Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 40. Печать Сигмы

Академия начала разрушаться. Легкая рябь прошла по реальности, заставив на мгновенье каждого почувствовать себя внутри сна. Констанция Мауриция вздрогнула. Этого не может быть! Не здесь, в самом центре стабильности! Что надо сделать, чтобы так раскачать реальность? Кто обладал такой силой, кроме Древних? Никто! Разве что они вырвались из-под печатей? То есть это значит Алия неправильно рассчитала время? Настолько неправильно? Нет, это вряд ли!

Но тогда это могло значить только одно. Настоящий эпицентр в первом филиале. А здесь – его отражение. Но что там происходит? Что там может происходить, в этой дыре на краю мира? И куда смотрит декан?

Едва она успела подумать про декана, как распахнулась дверь. На пороге стоял Кай. Он буквально сочился энергией и выглядел сияющим как солнце, даже глазам было больно.

– Собирайся, ты нужна мне в первом филиале, – декан протянул ей руку.

– Мы что, пойдем напрямую? – Констанция поднялась со своего места, но не торопилась подойти к декану.

– А что, у нас есть время? – резко спросил декан. – Ничего с тобой не случится. Иди сюда.

И Констанция подошла, потому что никто не спорит с солнцем. Даже если считает себя умнее солнца, красивее солнца или нужнее солнца.

– Что там происходит? – спросила Констанция, протягивая руку декану.

– Пока не знаю.

– Как не знаешь?

– Нет времени на разговоры, – рявкнул Кай, крепко хватая Констанцию за запястье и притягивая к себе.

Констанция охнула от невыносимого жара, но выбора у нее не было.

Переход длился недолго. Или вечность. Смотря как посмотреть. Констанция стояла посреди странного двора, больше подходившего для фермы, чем для академии – какие-то невысокие строения без окон, какие-то чахлые кустики, никаких дорожек или даже тропинок. Никаких фонарей, никаких людей. Хотя если здесь ночь, удивляться нечему. Констанция бросила взгляд вверх и замерла. Там что-то происходило. Кто-то перекраивал информационное поле. Прямо на глазах у всех, не таясь. Не издалека, не на расстоянии, а вот так, внаглую.

– Пошли, – декан снова взял ее за руку, но на этот раз они пошли обычно, ногами, как все нормальные люди.

– Ты видишь? – спросила Констанция.

– Я чувствую всей шкурой, – прошипел Кай.

– Я тоже, – кивнула Констанция. Ей казалось, что время остановилось. Что они идут годы к тому месту, где менялась ткань самого поля. Что прошла всего секунда. Что она состарилась. Что ей все это снится. Это было самое опасное чувство. Оно значило, что реальность не выдерживает происходящего и вот-вот прорвется.

– Эта девочка! – прошептал декан, взмахивая рукой.

Что-то упало со стены, и Констанция инстинктивно отшатнулась. Мгновенье спустя она поняла, что декан просто сшиб виновника происходящего со стены. Еще через мгновенье Констанция поняла, кто был этим виновником. Сигма!

Сигма вскочила на ноги, отряхнула одежду, поправила шарф и только потом подняла глаза.

– Здравствуйте, – неуверенно сказала Сигма, глядя на декана. – Я опять что-то натворила?

Декан сосредоточенно смотрел вверх.

– Да, – сказал он. – Что-то натворила. И теперь мне придется… убирать последствия твоего творчества. Констанция, будь добра, отведи ее… скажем, в кабинет ее куратора. Девочка, кто у тебя куратор?

– Эвелина, – сказала Сигма и посмотрела на Констанцию. – Констанция Мауриция? Это вы?

– Как видишь, – сухо сказала Констанция. Ей не нравилось то, что она видела в глазах Сигмы. Она была инициирована. Проклятье! Как? Когда?

– Вы… пришли за мной?

– Посмотрим. Пошли, показывай, где у вас здесь административный корпус и кабинет Эвелины.

