Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 8. Извлечение Мурасаки

Конечно же, Мурасаки не справился.

Сигма поняла это слишком поздно.

Вечером, перед сном, она спросила Мурасаки, когда у него начинается учебный день. Не хватало еще, чтобы он снова разбудил ее ни свет ни заря. Мурасаки ничего не ответил. Сигма зашла в его профиль, там не было ничего нового. Даже ответов на комментарии, не говоря уже о фотографиях.

Ладно, решила Сигма. Когда начнет, тогда и начнет, его проблемы. В конце концов, не она же отлынивает от своего курсового проекта. Пусть сам ее ищет в учебном корпусе. Не маленький.

Она зевнула и улеглась спать, но перед тем как закрыть глаза, на всякий случай еще раз проверила коммуникатор. Новых сообщений не было.

Утром их не было тоже. Сигма помялась, но все же запросила номер коттеджа Мурасаки. Он оказался совсем рядом, всего через три дома на параллельной улице. Даже странно, что за весь прошлый год они ни разу не столкнулись. Или столкнулись, а она просто на него не обратила внимания? Ведь если бы он тогда не попросил ее сфотографировать на перилах, она бы прошла мимо и не вспомнила, как он выглядит.

Сигма постучала в дверь. Потом обнаружила кнопку звонка и позвонила. Позвонила еще раз. Тишина. То ли звукоизоляция в доме Мурасаки лучше, чем у нее, что вряд ли, то ли дом и в самом деле пустой? Ладно, тогда будем связываться другим способом. Сигма решительно нажала кнопку вызова на браслете. В доме не раздалось ни звука. Зато через пару секунд Мурасаки сбросил вызов.

Понятно, значит, он не дома. Сигма пожала плечами и отправилась на завтрак. В столовой студенческого центра его не было, в библиотеке тоже.

Всю дорогу до Академии Сигма злилась. Вчера она потратила на Мурасаки полдня. Драгоценные четыре часа, которые могла бы учиться, между прочим. И что получила? Он даже не удосужился ответить на простой вопрос. Мог бы просто прислать время и все. Так сложно?

Сигма не замечала ни мелкого дождя, оседающего крохотными капельками на ее волосах и свитере, ни холодного ветра, который грозил принести с собой погоду, для которой свитер оказался слишком бы слишком легкой одеждой, ни серого низкого неба, обещавшего долгое ненастье. Единственное, на что обратила внимание Сигма, – это на пешеходный переход, постояла на светофоре полминуты, оглядываясь по сторонам, а потом перебежала дорогу за пару шагов и оказалась перед дверью административного корпуса. Но взявшись за ручку двери, вовремя опомнилась.

«Что я делаю?» – прошептала Сигма. Конечно, она не собиралась идти к Констанции, и сюда свернула по ошибке. Можно было бы пройти через этот корпус в учебный, и быстрее, и теплее, но велик шанс увидеть Кошмарицию, а видеть ее сейчас Сигма была не готова.

К злости примешивалась опустошающая тоска. Как будто где-то внутри Сигмы образовалась трещина, в которую утекало что-то важное, теплое и хорошее. Может быть, доброе отношение к Мурасаки? Или просто доброе отношение? К кому бы то ни было. Ну и ладно. Деструктор не обязан быть добрым. А трещина затянется, как любая рана.

Сигма заглянула в библиотеку, заранее зная, что не найдет Мурасаки ни в боксах для индивидуальных занятий, ни в круглом зале информатория, ни в зале повтора лекций. «Да и катись ты», – почти спокойно подумала Сигма и пошла искать пустую аудиторию.

В полдень Сигма получила вызов от Кошмариции. Хотя фразу «Зайди ко мне» можно было расценивать и как приказ, и как дружеское обращение. Да ну, дернула плечом Сигма, какое дружеское обращение от Кошмариции. За что? За то, что подсказала ей точку напряжения? Это не услуга даже, а так… ничего не значащая мелочь.

Перед тем, как войти в кабинет, Сигма все-таки постучала. Если раньше Констанция Мауриция напоминала Сигме оперную диву – с ее глубоким низким голосом, подчеркнуто открытым декольте, тщательно уложенной прической и макияжем, который мог бы выдержать десять тысяч софитов, то сейчас она была похожа на генерала, собравшегося наступать. Главнокомандующего вселенской армией. И армия эта сражалась отнюдь не на стороне добра.

– Где Мурасаки? – сразу же спросила Констанция Мауриция, в упор глядя на Сигму.

Сигма пожала плечами.

– Не знаю.

– Очень. Плохо. – Констанция поджала губы и осмотрела Сигму с ног до головы. – Чем ты занимаешься?

