Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 9. Творец за работой

Сигма смотрела на список четвертого курса. Из-за цветов она примерно представляла, кто есть кто. Но с кого из них начать? Лучше бы с Пурпура, но… Конечно, она будет сравнивать его с Мурасаки, и сравнение будет не в пользу Пурпура. И лучше бы отделаться от его съемок сразу, чтобы они не висели тяжелым грузом. Но даже сама мысль о том, чтобы поговорить с ним, уже висела тяжелым грузом. Еще одним тяжелым грузом. Сколько их у нее, этих грузов? Почему все, что происходит с ней в последнее время, становится грузом?

Ладно, сформулируем вопрос иначе. С кем бы ты хотела познакомиться, Сигма? С кем из этих всех людей?

Она рассматривала фотографии в сообществе четвертого курса – здесь они назывались «комнатами». Понятно, почему Эвелина попросила ее сделать новые снимки. По этим мутным картинкам было совершенно непонятно, кто как выглядит. Разве что Хачимицу вызывал симпатию. К счастью, он не был похож на Мурасаки, совсем. На фотографии он выглядел грустным и немного отрешенным. Печальный и отстраненный от мирской суеты аристократ в снежно-белой рубашке и небрежно повязанном невесомом полупрозрачном оранжевом платке.

Ладно, почему бы и не он? Все равно придется знакомиться со всеми. Хорошо хоть Эвелина облегчила ей задачу, сделала рассылку, так что теперь не придется объяснять всем и каждому, кто она такая и зачем хочет встретиться.

«Привет, – написала Сигма Хачимицу. – У тебя есть свободное время? Вот прямо сейчас?»

В дверь постучали. Сигма вздрогнула. Когда к ней кто-то приходил в последний раз? Здесь – никогда.

На пороге стоял Хачимицу. Белый костюм, белая рубашка, оранжевый шейный платок – как будто сошел с фотографии.

– Как раз шел мимо, – он помахал планшетом. – А здесь твое сообщение. Проще постучать, чем отвечать. Зачем я тебе нужен?

Сигма посторонилась, пропуская его в комнату. Парень сделал несколько шагов и остановился. Сигма рассматривала его длинные, ниже лопаток каштановые волосы. Прямые и тяжелые. В сочетании с костюмом они выглядели… странно.

– Ты всегда носишь костюмы? – спросила Сигма.

– О, нет, только на людях, – он обернулся к ней. – У тебя не комната, а тюрьма, – он обвел рукой стены. – Ни картин, ни украшений, ничего.

– А у тебя какая комната?

Хачимицу улыбнулся – у него была идеально вписывающаяся в образ улыбка. Милая, тонкая и, что важно, совсем не снисходительная. Так улыбаются люди с добрым сердцем. Или хорошие актеры. Или властелины мира, уверенные в своей абсолютной власти.

– Обычно я не показываю девушкам свою комнату, знаешь ли.

– А, то есть обычно девушки показывают тебе свои комнаты, – серьезно кивнула Сигма. – Понимаю, тогда тебе есть с чем сравнивать.

Парень рассмеялся.

– Какой комплимент! Нет, все не так. Я просто не очень люблю гостей. Пойдем, покажу свое логово, если тебе интересно. Я твой сосед. Почти. Через одну комнату напротив.

Комната Хачимицу и в самом деле напоминала логово. Вернее, не вся комната, а отведенная под спальню часть. Кровати не было. На полу лежал толстый квадратный матрас-футон, застеленный очень толстым на вид пледом – белым, но с рисунком из разрезанных апельсинов. Это было смешно. А вот что было совсем не смешно – это камин в стене напротив футона. И судя по углям – этим камином пользовались. Стена над кроватью и почти до самого потолка была обита чем-то вроде рыжей шкуры.

– Ого, – потрясенно сказала Сигма. Вопросы теснились в голове, и она даже не знала, какой задать первым. – Я тоже хочу камин.

– Увы, – развел руками Хачимицу, – камины здесь редкость. Мне просто повезло, что он оказался в комнате, которую мне выделили.

– А шкуры и футон? Они тоже оказались здесь?

– О нет, я их заказал. Как и мебель, – он махнул рукой в сторону письменного стола.

И Сигма только тогда заметила, что стол и стул сильно отличаются от стандартных. Они были сделаны из дерева странного медового цвета, с оранжевыми прожилками. Стол был покрыт лаком и больше напоминал отшлифованный срез горной породы. Высокая спинка стула была оббита черным бархатом. Да, наверное, Хачимицу будет очень эффектно смотреться за этим столом, думала Сигма, пока до нее не дошел смысл слов Хачимицу.

