30 сребреников – 8. Чума на оба ваших дома

Глава 28

21 июня 1462 A . D ., район Рио-Тинто, Андалусия, королевство Кастилии и Леона

Я наверно уже сто раз благодарил герцога Анжуйского, за то, что он посадил меня на коня, поскольку физически невозможно было проехать в горные районы, куда я направлялся сейчас, на повозке. Даже летом, дороги то и дело подмывало дождями, или где-то прорывались из берегов горные реки, которые устраивали из и без того мало проходимых даже не дорог, а наезженных троп, скользкое месиво из глины, земли и песка, по которому лошадям-то было трудно пройти, а уж о том, чтобы сюда затащить повозку не могло быть и речи. И это только первая из рудных шахт, которые мне нужно было объехать! Всего шахт, переданных нам в аренду королевским указом, было шесть, так что мне нужно было посетить все их них. Здесь же в горном районе Рио-Тинто, региона Андалусия, меня должен был ждать мастер каменоломен, которого прислали на помощь Медичи, звали его Нанни ди Бланко и в письме от Джованни, он описывал его, как весьма ценного и умного специалиста, к которому правда нужно было найти подход. Да, Джованни так и написал о нём, так что я даже не представлял себе, что за подход такой мне нужно будет найти к этому человеку.

— Иньиго, не устали? — ко мне подъехал Бернард, весь, как и я, по пояс в грязи.

— Хочется скорее уже добраться до деревни рудокопов, — я поднял голову и посмотрел куда-то вверх, где за зеленью деревьев не видно было даже склона горы.

— Я отправил разведчиков, но пока никто не вернулся, — покачал он головой, — дорога здесь, конечно, просто ужас.

— «А также ставит большой вопрос, как именно я собрался вывозить отсюда руку, — подумал я про себя, — неужели придётся и правда устраивать производство на каждой из шахт отдельно?».

Мне категорически этого не хотелось делать, поскольку ввиду неопределённости взаимоотношений короля Энрике IVсо своими вассалами, а также в целом того, что я узнал об этом времени беззакония и перманентных локальных стычек между дворянами Кастилии, вкладывать приличные деньги в шахты, которые у тебя могли легко отнять, казалось идиотизмом. Так что мне очень хорошо нужно будет продумать логистику и вообще целесообразность того, во что я ввязался.

— Иньиго! — меня окликнул Бернард, видя, что я опустил голову и задумался, а когда я посмотрел на него, он показал на скачущего к нам молодого солдата.

— Один из разведчиков, — кратко сказал он и когда тот подъехал, поклонившись нам обоим, я вопросительно на него посмотрел.

— Небольшое поселение сеньор Иньиго в часе езды отсюда, — обрадовал нас он, — мастер Нанни ди Бланко также там, я его предупредил, что вы едите.

— Спасибо, — поблагодарил его Бернард и повернулся ко мне.

— Пришпорим лошадей?

— Главное, чтобы мы при этом не свернули себе и им шеи, — проворчал я, но последовал его примеру и хотя на дорогу у нас ушло чуть больше, чем сказал разведчик, ведь кроме небольшого отряда верховых, остальной отряд швейцарцев шёл пешком, хотя и весьма бодро это делал, всё же местная гористая местность слишком сильно напоминала им родину. Так что закат солнца мы встретили уже внутри огороженного деревянным частоколом поселения. Небольшая толпа мужчин вышла нас встречать, и среди них выделялся ростом и статью один человек. Он был настолько огромный, что даже Бернард казался рядом с ним младшим братом.

— Спорим на сто флоринов, — предложил я швейцарцу, также внимательно рассматривающего огромного мужчину, — что по закону подлости, это и будет мастер Нанни.

— Не буду я с вами спорить Иньиго, — покачал головой Бернард, — поскольку все идут строго за ним, определённо главный тут он.

Мы оба оказались правы и уже через минуту после знакомства, человек-гора попытался сделать попытку мне поклониться. Выглядело это крайне нелепо и смешно, так что я не стал над ним издеваться и сказал.

— Мастер Нанни, мы в горах, а не на светском приёме короля, так что давайте быть проще. Кланяться мне не нужно, как и называть вашим сиятельством. Если мы поладим с вами, то синьора Иньиго будет с вас достаточно.

Всё это я, разумеется, сказал на своём отличном флорентийском, вызывая у него искренний шок.

