Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 7. Слишком большой парк

На краю фонтана сидела девушка, невозможно похожая на Сигму. Мурасаки тряхнул головой, прогоняя видение. Сходство пропало, девушка осталась. Та самая беловолосая советчица из столовой! Фиеста-диетолог. Мурасаки ускорил шаг – с ней ему разговаривать сейчас совсем не хотелось. Но проходя мимо нее, Мурасаки услышал всхлип и остановился. Медленно повернул голову.

Так и есть. Она плакала. Явно пыталась успокоиться, сдержать слезы, запрокидывала голову вверх, закусывала губы, но у нее не получалось – слезы все равно скатывались по щекам. Проклятье! Мурасаки осмотрелся. Как назло – никого. Но не бросать же первокурсницу здесь рыдать в одиночестве! Главное, взять себя в руки и не устраивать ей сеанс психотерапии, а просто переключить ее внимание. Мурасаки открыл сумку. К счастью, небольшая бутылка воды все еще оставалась невскрытой.

Мурасаки подошел к девушке, присел на парапет фонтана и протянул ей бутылку воды.

– Не знаю, как насчет пищеварения, но от слез точно помогает.

Фиеста посмотрела на него, явно с трудом понимая, что он говорит. Примерно как он сам пару минут назад в кабинете Кошмариции.

Мурасаки вложил бутылку в руку девушки.

– Вода, – сказал он мягко. – Ее можно выпить, чтобы успокоиться. Еще ей можно умыться, потому что вода в фонтане не слишком подходит для этого. Она грязная.

Лицо Фиесты приобрело осмысленность и на нем немедленно появилось выражение крайнего смущения.

– Спасибо, – тихо сказала Фиеста, – я…

– Не надо ничего объяснять, – ответил Мурасаки. – Просто выпей воды, умойся и иди домой.

Фиеста послушно открыла бутылку и сделала глоток.

– Молодец, – сказал Мурасаки и поднялся, – продолжай в том же духе.

Он торопливо пошел к выходу, заставляя себя не оглядываться. А то увидит ее взгляд, пожалеет, вернется, спросит, что с ней случилось, почему она плачет, а она в ответ решит, что он – самая подходящая кандидатура, чтобы влюбиться. А он уже сыт по горло влюбленными девочками.

Забота, эта проклятая забота – как понять, хорошо это или плохо? Он мог пройти мимо этой плачущей первокурсницы? Вполне. Помогут ли ей пару глотков воды? Может, и нет. Но ей наверняка поможет то, что к ней кто-то подошел, когда ей было плохо. Мурасаки вздохнул. Подошел и бросил дальше рыдать в одиночестве. Вот уж помог так помог, вот уж забота так забота! Он бросил взгляд через плечо. Фиеста пила, запрокинув голову. Вот и хорошо. Можно считать, что солнце на неопределенное время скрылось за тучами. Хотя на самом деле – всего лишь в парке.

Мурасаки брел по парку, не особенно задумываясь, куда идет. Но когда оказался на полянке со сломанными солнечными часами, то не очень удивился. Здесь всегда было тихо, а уж в такую погоду, когда небо вот-вот прорвется снегом или холодным дождем, – и вовсе никакой радости сидеть на холодной скамейке, спрятанной в кустах и смотреть на сломанные солнечные часы. Да даже если бы они не были сломанными – солнца все равно нет. Но Мурасаки сидел, поглаживая пальцами крылья стрекозы.

Молчание нарушил тонкий писк вызова. Мурасаки глянул на браслет. Чоки.

– Ты где? – спросил Чоки.

– Гуляю в парке, а что? Ты потерял Раста? Мы закончили полчаса назад.

Чоки рассмеялся.

– Это Раст тебя потерял, волнуется. Говорит, ты будешь бегать и от нас тоже. Не только от девочек.

Мурасаки бросил взгляд на стелу с солнечными часами. Хм, а ведь это идея – притащить сюда конструктора, и пусть он починит уже эти часы.

– Зачем мне от вас бегать? – улыбнулся Мурасаки. – Вы же обо мне не заботитесь. Приходите ко мне в парк, я возле солнечных часов.

– Где? – переспросил Чоки.

– Полянка такая в парке, где сломанные солнечные часы. И две скульптуры, кот и стрекоза.

– А ты в каком парке? – уточнил Чоки.

– В нашем, напротив Академии.