– Читаю основы теории вероятностей, – ответила Сигма.

Констанция с досадой поморщилась.

– Я о другой части твоего задания.

Сигма непонимающе смотрела на куратора.

– О какой другой части?

– Мурасаки. Мне казалось, я достаточно четко выразилась на нашей последней встрече. Или нет? По глазам вижу, что нет. Хорошо, я повторю, – в голосе Констанции было столько презрения, что Сигма почувствовала, как густо краснеет. – Вы должны учиться. Ты и он. Оба. Вместе. Ты должна учить математику и учить Мурасаки общению. У него проблема с совместной деятельностью. Мурасаки должен научиться вести совместные проекты, разделять личное и деловое общение, и выстраивать рабочие отношения. Коммуницировать.

– Но это же, – вырвалось у Сигмы, – элементарные вещи! Это все умеют!

– Если умеешь ты, это не значит, что умеют все. Мурасаки за четыре года едва научился работать в паре на практикумах, – сказала Констанция так, будто это был какой-то общеизвестный факт типа того, что дважды два – четыре. – И то, что он учится на четвертом курсе вовсе не означает, что он один несет ответственность за ваш проект. Ответственность между вами разделена поровну. Он должен следить, чтобы ты училась и усваивала материал, ты должна следить, чтобы он был включен в процесс.

Сигма не верила своим ушам. Нормально, да? Ей назначают опекуна, но она должна за ним бегать и следить, чтобы он ее опекал? Не слишком ли сложная схема? Зачем вообще нужен такой опекун? Она и без него отлично справится.

– А если я не буду? – спросила Сигма.

– Что не будешь?

– Если я не буду за ним следить, но сдам экзамен на удовлетворительные балы? Что будет?

Кошмариция склонила голову к правому плечу, потом к левому. Как будто Сигма была мухой, сидевшей на ее столе. Сигма понимала, что куратор ее запугивает или пытается вывести из себя. И у Кошмариции это отлично получалось.

– Ты правда хочешь это узнать? – наконец, спросила Констанция Мауриция.

– Да, – кивнула Сигма. – Конечно.

– Мурасаки исключат из Академии.

– А меня?

– А тебя – нет. Но в твоем личном деле останется отметка о ненадежности. И незачет по осеннему спецпроекту.

– Но вы же сами говорили, что нет никаких спецпроектов, что это такое название для пересдачи.

Констанция подняла брови.

– Разве? Ну, значит, я тебя ввела в заблуждение. А теперь можешь считать, что ты узнала истинное положение дел. Если Мурасаки не будет ходить в Академию, значит, я буду спрашивать с тебя о его успехах. Вы же напарники, – усмехнулась Констанция. – Надеюсь, к вечеру ты исправишь ситуацию?

– И где я буду его искать? – тускло спросила Сигма, больше себя, чем куратора. – Во всех игорных домах?

– Зачем же во всех?

Констанция подошла к своему рабочему столу, склонилась над монитором и кивнула.

– Липовая аллея, дом два. Клуб находится в подвальном помещении. Не знаю, есть ли у него лицензия, так что вход, возможно, придется поискать, если это казино нелегальное.

Сигма чуть было не спросила, почему Кошмариция не займется этим сама, раз она куратор. Но вспомнила, что рассказал ей Мурасаки о ментальном контроле. Констанция, вполне возможно, с легкостью вытащила бы его оттуда, но что после этого будет с Мурасаки? Хотя почему она его жалеет?

– Хорошо, – сказала Сигма. – Я поняла.

– Надеюсь, – ответила Констанция.

На улице творился ад. Сигма стояла на крыльце и думала, что делать. С неба ровной стеной сыпался снег. В метре уже ничего не было видно – только белые мельтешащие точки. Сигма подняла голову вверх. Неба тоже было не видно. Она запросила прогноз погоды на ближайшие четыре часа. «Без изменений» – сообщил веселый лев, символ местных метеорологов, и подул на снежинки, отчего они завертелись хороводом. Картинка веселая, прогноз – нет. Сигма поежилась. До Липовой аллеи было ближе, чем до студгородка. Поэтому смысла идти и переодеваться не было. Можно было бы взять такси, но все дороги замерли. Еще бы в такую метель никакие фары не помогут, система безопасности не даст автопилоту даже взять заказ, не то что начать поездку. В прошлом году, когда она услышала про такие снегопады, то решила, что ее просто запугивают. Студенческие байки. Шутят над первокурсницами с далеких планет. Правда, в прошлом году такой снегопад был не в сентябре, а в середине зимы. Сигма поежилась. Наплевать на все и пойти как есть? Тогда она замерзнет, и вся ее одежда, когда она окажется в этом самом игорном доме, тут же превратится в мокрые холодные тряпки. И к тому же – что делать потом? Ну вытащит она Мурасаки и что? Они через эту снежную стену побредут обратно в Академию? Ни один из этих вариантов Сигму не устраивал.