— Родная мама не отличила бы ваше произношение синьор Иньиго, от моего, — пробасил он, — у вас прекрасный флорентийский!

— Медичи — мои друзья, — просто сказал я, не хвастаясь, а констатируя факт, — и Джованни рекомендовал мне вас, как лучшего мастера рудокопа.

— Об этом не мне судить, синьор Иньиго, — он пожал плечами, — но давайте не будем говорить на улице, прошу вас в дом. Сразу извиняюсь, что у нас скромные и стеснённые условия, но как вы сами только что сказали, у нас тут некоролевский дворец.

Я кивнул, он довёл нас до конюшен, где мы слезли со своих лошадей, и я оказался мужчине по пояс, всё же Телекуш был очень высок относительно других лошадей, которые с нами были.

Мой рост, вызвал у него удивление.

— Можете говорить открыто, мастер Нанни, — я видел, как он старается не смотреть на меня прямо, — я давно привык к подобным взглядам, и они давно перестали меня возмущать.

— Простите, синьор Иньиго, — он явно смутился от моих слов, — о вас мне рассказывали, как о крайне умном и богатом человеке, который готов платить за хорошую работу, но как-то забыли сказать об этом. Так что ещё раз простите моё удивление.

Он показал на горб и мой рост.

— А сколько вам обещали Медичи? — поинтересовался я и когда он тихо назвал сумму, я хмыкнул и правда, не меньше популярного скульптора или архитектора была его оплата работы.

— Сегодня мы дадим отдых ногам и коням, — решил я, — а завтра я бы хотел посмотреть всё, что вы успели тут сделать.

— Конечно, синьор Иньиго, — кивнул мастер.

— «И почему Джованни написал, что он тяжёлый человек? — недоумевал я весь вечер разговоров с ним, когда он рассказывал, что успел сделать и какие планы наметил себе на будущее, — по общению крайне приятный человек».

Моё недоумение разрешилось утром, когда мы с ним отправились к самим шахтам и то, что я там увидел, меня ну вообще никак не устроило. Всё то, о чём говорил мне Хуан Пачеко, здесь присутствовало, мастер лишь слегка укрепил крайне опасно выглядевшие деревянные опоры, да чуть расширил вход, в свою очередь выглядящий, словно кротовая нора. Прежде чем наезжать на него, я решил спросить, какую задачу ему поставили, оправляя сюда.

— Мастер Нанни, — я потыкал пальчиком во всё безобразие, которое мне не нравилось, — напомните, мне пожалуйста, что вам сказали делать?

— Провести капитальный ремонт шахт и обеспечить повышенную выработку руды, — ответил он, недоумённо смотря на меня.

— По-вашему, это капитальный ремонт? — поднял я бровь.

— А, по-вашему, нет? — он, копируя меня, поднял бровь.

— «А-а-а, так вот про что говорил Джованни, — понял я про себя».

— Позовите главу цеха шахтёров, — приказал я и когда передо мной предстал крайне чумазого вида человек, испуганно косясь то на мастера Нанни, то на вооружённых людей вокруг меня.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Педро Серрано, сеньор, — быстро ответил он, сразу поняв, кто здесь главный.

— Фабио, не бей его пожалуйста, он же не знает, что перед ним маркиз, — остановил я замах лейтенанта наёмников.

Глава шахтёров втянул голову в плечи и стал сильнее мне кланяться.

— Сколько у вас случалось обвалов за последний год? — продолжил я.

— Десять, ваше сиятельство, — заторопился с ответами он, — погибло двадцать человек, остальные отказались спускаться в шахту.

— Этот так называемый ремонт? — я показал на деревянные подпорки, стоявшие рядом с более ветхими, — вас устраивает?

— Нет, ваше сиятельство, — он покачал головой, опасливо покосившись на мастера Нанни.

— Почему же вы тогда вышли на работу? — удивился я.

— Мастер нас пообещал всех повесить, — вздохнул он, а стоявший рядом со мной флорентиец лишь пожал плечами.

— В общем так, — я обратился ко всем сразу, — образуется совет из меня, мастера Педро и мастера Нанни.

Я явно поднял в ранге главу маленькой шахтёрской артели, которая трудилась здесь, на уровень мастера, что всех удивило.