Сигма послушно двинулась вперед, Констанция шла за ней, отступив на несколько шагов. Да, девочка здорово изменилась. Но, кажется, так и не поняла, что только что чуть не разрушила мир. Разом перемахнула через несколько переходных стадий и от истинного Высшего ее отделяет всего один шаг. Или уже не отделяет. Она уже все может, просто еще не осознала свои силы. А ведь какие-то пару месяцев назад ее чуть было не отчислили за неуспеваемость. Ну, не отчислили бы, конечно, но ничего выдающегося в ней не было. И вот теперь… Что же творится в этом филиале? Чем вообще здесь занимается Эвелина? Какими-то экспериментами?

– Как ты прошла инициацию? – спросила Констанция.

Сигма замедлила шаг, дождавшись, пока Констанция поравняется с ней.

– Я не знаю. Честное слово, Констанция Мауриция, я не знаю. Эвелина тоже спрашивала. А как обычно проводится инициация? Если бы я знала, я могла бы сказать, было ли со мной что-то похожее…

Констанция хмыкнула. Интересная картина получается. Инициация на ровном месте. Так не бывает!

– А чем ты сейчас занималась на стене, ты тоже не знаешь?

– Разбиралась что к чему в информационном поле. Пыталась понять, почему за стеной его нет. Что создает границу.

– Разбиралась?

– Да, – сказала Сигма. – Выделила несколько потоков, как учил Айдан…

– Кто такой Айдан?

– Преподаватель, которого нам назначила Эвелина, чтобы научил нас работать с информационным полем.

– Вам?

– Мне и Фа, моему однокурснику.

– Он тоже инициировался и тоже неизвестно как? – уточнила Констация.

– Да, – коротко согласилась Сигма. – Айдан очень разозлился, что ему придется учить нас двоих.

Они вошли в старое здание, поднялись по небольшой лестнице и остановились перед дверью с номером триста восемь.

– Вот, – сказала Сигма. – Это кабинет Эвелины.

– Вызови ее, – потребовала Констанция.

Сигма пожала плечами, но нажала вызов на браслете. Эвелина ответила почти сразу.

– Сигма? – в ее голосе смешивались в равных пропорциях удивление и раздражение.

Констанция наклонилась к браслету Сигмы.

– Нет, это Констанция. Мы с деканом решили тебя навестить. Ждем тебя у твоего кабинета.

– Констанция, что…

– Захвати еще кого-нибудь из кураторов. Срочно, – жестко добавила Констанция.

Эвелина пришла с Амалией. Обе были в таком виде, что Констанции стало немного неловко за них – домашняя одежда, неуложенные волосы, торопливая походка. Никто, никто из кураторов их филиала не позволил бы в таком виде не то что появиться перед студентами, а даже перед зеркалом. Ужасно! Это не филиал, а пародия на Академию!

– И что у нас снова случилось? – спросила Эвелина, глядя на Сигму.

Сигма пожала плечами.

– Вопрос в том, почему ты это спрашиваешь у меня, – холодно сказала Констанция. – Это же ваш филиал, правда?

– Вообще-то я догадываюсь, – сказала Амалия. – Кто-то терзал нашу реальность, но мне часто снятся подобные кошмары…

Констанция заставила замолчать ее одним только взглядом.

– Амалия, пожалуйста, посиди с этой студенткой в кабинете Эвелины. Пока мы с Эвелиной навестим декана. У нас важный разговор.

Амалия с удивлением посмотрела на Сигму.

– Почему я должна с ней сидеть? Разве не Эвелина ее куратор?

– Последи, чтобы она ничего не делала! Вообще ничего! – рявкнула Констанция.

– Ты не слишком много командуешь, Конни? – спросила Амалия.

– Я командую, потому что никто из вас не способен это делать, – сказала Констанция и услышала тихий смех.

Она обернулась и увидела, что смеется Сигма. Кажется, даже эта девочка оценивала ситуацию лучше, чем два куратора. Да что тут происходит у них? Что за болото? Они здесь совсем распустились!