Ладно. Сигма снова вызвала Мурасаки. На этот раз он вызов сбросил не сразу, но все же сбросил.

– Ах ты мерзавец, – прошептала Сигма и вдруг поняла, что именно надо сделать.

Вообще, конечно, Сигма подозревала, что так поступать не стоило. Но с другой стороны, прямых запретов на изменение погоды не было. Правда, наверняка, есть и третья сторона. Какие-нибудь ограничения или условия. Но ведь не факт, что этот внезапный снегопад – естественное явление, а не дело рук кого-нибудь из Академии.

Это была не магия, хотя со стороны могло выглядеть волшебством. Сигма вышла из-под козырька подъезда, подняла над головой руки домиком и начала медленно-медленно наращивать давление внутри своего импровизированного купола. Все вспомнилось само собой – и норма для осадков, и норма для ясной погоды. Формировать антициклон времени не было, да и возможностей, по-хорошему, тоже. Так что, решила Сигма, у нас тут будет глаз бури. Размером с город. Сжать воздух. Разогнать молекулы. Еще больше сжать. Когда Сигма поняла, что набрала нужное давление, развела руки в стороны и выдохнула.

Это выглядело как столб света, уходящий в небо, но на самом деле это был просто воздух, очистившийся от снега. И он быстро разрастался в стороны, и вот уже стали видны деревья, дорога, машины, дома на другой стороне улицы… Последние снежинки опустились на землю. Сигма вздохнула. Надо же, она даже не устала. Она сделала шаг вперед и поняла, что если опустит ногу, то провалится в снег по щиколотку. Нет, надо подождать еще пару минут, на улице плюс, снег быстро стает. Пару минут уже ничего не решат.

Сзади скрипнула дверь. Сигма обернулась. Из подъезда вышел куратор конструкторов Бертран. Посмотрел на сугробы, лежащие поверх машин, на быстро тающий снег под ногами, и наконец на Сигму.

– Молодец, – улыбнулся он. – Я все ждал, когда кто-нибудь из наших студентов догадается заняться этим безобразием.

У него была теплая улыбка, которая на мгновенье согрела Сигму.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Сигма. – Мне надо было идти по делам. Но боюсь, снегопад прекратился ненадолго. На пару часов.

– Как раз успею добраться домой. А то пришлось бы самому заниматься коррекцией погоды, а я уже забыл, как это делается.

Сигма слабо улыбнулась. Конечно, он не забыл! Это даже звучало смешно! Как если бы Сигма сказала ребенку, что разучилась читать. Неужели конструкторы такие дурачки, что покупаются на подобные шутки?

Она посмотрела в спину Бертрану. Он и с Констанцией разговаривает в таком тоне? Смешно! Невозможно!

Сигма потрогала носком ботинка снег на тротуаре. Слой оказался совсем тонким, вровень с подошвой, можно больше не бояться промочить ноги.

Казино, вопреки опасениям Констанции Мауриции, оказалось вполне легальным. И даже с вывеской. Сигма толкнула тяжелую дверь и оказалась внутри. Первое, что она заметила, был запах. Тяжелый запах сигарет, вечерних духов, пота и затхлого воздуха. И только потом Сигма увидела низкую тяжелую люстру, от которой света было не больше, чем от свечей, зато от нее красиво расходились покачивающиеся узорные тени и красный вытертый ковер на полу казался не таким потертым. И уже потом, после ковра и люстры, Сигма заметила перед собой мужчину в черном атласном костюме.

– Прекрасная леди хочет попытать удачу? – вежливо спросил мужчина. – Или у вас другие цели?

– Мой друг, – сказала Сигма, прекрасно сознавая, как нелепо смотрятся ее бордовый свитер и белые джинсы на фоне этого мужчины, и даже этого потертого ковра, – где-то у вас. Мне надо сказать ему пару слов.

Мужчина выглядел удивленным.

– Сказать пару слов? Всего-то?

Сигма вежливо улыбнулась.

– Да, именно так.

– Неожиданно. В этом заведении честность не приветствуется, прекрасная леди. Но зато какое приятное разнообразие она вносит в мой день, – он улыбнулся. – Ради такого можно сделать исключение, хотя это не в наших правилах. Если вы скажете, как зовут вашего друга, я смогу вам помочь.