— Завтра я предоставлю вам чертежи того, как здесь всё должно работать, а вы решите, как и в какие сроки это будете делать. Всем всё понятно?

— А если нет, синьор Иньиго? Если мне, как мастеру виднее, как правильнее вести дела на шахте? — мастер Нанни подбоченился.

— Повесьте его, вон на том дереве, — я показал на дерево, стоявшее неподалёку, — мне оно кажется достаточно крепким, чтобы выдержать вес мастера Нанни.

Мои приказы выполнялись моментально, так что два меча приставленные к горлу флорентийца, и одни солдаты, заламывая ему руки потащили к указанному мной дереву, другие нашли верёвку, и уже скоро, я стоял перед человеком, на шею которому накинули петлю верёвки, перекинутую через крепкий сук.

— Ваше последнее слово, мастер Нанни? — спокойно поинтересовался я у него.

Могучий флорентиец, видя, как все спокойно и даже устало смотрят на то, как его повесят, понял, что это не шутка, раз ни у кого не вызвало даже капельку любопытства данное событие.

— Я передумал, синьор Иньиго, — тяжело сглотнул он слюну, поскольку ему мешал узел от верёвки на шее, — и сделаю всё, как вы скажете.

— Вот видите, мастер, — я показал жестом вернуть его ко мне на землю, но уже без верёвки, что тут же было сделано, — нужная мотивация и мы с вами снова лучшие друзья.

— Честно скажу вам, я бы не хотел иметь таких друзей, как вы, ваше сиятельство, — видя, что угроза вроде как миновала, к нему стало возвращаться его чувство юмора, — позвольте только один вопрос?

— Да? — я с любопытством посмотрел на него.

— Как часто у вас это происходит? — он потыкал в дерево.

— Не так часто, как вы думаете мастер Нанни, — ответил вместо меня, ухмыляющийся Бернард.

Но не успел тот облегчённо вздохнуть, как коварный швейцарец добавил.

— Синьор Иньиго, чаще закапывает людей живьём в землю.

Видя, как пучатся глаза флорентийца, я решил подыграть швейцарцу. Задумчиво почесав подбородок, я заметил.

— Ну не согласен барон, если начать считать, то наверно повешенных будет всё-таки побольше.

— А куда мы будем считать, тех, кого мы сбросили со скалы в море? — тут же поинтересовался он.

— Хм… — снова задумался я, и наш спор окончательно убедил мастера Нанни, что рядом с ним такие жуткие отморозки, которым человека убить, быстрее, чем высморкаться.

Он быстро перекрестился и ещё раз заверил меня, что полностью готов к сотрудничеству.

— Завтра, — кивнул я, — у вас будет план развития этой шахты.

Утром, за завтраком, видя зевающего от недосыпа меня, мастер Нанни взял мой ночной труд на десяти листах, пробежался по нему взглядом и бледнея на глазах, тихо пробормотал.

— Синьор Иньиго, простите меня, но это будет очень дорого.

— Покажите рисунки, мастеру Педро, — я показал на умытого и даже переодетого в какой-то относительно чистый костюм главу шахтёров, который пытался делать вид, что его нет за столом, где сидят вперемежку простые люди, ремесленники и дворяне, но мой приказ заставил его взять листы и посмотреть то, как я изобразил будущую шахту как в разрезе, так и на поверхности. С моим скилом рисования, это не было сложно, зато на них столь подробные и точные рисунки произвели большое впечатление.

— Ваше сиятельство, это даже больше, чем мы хотели, — скромно ответил Педро Серрано, возвращая рисунки обратно мастеру Нанни.

— Синьор Иньиго, — тот взял чертежи обратно, — я ошибся, когда говорил, что это будет дорого, это на самом деле будет очень дорого, особенно если вы хотите таким образом переделать все шахты. И ещё такой вопрос у меня, куда делись строения, в которых руду будут очищать, промывать, прокаливать и превращать в металл?

Я, которому пришлось за ночь пересмотреть всё из открытых мной навыков, что касалось получения серебра и понять, что текущими способами я из не самых богатых серебром месторождений не получу много металла, а потому, единственным способом, которым мне можно было увеличить выход серебра — это внедрить метод Бартоломе де Медины изобретённый им в 1554 году. По нему кстати решалась главная моя проблема, как спускать отсюда руду, а точнее тонкодисперсный порошок, который нужен для того, чтобы, смешивая его со ртутью, поваренной солью и медным купоросом уже на производстве в Аликанте, получать готовое к плавке серебро, легко отделяемое от ртути методом выпаривания.

