Царь нигилистов – 7

Глава 11

'Ваше Императорское Высочество! — писала Ольга. — Это неправда, что я невеста. Мои родители специально распустили эти слухи, чтобы Иоганн сам отказался от меня.

Но и с нашей любовью не всё так просто.

В прошлом году Жан так и не решился поговорить с моим отцом, он боялся этого разговора, как огня. Говорил, что, если получит отказ, тут же умрёт на месте.

Он попросил поговорить с папа́ своего друга графа Соллогуба, что для отца стало свидетельством трусости и нерешительности Штрауса.

Жан боялся написать обо мне своей матери, когда стало понятно, что мы не сможем жить в России из-за неприятия его моими родителями.

Он не решался написать матери три недели! Да, в конце концов, написал. И его мать тоже не приняла меня как невесту, хотя и не так резко, как мои родители.

Он был нерешителен во всём, хотя я рисковала куда больше.

Ваша Ольга Смирнитская'.

'Любезнейшая Ольга Васильевна! — отвечал Саша. — герр Штраус не рыцарь, он менестрель, он таким создан и другим быть не может. Бессмысленно требовать от него доблестей гвардейского полковника. Он бы тогда не был Штраусом.

Всё-таки меня поражает, как женщины, даже умные, склонны предъявлять к мужчинам несовместимые требования.

Да, гвардейский полковник поговорил бы и с вашим отцом, и со своей матерью, и украл бы вас у родителей, чтобы венчаться в придорожной церкви за взятку священнику, в метель, если бы больше ничего не помогло. Но вряд ли он ценил бы вашу музыку и посвящал вам вальсы.

Да, маэстро придётся по-матерински опекать, утешать и вести его финансовые дела (чем сейчас занимается его мать, насколько я знаю), быть его импресарио и периодически отгонять от него поклонниц.

И этого не изменить.

Вопрос только в том, готовы ли вы это терпеть ради брака с великим композитором.

У меня есть проект по привлечению в Россию выдающихся людей, но это не значит, что я буду кого-то принуждать к тому или иному выбору и заставлять жертвовать своим счастьем.

Я могу попытаться помочь, но выбор за вами.

Ваш вел. кн. Александр Александрович'.

Очередной ответ он получил следующим вечером, когда сочинял статью о будущем флота для Константина Николаевича.

Саша помнил, что Жюль Верн, узнав об изобретении торпед, бросился было править свой роман «Двадцать тысяч лье под водой», где подлодка таранила корабли. Но было поздно, поскольку роман уже опубликовали, и торпеды появились только в «Таинственном острове».

Саша где-то читал, там в будущем, что Жюль Верн сначала собирался сделать капитана Немо поляком, сражающемся против злой России, но издатель не позволил ему потерять русских читателей и заставил переделать героя в индуса, который сражается против злых англичан.

Значит «Двадцать тысяч лье» точно не написан, ждём польского восстания.

То есть торпед ещё нет, но до них близко.

С них Саша и начал, написал то немногое, что знал, и естественным образом перешёл к подводным лодкам. Тоже немного: о системе погружения и всплытия, которая ему была известна из школьной физики, и немного об устройстве перископа.

Перешёл к бронированным стальным пароходам, обязательным радиорубкам, радарам и эхолокации на основе радиоволн и ультразвука.

Описал ледоколы и северный морской путь. Рассказал, что ледоколы плоским дном наезжают на ледяной слой и продавливают его своим весом.

Задумался не изложить ли принцип работы конкретно атомных ледоколов, но решил, что рановато аборигенам.

Рассказал про авианосцы.

В общей сложности получилась пара страниц. Так что Саша решил сделать приложение с примерными чертежами. Когда он рисовал перископ, и явился лакей с письмом.

'Ваше Императорское Высочество! — писала Ольга. — Женщины, конечно, склонны к беспочвенным мечтам, но я точно знаю, что существует мужчина, который одновременно и воин, и учёный, и изобретатель, и менестрель, и говорить решится с самим государем, и готов жизнь положить за други своя.

Я даже состою с ним в переписке.

К сожалению, я ему не ровня.

Ваша Ольга Смирнитская'.

Это было несколько неожиданно. Штатный комплимент великому князю или что-то более серьёзное? Ну, да! Как говорила мадемуазель де Лавальер, в присутствии короля-солнца смотреть больше не на кого.