– Никогда не видел в нашем парке ничего, даже отдаленно похожего на солнечные часы, – сказал Чоки.

– А я-то думал, ты все укромные уголки в городе изучил, – Мурасаки снова улыбнулся. – Хотя нет, по укромным уголкам у вас Раст специалист. Давай я встречу вас у входа, покажу вам неизведанное.

Чоки рассмеялся.

– Идет, давай.

Спустя десять минут они уже брели по аллее в сторону полянки, и Раст с интересом осматривался по сторонам, а Чоки в основном смотрел на Мурасаки и наконец не выдержал.

– Мурасаки, ты что творишь?

– В каком смысле? – спросил Мурасаки. – Творец у нас ты, а я у нас разрушитель.

– Ты что-то делаешь, я вижу.

– Делаю что?

Чоки дернул плечами.

– У тебя лицо меняется, я вижу. Ты что-то делаешь.

Мурасаки отмахнулся.

– Да ничего я не делаю! И мы уже пришли, кстати.

Мурасаки нырнул на малозаметную дорожку между двумя деревьями и вышел на полянку. Часы, скамейки, скульптуры – все было на месте.

– Ничего себе, малыш, – сказал Раст, осматриваясь, – интересное ты местечко нашел.

– Идите сюда, – позвал Мурасаки, подходя к основанию часов. – Тут что-то серьезное.

Они втроем склонились над циферблатом. Он был все такой же грязный, в разводах, как будто мокрой тряпкой возили по пыльной поверхности. Только в трещинах не было пыли.

Мурасаки протянул ладонь над циферблатом.

– Меня они отталкивают. А вас?

Раст провел ладонью над поверхностью.

– Да, меня тоже не принимают. Наверное, им нужен конструктор.

Они посмотрели на Чоки.

– Нанимался я вам тут парковое оборудование ремонтировать, что ли?

– Иди-иди, просто потрогай, и все, – сказал Раст.

– Все самые неприличные предложения начинаются с этих слов, – проворчал Чоки, но протянул ладонь. Потом отступил, встряхнул ее и уже протянул две руки к часам, словно к костру, который может обжечь. – Меня отбрасывает.

Они озадаченно смотрели друг на друга.

– Так не должно быть, – сказал Мурасаки. – Так вообще быть не может! Нет же никакой третьей силы!

– Есть, – возразил Чоки. – Третья сила – это сумма двух сил.

– Я понял, – кивнул Мурасаки и вместе с Чоки протянул ладонь к часам.

Давление исчезло.

– Ого, – сказал Чоки. – Сработало. Что дальше?

– Понятия не имею, – признался Мурасаки.

Он прикоснулся ладонью к поверхности часов и не почувствовал ничего необычного. Как будто просто потрогал грязный камень – на пальцах осталась пыль. Мурасаки поднес ладонь к глазам, чтобы лучше рассмотреть кончики пальцев. Чоки вскрикнул и отшатнулся назад, как от удара, и согнулся пополам. Раст еле успел его подхватить.

– Ничего себе, – выдохнул Чоки, переводя дыхание. – Никогда так больше не делай!

– Прости, – сказал Мурасаки. – Я не подумал.

Раст строго посмотрела на Мурасаки.

– А мог бы и подумать.

– Он извинился, – сказал Чоки, – не заводись, Раст.

Раст прикусил губу. Мурасаки улыбнулся.

– Раст, я больше так не буду, честное-пречестное слово. И всегда буду думать, обещаю. И про Чоки, и про тебя, и про последствия каждого своего взмаха рукой.

Чоки рассмеялся, Раст вздохнул.

– Ладно, но ты на испытательном сроке.

Раст подошел к часам и оглянулся на Чоки.

– Иди сюда и давай сделаем наоборот. Ты уберешь руку. Я хочу понять, что вообще происходит.

Чоки и Раст протянули руки над циферблатом часов, опустили на поверхность, Чоки отдернул ладонь – и Раста тут же отбросило назад. Мурасаки схватил его за руку, не давая упасть. Раст несколько секунд тяжело дышал и смотрел перед собой. Потом, наконец, успокоился и посмотрел на Мурасаки.

– Теперь ты. Я думаю, теперь тебе надо испытать это же незабываемое чувство, малыш.

Чоки нахмурился.

– Раст, ты что, мстишь?