– Амалия, – еще раз серьезно сказала Констанция. – Пожалуйста, проследи, чтобы Сигма ничего не делала. Вообще ничего, – Констанция снова посмотрела на Сигму. – Если ты хочешь продолжать учебу в Академии, то тебе лучше сейчас просто посидеть без дела. Можешь даже поспать.

– Вы же не сможете меня исключить, – сказала Сигма. – Эвелина пыталась и у нее не получилось.

– Исключить нет, но ограничить доступ к информации и спецкурсам можем, потому что ты очень недальновидно пользуешься знаниями, – сказала Констанция. – У нас с деканом есть серьезные вопросы к организации твоего процесса обучения. И нам их срочно надо обсудить.

Констанция увидела, как в глазах Сигмы вспыхнула надежда. Конечно, она все та же влюбленная девочка, с достаточно простой схемой управления. Пусть и перешедшая за грань. До чего Эвелина все-таки бестолковая!

Всю дорогу до кабинета декана Констанция молчала. Эвелина строила недовольные гримасы, но меньше всего Констанцию сейчас интересовали гримасы Эвелины. Но стоило им войти в кабинет декана, как Констанция перестала сдерживаться.

– Почему вы не сделали этого сами?

– Не сделали чего? – Эвелина прошла в кабинет и упала в одно из прекрасных мягких кресел.

– Не остановили Сигму, когда она начала разбирать по кусочкам ваш филиал!

Эвелина смотрела на нее с застывшим лицом.

– Скажи еще, что ты ничего не почувствовала!

Дверь открылась и в кабинет вошел декан. Посмотрел на Эвелину, потом на Констанцию и снова на Эвелину.

– Их двое, – сказала Констанция. – Если ты не в курсе. Здесь у Эвелины двое студентов со второго курса прошли все стадии инициации и стали Высшими, только она не знает, как это произошло.

– В таком случае нам повезло, что мы до сих пор живы, – тихо сказал декан, закрыл дверь и прошел за свой стол. – Я только что залатал прореху, которую сделала эта ваша второкурсница, и должен сказать, что работала она очень аккуратно. Слишком аккуратно. Методично. Она не просто обрывала линии вероятности, она их зацикливала. Исключая то, что ей хотелось, из ткани так, что если бы она закончила свою работу, нам пришлось бы здорово потрудиться, чтобы узнать, чего теперь не хватает в нашей реальности, что именно пропало. Это не похоже на студенческие упражнения. Это слишком… профессионально. Или у нее дар! Дар разрушителя.

– Да нет у нее никакого дара, – резко сказала Эвелина. – Обычная студентка, только с плохим характером! Запоздалый переходный возраст!

– Она восстанавливает печати, она рушит стены, она ходит по запечатанным переходам, и вот теперь она разбирает реальность по ниточкам, а ты все еще считаешь, что в ней нет ничего такого, кроме дурного характера? – тихо спросил декан. – Ты на чьей стороне, Эвелина? Это ты ей подсказала, как надо восстановить печати? Провела синхронизацию со вторым филиалом? Поэтому мы не смогли найти того, кто управлял этими студентами, да? Не там искали?

– Нет! – выдохнула Эвелина. – Это была не я!

– Конечно, у тебя бы не хватило ума, – презрительно скривилась Констанция.

Декан бросил на Констанцию предостерегающий взгляд.

– Кто учил эту студентку работать в информационном поле?

– Конструкт. Пришлось сделать им преподавателя, – сказала Эвелина.

Декан молча смотрел на Эвелину. Молчание сгущалось.

– Это… несерьезно, – прошептала она. – В чем ты меня подозреваешь? Зачем мне все это?

– У тебя появляется студент, который сам собой раньше времени прошел инициацию, а ты вместо того, чтобы выяснить причину, поручаешь его обучение искусственному интеллекту? Что я должен думать, Эвелина? Кроме того, что именно так ты все и запланировала.