Мужчина сделал приглашающий жест в зал. Сигма прошла внутрь. И вдруг поняла, что понятия не имеет, как зовут Мурасаки. А что, если здесь он представляется своим настоящим именем? Или выдуманным? Это она везде представляется Сигмой, но это ведь не обязательно!

– Мурасаки, – сказала Сигма, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более естественно. – Обычно он носит одежду фиолетового цвета.

– Да, я знаю как выглядит мистер Мурасаки, спасибо, – Он взглянул на Сигму, как ей показалось, с любопытством. – Присядьте, пожалуйста.

Сигма обернулась в поисках места, куда можно было бы присесть и обнаружила, что вдоль стен стоят стулья, диванчики с подушками и даже небольшие чайные столики. Странно, как она сразу их не заметила. Хотя… вот никаких дверей, кроме входных, она тоже не видит, а ведь этот мужчина тоже куда-то исчез.

Сигма села на ближайший стул, хотя могла бы выбрать любой диванчик или даже посидеть на всех по очереди. В холле никого не было. Странно, что здесь стоит такой запах, а ни одного человека нет.

– Господин Мурасаки скоро выйдет, как только закончится партия, – сказал мужчина, опять появившийся словно бы из ниоткуда.

Сигма моргнула. У них тут что, портал?

– Желаете что-нибудь выпить? – спросил мужчина. – За счет заведения, разумеется.

Сигма улыбнулась и покачала головой.

– Нет, если только ожидание слишком затянется.

– Нет, думаю, что нет.

Мужчина кивнул ей и отошел к входной двери. Браслет коммуникатора на запястье вздрогнул, Сигма вздрогнула следом. Неужели опять Кошмариция? Но нет, веселый лев-метеоролог сообщил, что внезапно у погоды поменялись планы и теперь в ближайшие часы нас всех ждет ясный теплый день. И никакого снега. «А то я без тебя не знаю», – поморщилась Сигма с досадой.

Сигма думала, что Мурасаки тоже появится из воздуха, но нет, она услышала его шаги и даже увидела, как закрывается за его спиной дверь, вернее, панель в стене плавно и бесшумно возвращается на место. Так вот в чем секрет этих неожиданных исчезновений и появлений.

Сигма поднялась. Мурасаки выглядел веселым, возбужденным – глаза горят, волосы встрепаны, рубашка (конечно же, ярко-лиловая) расстегнута на три пуговицы, что ровно на две больше, чем разрешено правилами приличия. Ни дать ни взять, скакун, пришедший к финишу первым.

– О, привет, Сигма, – радостно сказал Мурасаки. – Как дела?

– Не валяй дурака, – тихо сказала Сигма. – Ты отлично знаешь, как у нас дела.

– У нас? – Мурасаки моргнул и смотрел на Сигму так, словно вчера не был вместе с ней в кабинете Констанции, а потом не признавался в своей зависимости.

Больше всего на свете Сигме сейчас захотелось ударить его по лицу. И не дать пощечину, а ударить кулаком, по-мужски, заехать со всей силы, от злости на него. Но вместо этого Сигма сделала совсем другое.

– Слушай, Мурасаки. Ты можешь прямо сейчас попросить о помощи. Или я уйду и выгребай как хочешь.

Мурасаки смотрел на Сигму все с тем же веселым выражением на лице. Да, непохоже, чтобы он понимал, о чем она говорила. Ладно, попробуем последний козырь. Или как говорят в азартных играх?

Сигма подступила вплотную к Мурасаки и взяла его за воротник рубашки. Наощупь – чистый шелк – прохладный и тяжелый. И снова этот запах пыли, горечи и полыни.

– Посмотри на меня.

Мурасаки улыбнулся и посмотрел ей в глаза.

– Кошмариция придет сюда за тобой. Она мне сказала, где ты, – с каждым словом Сигмы улыбка Мурасаки делалась бледнее и бледнее. – У тебя есть выбор. А я пошла.

– Нет, – сказал Мурасаки. – Не уходи.

Сигма обвела рукой холл.

– Не самое подходящее место учить математику.

Мурасаки прикусил губу.

Сигма понимала, что с ним происходит. Он не умеет просить о помощи. Слишком сильный, слишком гордый. Но с зависимостью нельзя ничего сделать, если человек сам не попросит о помощи. Сколько он будет собираться? Пять минут? Час?

– Ладно, – вздохнула Сигма и взяла Мурасаки за руку. У него была горячая и сухая ладонь. И Мурасаки тут же сжал ее пальцы в ответ. – Пойдем. Тебе не надо, например, надеть сверху что-нибудь потеплее?