– Нет, он прав, – сказал Мурасаки. – Я тоже должен это почувствовать, иначе я не смогу понять, что это такое.

– А ты хочешь понять? – удивился Чоки.

– Даже я хочу понять, – сказал Раст. – Это все слишком необычно.

И снова повторилось то же самое – стоило Чоки протянуть руку, как под ладонью Мурасаки исчезло давление и он опустил пальцы на циферблат. Пыльный холодный камень, – только и успел подумать Мурасаки. В следующее мгновенье потемнело в глазах и Мурасаки упал на колени, складываясь пополам. Это была даже не боль. Это было страшное, противоестественное, болезненное чувство, будто к нему прямо через кожу рвался кто-то чужой, чтобы вытеснить его самого. Мурасаки хватал ртом воздух. Казалось, еще мгновение – и он умрет. Но вдруг стало легче – Чоки обхватил его за плечи, помогая подняться.

– Ох, вот это дела, – пробормотал Мурасаки.

Земля все еще плыла под ногами, но по крайней мере, в глазах прояснилось. На слабых ногах Мурасаки сделал пару шагов и упал на скамейку.

– Малыш, похоже, самый слабый из нас, – проворчал Раст, присаживаясь рядом с Мурасаки. – Или самый чувствительный.

Мурасаки вяло махнул рукой. Мир вокруг выглядел таким родным и домашним, что хотелось обнимать каждый кустик.

– Так странно это все, – Чоки расхаживал по поляне, дважды обошел вокруг часов, остановился у них и поднял голову вверх. – Не лучшее место для солнечных часов. Вообще неудачное. Низина. Деревья вокруг. Я думаю, это не часы, вот что.

– А что? – спросил Раст.

Чоки пожал плечами.

– Откуда мне знать? Мурасаки, как ты нашел это место?

Мурасаки понадобилось пару секунд, чтобы понять, о чем его спрашивает Чоки.

– Никак не нашел. Просто гулял по парку и нашел, еще на первом курсе. Я часто сюда приходил.

– Один?

Мурасаки задумался, вспоминая.

– Вроде да. Осенью с Сигмой заглядывали, когда учебный корпус закрыли. Учили здесь теорию вероятностей.

– Но это ты ее сюда привел, да? – строго спросил Чоки.

– Не знаю, – пожал плечами Мурасаки. – Наверно. Просто искал в парке тихое место, чтоб нормально позаниматься.

– А твои шумные компании девочек? – спросил Раст. – Вы сюда приходили когда-нибудь?

Мурасаки покачал головой.

– Нет, не помню.

– Странно, место ведь подходящее. Смотри, и скамеечки удобно стоят, и посторонние туда-сюда не ходят… Не знаю, малыш, по мне так самое лучшее место для тусовки с однокурсницами.

– Никогда не обращал на это внимания. Парк большой, здесь много разных мест для тусовок.

Чоки покачал головой.

– Знаешь, Мурасаки, мне кажется, что твой парк намного больше нашего, да, Раст?

Раст задумчиво кивнул.

– А знаете, что я думаю? Хорошо бы посмотреть на план парка. Он же наверняка есть на картах города, правда? Проверили бы, есть ли там эта полянка.

Мурасаки кисло улыбнулся.

– А я-то думал, я здесь самый умный.

– Ты вообще настолько тупой, что этого не замечаешь, – сказал Чоки. – Поэтому считаешь, что самый умный.

Мурасаки рассмеялся. От Чоки эта фраза почему-то звучала совсем необидно. Примерно так же, как от Сигмы ее ласковое «придурок».

– Хорошо, – сказал Мурасаки, – я буду иметь в виду, что теперь за отчеты и расчеты на практикуме у нас в паре отвечает Раст. Как самый умный.

Раст пожал плечами и достал планшет, повозился с ним, потом покачал головой.

– Смотрите, Чоки прав.

На плане парка поляны не было. Был главный вход, была даже боковая аллея, которая вела к поляне, но небольшой дорожки, которая отходила от аллеи к поляне, не было. Поляны не было тоже. Прямо по этому месту, где должна быть поляна, проходил участок трассы для бега с препятствиями.

– И что это значит? – спросил Мурасаки. – Может, трассу перенесли? Сократили?

– А карту не обновили? И вообще, зачем кому-то понадобилось переносить трассу, чтобы построить солнечные часы?

– Мало ли, всякое бывает, – пожал плечами Мурасаки.