Интересно, откуда она взяла воина?

Он её даже ни разу не видел. Симпатичная хоть? Суда по широте выбора у герра Иоганна, должна быть ничего.

И на сколько лет старше его местного тела? На четыре? На пять?

Ну, конечно. После его серийных танцев с тридцатилетней Тютчевой вполне может питать надежды.

Но увести её у Штрауса, которому обещал помочь, как-то ниже городской канализации. И непонятно, стоит ли.

'Любезнейшая Ольга Васильевна! — напечатал Саша. — Люди, о которых вы пишете, может быть, и существуют в природе, но за ними иногда приходиться ехать в Сибирь, где и климат, и общество куда хуже, чем в Вене.

Вы не ответили на мой вопрос.

Так мне применять методы челночной дипломатии или отойти в сторону и не лезть ни в своё дело?'

'Ваше Императорское Высочество! — отвечала Ольга. — Есть люди, за которыми поехать в Сибирь почту за счастье.

Что же касается господина Штрауса…

А что такое «методы челночной дипломатии?»'

'Челночная дипломатия, — объяснил Саша, — это, когда дипломат, как челнок, ездит между сторонами, которые друг друга видеть не хотят, на дух не переносят и за один стол не сядут.

На этот счёт есть анекдот:

'Знаете, как выдать дочь банкира Ротшильда за простого сибирского мужика?

Очень просто.

Приезжает челночный дипломат в сибирскую деревню, находит простого русского парня и спрашивает:

— Хочешь жениться на французской еврейке?

— Вот ещё! — отвечает сибиряк. — У нас своих девиц полно, православных!

— Но это дочка знаменитого на весь мир миллионщика Ротшильда, у которого сам царь берёт взаймы! — возражает челночный дипломат.

— А-а, — чешет «репу» мужик. — Ну, тогда другое дело.

Тогда челночный дипломат едет в Лондон, приходит на заседание правления Банка Англии и спрашивает:

— Хотите иметь президентом сибирского мужика?

— Вы с ума сошли, сэр! — говорят ему. — Зачем нам сибирский мужик?

— Дело в том, что это зять самого барона Ротшильда.

— О! Это, конечно, меняет дело!

И наконец наш герой едет в Париж, к Ротшильду и спрашивает:

— Хотите иметь зятем русского мужика?

Он отвечает:

— Что вы такое говорите, мсье? У нас в семье все финансисты.

— Отлично! — говорит челночный дипломат. — Он как раз председатель правления Банка Англии.

— О! Это меняет дело! Сарочка, поди сюда. Русский князь нашёл тебе жениха. Это президент Банка Англии.

Сарочка отвечает:

— Ни за что! Все эти финансисты зануды, слабаки и хлюпики: соплёй перешибёшь!

— Только не этот! — говорит наш дипломат. — Это здоровенный сибирский мужик!

— О! — отвечает дочка Ротшильда. — Это, конечно, меняет дело!'

Сразу оговорюсь, что челночная дипломатия — штука не всесильная. Иногда даже мир заключить не удаётся, не то, что поженить кого-нибудь.

Но попробовать можно.

Так как, любезнейшая Ольга Васильевна?

Учитывая тот факт, что в ближайшие десять лет я в Сибирь не собираюсь, так что всё равно не смогу подарить вам этого счастья.

Ваш вел. кн. Александр Александрович'.

Теперь девушке надо было дать подумать.

За свою пятидесятилетнюю жизнь в будущем Саша убедился, что мнение о том, что женщины принимают решения эмоционально — легенда, непонятно на чём основанная. В большинстве своём представительницы прекрасного пола расчётливы, что твои купцы. Есть брачный рынок, и на нём надо трезво оценить свои шансы. Ну, там табличку составить, расставить плюсики…

Так что барышня Смирнитская именно этим сейчас и будет заниматься.

Есть великий князь, который младше этак лет на пять, шансы на брак, с которым более, чем призрачны, который слишком смел в политических высказываниях и который уже мягко отшил.

Есть маменькин сынок герр Штраус, который влюблён по уши, знаменит, зашибает хренову тучу бабок и будет периодически вывозить в Вену плясать на тамошних балах, а, может, и на гастроли в Париж, и посвящать музыкальные произведения. И слушаться будет жену, ибо привык.

