задание? — переспросил я.

— После смерти вашей нынешней оболочки, ваше сознание перенесут на другое задание, а все накопленные баллы на этом задании будут учтены при вашем вселении в другое тело.

— То есть я останусь здесь до своей смерти? — решил уточнить я, не понимая, где меня накалывают.

— Верно.

— Если я пообещаю найти и прислать на Станцию четыре монеты, я могу рассчитывать на данный контракт? — выглядело всё слишком хорошо, если это действовало только после моей смерти, поскольку я не хотел покидать этот мир.

— Благодаря вашей монете я стал Лидером №10, — спустя минуту пришло сообщение, — но всё равно мне не хватило, чтобы занять место выше. Мне нужна ещё одна неактивированная монета.

— Я уже развернул активный поиск и запланировал ещё больший на ближайшее будущее, — не соврал я нисколечко, — их нахождение, только вопрос времени.

— Знаю, я смотрел логи ваших действий и даже кое-что из них подтёр, во избежание недоразумений и проверок со стороны других лидеров, — появилась надпись в чате, — хорошо, я выступлю вашим поручителем с переводом на постоянный контракт, с вас четыре монеты на Станцию и одну мне, не активированную.

— И активировать параметры силы и ловкости сегодня, — на всякий случай напомнил я, — да, я даю вам своё слово на это.

— Договорились. Ночью, когда вы уснёте, я запущу апгрейд нейроинтерфейса и активирую все выбранные вами параметры, - ответил мне Лидер №10, — и, пожалуй, ещё отключу вам сознание на это время, чтобы вы не умерли от болевого шока. Предупреждаю, утром будет очень больно.

— У меня всё равно нет большого выбора, — печально вздохнул я, — где подписать?

— Ваше согласие уже поставило ментальный отпечаток в контакте, — появились слова, — поторопитесь с монетами.

С его последними словами курсор в чате исчез, и я вернулся в реальность.

— 'Похоже тренировку можно смело прекращать, завтра я стану совершенно иным человеком, — решил я, отводя лошадь к стойлу и попросив Людовика мне помочь её расседлать.

Вместе с ним вычистив её и протерев сбрую, я отправился спать, поскольку видимо ночка предстояла мне крайне весёлая.