– Заказал? Что значит заказал? Здесь можно что-то заказывать?

– А ты не знала? Тебе Эвелина не сказала?

Сигма покачала головой.

– Давай сюда свой планшет, – скомандовал Хачимицу. – Мы же получаем стипендии и должны их куда-то тратить. Выбор небольшой, но… откуда у меня одежда, как ты думаешь? А у остальных?

Он вызвал главное меню и показал Сигме кнопку, которая все это время ускользала от ее внимания – схематичное изображение сумки. Сигма всегда думала, что этот символ обозначает личную подборку книг с полным доступом. По крайней мере, в том филиале она обозначалась именно так, портфелем.

– Здесь есть несколько разделов – одежда, мебель, косметика…

Сигма заглянула в планшет.

– А еды нет?

Хачимицу горько вздохнул.

– Еды нет. И это ужасно.

– Ужасно, что мы тут как в тюрьме, – согласилась Сигма. – Я думала, рано или поздно привыкну к голоду.

– И не надейся. Я до сих пор не привык.

Сигма подошла к столу и осторожно провела по поверхности стола пальцем.

– На него, наверное, ушла стипендия за год? – спросила Сигма. – Он выглядит очень дорогим.

– Не так много, как кажется, – хитро улыбнулся Хачимицу. – В основе стандартный стол и стул. Я их сам доработал.

– Тяжело было?

Хачимицу пожал плечами.

– Я же конструктор, не забыла? Мне интересно все это делать, не тяжело. Провел уйму времени в каталогах, пока нашел подходящие материалы. Этот лак – из женской косметики, какой-то гель для ногтей с эффектом стекла. Бархатная обивка – вечернее платье. Представляю лицо куратора, когда он подтверждал мои заказы. Зато моя комната не похожа на тюрьму.

– Да, – согласилась Сигма. – Восхитительно выглядит. А шкура на стене? Тоже из одежды?

– Типа того. Из мягких игрушек. Мне их даже не жалко было, потому что я не подозревал, что на свете бывают такие зверюшки. Знаешь, с большими круглыми плоскими ушами, размером с голову. И коротенькими ногами, как сардельки. Ты ведь знаешь, что такое сардельки?

– Мой желудок еще помнит, что это такое, – хмыкнула Сигма, – хотя я сама уже начала забывать.

Сигма вдруг представила, как Хачимицу потрошит мягкие игрушки и улыбнулась. Это было смешно. И ее вдруг осенило, где надо сфотографировать этого длинноволосого аристократа. Сначала она думала, что его пижонский стул и стол подойдут идеально, но теперь поняла, что нет. Есть более выгодный фон.

– И где ты этим всем занимался? – спросила Сигма. – Распарывал игрушки, покрывал стол лаком для ногтей? Прямо здесь?

– Нет, конечно, в мастерских.

– Покажешь? – попросила Сигма.

В мастерских она еще ни разу не была, хотя по учебному расписанию через пару недель ей предстояло туда наведаться. Она даже представляла, где они находятся – за большим университетским корпусом. Но Хачимицу повел ее в другую сторону – к круглому приземистому зданию, словно зажатому между стеной университета и жилым корпусом.

– Это индивидуальные мастерские для наших хобби в свободное время, – объяснил Хачимицу, поднося браслет к металлической двери. Сработал замок и дверь открылась. – Ты можешь занять любую. Есть специализированные, под шитье и рукоделие, под музыку со звуконепроницаемыми стенами, но большая часть универсальные – верстак, свет, защитные сейфы. Что хочешь, то и твори.

– То есть это конструкторские мастерские? – уточнила Сигма.

– Да, конечно! – опять улыбнулся Хачимицу. – Ваши вроде бы с той стороны корпуса. Может, они так же устроены, я не знаю, я не бывал там.

Он уверено подошел к следующей двери и толкнул ее. Зажегся свет. Эта мастерская определенно предназначалась для рукоделия. А еще в ней давно не убирались. Горы обрезков и лоскутов доходили Хачимицу иногда до колена, пока он брел между ними к столу. Сигма подняла планшет.

– А что там на столе? Куда ты идешь?

Хачимицу обернулся и Сигма сделала снимок. Улыбнулась. Развела руками.

– Ты ждешь ответа или это был отвлекающий маневр?

– Жду ответа, – серьезно сказала Сигма.