Мурасаки посмотрел вниз, на свою одежду, как будто не вполне понимал, что на нем надето.

– Нет, я так и пришел, кажется. Стин, – он повысил голос, – у меня был с собой фрак или что-нибудь в этом роде?

Мужчина в атласном костюме отрицательно покачал головой.

– Никак нет, Мурасаки, вы пришли в таком виде.

– Значит, не надо, – сказал Мурасаки, – ничего надевать. Уводи меня отсюда. Пожалуйста.

Ну, хоть так. Лучше, чем никак. Хотя и не просьба о помощи, конечно.

Они пошли к выходу, Сигма чуть впереди, Мурасаки на шаг отставая, но не выпуская ее ладонь из рук.

Стин вежливо открыл дверь и придерживал ее, пока они выходили. Перед ступеньками наверх Сигма оглянулась. Стин улыбнулся и показал ей большой палец. Надо будет потом спросить у Мурасаки, кто он такой, этот Стин. Обычного вышибалу едва ли порадовало бы, что клиентов его заведения уводят среди бела дня.

Они поднялись на улицу и Сигма осмотрелась.

– У тебя деньги хоть есть? – спросила она Мурасаки.

– Не волнуйся, долгов я не наделал. Я хорошо играю.

– Да я не о том, – рявкнула Сигма. Они были на улице и больше не надо было себя сдерживать. – У тебя будет, чем заплатить за такси? Ты заболеешь, если мы пойдем пешком в таком виде!

– Тепло же, – растеряно сказал Мурасаки. – Мне точно не холодно. Но за такси я заплачу, конечно. Это хорошая идея.

Почти всю дорогу они молчали, Мурасаки сидел, откинув голову на подголовник, но глаза не закрывал.

– Сколько ты не спал? – вдруг спросила Сигма.

– Меньше суток, не переживай, я справлюсь.

– Вчера ты говорил то же самое.

Только выходя из машины, Сигма вдруг поняла, что Мурасаки оказался прав. На улице было тепло. Даже жарко. Тем более в свитере. Машины никогда не заезжали в студенческий городок, так что они вышли у ворот и снова пошли молча, но Сигма все так же держала Мурасаки за руку, будто он все еще мог сбежать. У поворота на свою улицу, он попытался выдернуть ладонь.

– Мне сюда.

– Нет, – сказала Сигма. – Не сюда.

– А куда? – с интересом спросил Мурасаки.

– Ко мне, – сухо ответила Сигма.

– О, – оживился Мурасаки, – какое интересное предложение! И что мы будем делать у тебя?

– Я буду учить математику, а ты спать.

– Но я не хочу спать!

– Значит, будешь проверять, как я учу математику, – разозлилась Сигма. – Ты со своей жизнью можешь делать все, что тебе угодно! А я не могу вылететь отсюда. Не всем так улыбается судьба, как тебе!

– Да она не улыбается, а ржет надо мной, – вдруг совершенно нормально сказал Мурасаки. – В голос.

Когда они оказались дома у Сигмы, она первым делом заперла дверь на замок-идентификатор. Потом критически осмотрела свой коттедж. Конечно, при желании Мурасаки может сбежать через окно. Или просто проломить дыру в стене. Но может быть, все на настолько плохо с его зависимостью?

– Я помню, у тебя был прекрасный банный халат, как раз моего размера, – сказал Мурасаки, пока Сигма вертела головой по сторонам. – Можно я приму душ?

– Можно, дверь не запирай только.

– Хочешь присоединиться?

– Боюсь, чтобы ты не сбежал.

Мурасаки рассмеялся.

– Если бы я хотел, я бы сто раз уже сбежал. Самое тяжелое начнется дня через два или три. Ты же не будешь со мной круглые сутки.

– Почему? – спросила Сигма и с вызовом посмотрела на Мурасаки. – Почему я не могу быть с тобой круглые сутки? Что в этом сложного?

Мурасаки почесал затылок.

– Вообще, ничего, конечно, но как-то странно.

– Странно было мне, – отрезала Сигма. – Когда после вчерашнего ты не ответил на мои вызовы. И вообще исчез. Я тебе даже словами не могу описать, до чего мне было странно.

– Понимаешь, какое дело, – в голосе Мурасаки слышались виноватые нотки, – я подумал, что если даже куратор знает, надо заканчивать с покером. И решил в последний раз оторваться. Вот и оторвался, – грустно закончил Мурасаки.

– Пока еще ты не оторвался, – проворчала Сигма. – Иди в душ, раз собирался. Потом поговорим.