Или вообще не заморачиваться на эксклюзивные варианты, а найти простого гвардейского полковника, который сейчас жалкий поручик, но молодой, симпатичный и может дослужиться до генерала.

Саша решил не торопить. Напишет Ольга, когда всё взвесит.

Дописал статью для дяди Кости о будущем флота и отправил с лакеем.

14 мая была суббота, так что уроков поменьше. И Саша погонял по Царскому на велике, ибо был первый день с приличной погодой после двух дней ненастья: ветрено, но хоть без дождя.

А ближе к вечеру сел за составление списка 100 выдающихся людей для заманивания оных в Россию.

Работа двигалась не шатко, не валко.

Ну, Джеймс Максвелл, ну, химик Бунзен, ну Земмельвейс со Штраусом.

Пастер, интересно, сейчас чем занимается? Пивоварением?

Ладно, не суть. Даже если ещё студент Нормальной школы. И Саша добавил Луи Пастера.

А Джеймс Уатт? Ещё не умер?

Надо у Лабзина спросить. Может, он знает.

А господин Дизель?

Он уже родился?

И Саша обругал себя за плохое знание истории 19 века.

Фарадей, Фуко, Вейерштрасс…

Продвинулся Саша недалеко, ибо явился лакей и доложил, что государь требует к себе.

Папа́ ждал в своём зелёном кабинете с портретами детей, картинами с батальными сценами и каминным экраном с изображением пуделя Гусара.

Ещё одна большая чёрная собака лежала у ног государя.

Это был сеттер Милорд, подаренный царю ещё в марте и занявший в сердце императора и в его кабинете место предателя Моксика, безвременно почившего в бозе и похороненного на кладбище домашних животных на Детском острове в Царском селе.

Впрочем, чистокровным сеттером Милорд никак быть не мог, ибо имел одну полностью белую лапу и слишком длинные ноги. Но царя это нисколько не смущало.

Отношения с царской собакой у Саши сначала складывались не очень, ибо котом пахнет. Но папа́ пару раз цыкнул на Милорда за непочтительное рычание на сына, и пёс подчинился авторитету хозяина.

На круглом столике перед императором была разложена карта.

— Саша, иди сюда! — сказал царь. — Ты ошибся.

Саша подошёл к столу, и сеттер неторопливо ретировался и разлёгся на ковре по другую сторону от императора.

На столе была разложена карта Северной Америки.

— Смотри, — сказал царь и показал на карту. — Вот, твой Клондайк, он на территории Канады, это британские владения.

— Да-а, — протянул Саша. — Извини, дал маху. Но золото там точно есть.

Он смутно припомнил, что золотоискатели у Джека Лондона ходили за лицензиями в канадский офис.

И внимательно посмотрел на карту.

— Вот здесь Клондайк впадает в Юкон, — добавил царь. — Клондайк полностью на территории Канады — это правый приток Юкона.

— Там должен быть город, — сказал Саша. — Кажется, Доусон. Он станет столицей золотоискателей.

— Здесь ничего нет, — возразил папа́. — Кроме леса по берегам. Разве что какая-нибудь деревня, но она не обозначена.

— На Юконе тоже есть золото, — сказал Саша. — Точно!

— Не вполне понятно, куда дальше течёт Юкон, — заметил царь. — На нашей территории расположено устье крупной реки под названием Квихпак. Возможно это та же самая река, но точно неизвестно.

— Я никогда не слышал о реке Квихпак, — признался Саша. — А с золота на Клондайке мы сможем что-то получить?

— Туда трудно добраться, — заметил царь. — Лучше через Аляску. Если Квихпак и Юкон — одна и та же река — это удобный путь. Можно построить паровые канонерки и подниматься вверх по течению.

— Тогда надо помочь открыть золото Клондайка и брать ренту за безопасный проезд, — предложил Саша.

— Если мы сможет его обеспечить, — задумчиво прокомментировал царь. — И, если сможем построить суда. Там слишком мало людей. Но геологов пошлём. По крайней мере, на Квихпак.

— И экспедицию, которая поднимется вверх по течению Квихпака, — добавил Саша. — Может и встретим господ великобританцев.

— И экспедицию, — кивнул царь.

И перевёл разговор на другую тему.