– Тогда иди сюда.

Ходить по обрезкам ткани оказалось намного сложнее, чем казалось. Они путались между собой. Обматывались вокруг лодыжек. Забирались в кроссовки.

– Как будто по водорослям иду, – проворчала Сигма, пробираясь к столу, у которого стоял Хачимицу. – Кому-то лень убирать за собой, или что?

– Или что, – ответил Хачимицу, наклоняясь и поднимая с пола два обрезка вишневой замши.

Он смотрел на них почти с нежностью, и Сигма не удержалась, снова сделала снимок.

– Ты мне потом хотя бы покажешь эти фотографии? – спросил Хачимицу.

– Я тебе их все отдам, а если тебе какие-то не понравятся, то удалю, и никто их не увидит. Не переживай. А какой снимок поставить в свой профиль, ты сам выберешь.

Сигма, наконец, вплотную подошла к столу и замерла.

На столе лежала картина. Огромная, во весь стол, картина, сшитая из крохотных лоскутков. Пока была готова только ее часть – диковинный замок со множеством арок, ступенчатых порталов, круглыми окнами с витражами в форме цветка. Замок выглядел… реальным. Сигма зажмурилась и открыла глаза.

– Он как настоящий, – прошептала она. – Кажется, что туда можно войти.

Хачимицу довольно улыбнулся.

– Я старался.

Сигма покачала головой.

– Все-таки вы, конструкторы, совсем другие, – она подняла планшет. – А теперь давай я тебя сфотографирую. Картина будет не в фокусе, не переживай, раньше времени никто не увидит.

И прежде чем Хачимицу успел ответить, Сигма сделала несколько снимков. Посмотрела на результат и кивнула. Это был очень хороший и правильный контраст между темными грубыми стенами мастерской, стальной вешалкой на заднем плане, грудой лоскутов на полу и Хачимицу в белом костюме. Творец в работе. Кем он, собственно, и был.

– Спасибо, что показал, – Сигма еще раз посмотрела на картину. Ей хотелось ее сфотографировать, просто для себя, чтобы смотреть иногда на этот загадочный замок. – Ты покажешь, когда она будет готова?

Хачимицу кивнул.

– Конечно. Только я еще не знаю, что на ней будет.

– Тем более.

Они вышли из мастерских. После яркого света в комнате Хачимицу темнота казалась почти непроглядной. Сигма закрыла глаза, сосчитала до десяти и открыла. Темнота превратилась в обычные вечерние сумерки. Хачимицу ушел на несколько шагов вперед и ждал ее, обернувшись. Сигма улыбнулась и сделала еще одно фото – стена университета будет идеальным фоном для любого студента. Но когда еще догорающий закат сделает ее кроваво-красной?! Эта фотография не подойдет для профиля в комнате курса, конечно. Но должна получиться очень красивой.

– Я сброшу тебе фотографии, – сказала Сигма, подходя к двери своей комнаты. – Выберешь сам.

– А можно сейчас посмотреть?

Сигма протянула ему планшет и смотрела на его лицо. Удивление, улыбка, кивок, еще один кивок и вдруг Хачимицу закрыл глаза, будто не веря себя, зажмурился, а потом открыл и снова посмотрел. Сигма готова была поклясться чем угодно, что это последнее фото.

– Что-то не так? – спросила Сигма.

Хачимицу поднял глаза на нее и отрицательно качнул головой.

– Ну да, – усмехнулась Сигма, забирая планшет у него из рук. – Мы знакомы ровно полчаса, я все понимаю и не претендую на твои секреты.

– Ты все не так поняла! – он колебался несколько мгновений, а потом признался. – Ты как будто забралась ко мне в голову и увидела, как я себя представляю.

Сигма пожала плечами.

– Как ты себя представляешь – это знаешь только ты. Я просто подумала про удачное освещение и хороший фон. Можешь считать, что я сделала этот снимок просто так, для души. Не по заданию.

– Мне он нравится.

И только у себя в комнате Сигма посмотрела на это последнее фото. За спиной Хачимицу выделялось несколько крупных камней, из которых была сложена стена. Все остальное тонуло в красноватом мареве, чернеющем к краям. Это выглядело так, будто Хачимицу и эти камни – единственные материальные предметы в мире, если, конечно, человек может быть предметом. Сигма покачала головой. Она думала, что этот снимок будет совсем другим, но что-то пошло не так. Она даже знала, что – белый костюм, техника сфокусировалась на нем. Что ж, отличный прием, надо запомнить.