— Здесь нам достаточно будет дробилок и измельчителей, почти таких же какие работают на шахте по добыче квасцов в Тольфа, — объяснил ему я, — я попрошу приехать оттуда парочку инженеров, и они за месяц организуют здесь ровно такие же, а потом и на других шахтах.

— Хорошо, — он не сдавался, — где вы хотите потом обрабатывать этот получившийся порошок?

— У себя, на заводе в Аликанте, — охотно ответил я ему, заставив закашляться.

— Простите синьор Иньиго за мою назойливость, — он осторожно посмотрел на меня, — но как порошок отсюда, попадёт в Аликанте? Это вроде бы даже не в Кастилии?

— Вы удивитесь, мастер Нанни, но по воздуху, — улыбнулся я, поскольку на решение этой задачи, как доставить с гор порошок из руды, ушла большая часть ночи, помимо рисования чертежей шахты.

Видя, как его лицо начинает краснеть от злости, я над ним сжалился.

— На самом деле, решение просто, — улыбнулся я, показывая ему на последние два листа, которые он держал в руке, — это канатная дорога, по которой мешки с порошковой рудой будут спускаться вниз, через промежуточные станции. Натяжение и движение канатного троса, мы обеспечим силой лошадей, которые будут крутить барабан и помогут нам передвигать его вместе с закреплёнными на нём мешками.

Мастер Нанни схватился за рисунки и несколько минут их внимательно рассматривал, прежде чем вернуться в разговор со мной.

— И вы думаете, что это будет работать? — единственное, что он спросил, смотря на меня со священным ужасом в глазах.

— Для этого мне вы и нужны, самый лучший горный флорентийский инженер, — просто ответил я, заставив его схватиться за голову и закачаться на стуле.

— Не переживайте так мастер, — попытался успокоить его я, — позовём сюда больше шахтёров, ремесленников, дадим достойную плату и увидите, как эта шахта преобразится.

— Последний вопрос, синьор Иньиго, — он отчаянным взглядом посмотрел на меня, — за какой срок вы хотите, чтобы я всё это сделал.

— Как можно быстрее, — обрадовал его я, вставая из-за стола и проходя мимо, похлопал его по плечу, — я пока прогуляюсь, а вы подумайте, я верю в вас!

Оставив угнетённого свалившимся на него объёмом задач мастера печалиться вместе с главой шахтёров, я вышел на улицу и пошёл к конюшне вместе с Бернардом, и только там, вдали от всех, позволил себе вволю посмеяться.

Видя, как я веселюсь, швейцарец скептически заметил.

— Вы уверены Иньиго, что это всё заработает?

— Ещё как Бернард, — улыбнулся я ему, вспоминая тот ужас и ошеломление, которое было написано на лице флорентийца, озадаченного мной новыми методами добычи руды, которых здесь ещё не изобрели, да к тому же думать над неизвестной канатной дорогой, также в этом веке ещё отсутствующей, как класс.

— Ну после того, как вы его едва не повесили, — улыбнулся и он, — думаю он будет более осторожен в выборе слов, когда будет вспоминать вас в своих вечерних молитвах.

Его шутка насмешила меня ещё сильнее, и я залился ещё, видя к тому же, как не понимая моего веселья, хмуриться Бернард.

— Идите лучше потренируйтесь, сеньор Иньиго, — наконец он не выдержал и показал в сторону разыскивающего меня мастера Гвидо, поскольку было время для нашей утренней тренировки.

— Ох, всё веселье мне обломал, — вытирая слёзы, вздохнул я, натягивая на себя спокойный и деловитый вид, — ладно, пойду я, сегодня начинается серия уроков с мечом и плащом, пригодиться мне в уличной драке.

— Такими темпами, как вы заводите врагов, — Бернард покачал головой, — обязательно пригодится.

— Гвидо! — закричал я, показывая молодому парню, где я, и пошёл ему навстречу, чтобы и правда немного развлечься. Всё же всю ночь просидеть, решая, как лучше и качественнее добывать серебро, а также обеспечить всю логистику этого процесса, заставляло меня всё время зевать, так что быстрый поединок, на пределе моих сил, определённо мог меня развеять.