— Костя был настолько впечатлён твоей главой о будущем флота, что тут же переслал её мне.

— И как?

— Я прочитал. Действительно интересно. Но то, что я сейчас скажу, тебе, скорее всего, не понравится.

Саша внутренне напрягся.

— В ней что-то крамольное?

— Нет, — сказал папа́. — Но там есть идеи, которые уже сейчас можно попытаться реализовать. Торпеды, радиосвязь, даже подводные лодки.

— Перископы, — подсказал Саша. — Но они, наверное, известны.

— Может быть, — проговорил царь. — Но не получили широкого распространения.

— Можно не только ставить на подводные лодки, но, например, наблюдать за противником из укрытия, — предположил Саша.

— За дымом всё равно ничего не увидишь, — возразил папа́.

Да, на учениях в кадетском лагере действительно было много дыма. Как-то слишком много. Ни одна артиллерийская установка 20-го века столько не даёт. Не говоря об автоматах.

Только сейчас до Саши дошло, почему.

Дымный порох же!

Не знают они бездымного.

Да и окопы не роют по большому счёту. Хотя ложементы строили ещё в Крымскую. И укрепляли редуты миллионами мешков с песком и корзин с землёй. Саше показывали рисунки этих укреплений. Стены из мешков высотой в несколько метров.

— Хотя, пока сражение не началось, действительно можно наблюдать за противником, — продолжил мысль царь.

— Ну, да! — сказал Саша.

— Тем более не стоит это издавать, — подытожил царь. — Ты хочешь славы, но не важнее ли безопасность Отечества? Ведь не только наши прочтут. Британцы, французы и немцы — тоже прочтут. И, боюсь, успеют раньше нас.

В воскресенье, после обедни, Саше принесли ответ Ольги Смирнитской.

Барышня думала не очень долго.

'Ваше Императорское Высочество! — писала Ольга. — Я ещё раз заглянула в свою душу и проверила свои чувства. Да, я ещё люблю Жана, несмотря на все его недостатки. Так что буду рада любой помощи.

Вечно преданная вам Ольга'.

Мда… Саша уж надеялся, что одним геморроем меньше. И как тут применить челночною дипломатию?

Первым пунктом для визита Саша назначил Никсу.

— Примешь участие для увеличения политического веса?

Никса задумался.

— А если они всё равно откажут?

— Проблемы по мере поступления, — отрезал Саша.

Вторым пунктом дипломатических усилий был намечен папа́.

— Саша — это частное дело, — сказал царь. — Государство не должно в это вмешиваться.

— Не государство, а лично ты. Ради великого музыканта.

«Который для нас нехилые деньги зарабатывает», — подумал про себя Саша, но не сказал вслух.

Царь поморщился.

— Дядя Костя тебе рассказывал про список из 100 выдающихся людей, которых надо перевезти к нам? — пошёл в наступление Саша.

— Да, но я ожидал там скорее увидеть учёных и промышленников, а не капельмейстера.

— Музыканты тоже важны, — возразил Саша, — поскольку улучшают имидж и приносят доходы.

— Ты бы ещё бумагомарателей туда вписал…

— Писатель — существо более локальное, чем музыкант. Музыкант интернациональнее. Ему перевод не нужен. Хотя писатель писателю рознь. Как это я про Виктора Гюго забыл! Всё равно от Наполеона бегает.

— С Наполеоном мы пытаемся помириться. Так что никаких Гюго!

— У Штрауса нет таких проблем, — заметил Саша. — С Австрией нас это не поссорит. Ну, будет кататься туда-сюда.

— Я не против, дело в её родителях.

— Проблема легко решается пожалованием Иоганну дворянства.

— За какие-такие заслуги? Дирижирование оркестром?

— Дирижирование бессмертным оркестром Великого Штрауса, которому в начале следующего века поставят золотой памятник в Вене.

— Мы ещё посмотрим, сколько золота на Ваче, и есть ли оно там вообще. Не говоря о Юконе.

— То есть, если оно там есть (пока мы говорим о Ваче), дворянские достоинство у Иоганна в кармане? Обещаешь?

— Обдумаю, как это сделать.

Предварительная дипломатическая работа была проведена. И визит к Смирнитским намечен на субботу 21 мая.

Ей богу, Саша выбирал дату совершенно случайно. Просто ближайшую субботу.