– Вместо того, чтобы выяснять причину, – прошипела Эвелина, – я занималась тем, что вы от меня потребовали! Обеспечивала студентов едой. Обычной человеческой едой! Я не могу разорваться на несколько частей, как некоторые! – она стала пунцовой от ярости.

– И какие у тебя будут предложения в таком случае? – устало спросил декан. – Что делать дальше?

Эвелина переводила взгляд с Констанции на декана и обратно, и сейчас как никогда напоминала студентку. Студентку, которая не была ни на одном семинаре, а теперь пришла на экзамен, и преподаватель говорит ей, что она будет отвечать билет без подготовки. Почему я? – читалось в ее взгляде. Может быть, я успею что-нибудь придумать? Может быть, я что-то знаю?

Констанция шумно вздохнула. А ведь Эвелина раньше не была такой дурой. Или была? Или это она сама, Констанция, раньше была на одном уровне с Эвелиной?

– Ну я не знаю, – наконец, пожала плечами Эвелина. – А что вы сделали бы на моем месте?

– Мы сейчас все на твоем месте, – мягко сказал декан. – Весь мир сейчас на твоем месте. У нас неуправляемый необученный Высший, который новые знания пробует не в лаборатории, а прямо на мире. Не на планете, а в масштабах существования и несуществования. Давать ему новые знания – опасно. Не обучать – еще более опасно. Силы, как мы видим, у нее в избытке. И она научилась тянуть силу отовсюду.

– Я думаю, – сказала Констанция, – пришло время сломать печать, которую так некстати восстановили наши студенты. Мы, конечно, можем просто уничтожить… эту новоиспеченную Высшую, но это будет нерациональная трата ресурсов, высвободится слишком много... разных сил. А печать все равно придется ломать.

– Да, – кивнул декан. – Мне нравится эта идея. Ты не возражаешь, Эвелина?

Эвелина пожала плечами.

– Если я скажу хоть слово против, вы снова обвините меня в реконструкции печатей. Хотя я ни при чем и готова это подтвердить чем угодно. Я даже пущу вас в свой мозг, если хотите. Хотите?

Декан вздохнул.

– Я проверю тебя позже, Эвелина. После того, как мы устраним опасность… для всего мира.

– Нет, – сказала Констанция. – Сейчас. Я хочу точно знать, что Эвелина на нашей стороне, когда мы будем работать с печатями.

– Логично, – кивнул декан. – Иди сюда, Эвелина, у нас не так много времени.

– Может быть, вы возьмете на деконструкцию печати вместо меня другого куратора? – спросила Эвелина. – Который вызывает доверие у Констанции?

Декан покачал головой.

– Она твоя студентка. Твоя и Констанции. Чем больше связей между нами и жертвой, тем легче будет работать… нам всем.

– А кто… будет из конструкторов?

– Я, – ответил декан. – Я могу работать на любой стороне, не забывай.

Эвелина оказалась чиста. Констанция и не сомневалась. Если бы Эвелина оказалась замешана в реконструкции печатей, Констанцию удивило бы это больше, намного больше, чем самопроизвольная инициация Сигмы.

– Пойдемте, – сказал декан, – пока эта девочка не сделала что-нибудь еще и с Амалией.

Когда они подошли к печати, Сигма оглянулась на Констанцию, на Эвелину, посмотрела на декана. Она молчала, но в ней начала проступать нерешительность.

– Да, ты все правильно поняла, – сказала Эвелина. – Пора исправлять то, что ты наделала.

Констанция поморщилась, поморщился и декан. Эвелина иногда была такой дурой!

– Вы… – начала Сигма и ее голос сорвался, но она все-таки договорила, – вы хотите, чтобы я исправила… – она махнула рукой в сторону печати.. – это?

– Да, – мягко сказал декан, – ты все правильно поняла.

– Но… я не знаю, как, – Сигма вскинула голову. – И… нас было трое.

– Мы тебе поможем, – сказала Эвелина. – Как видишь, нас тоже трое.

– Вместе со мной нас четверо!

– Радуешься, что умеешь считать до четырех?

Констанция покачала головой. Похоже, секрет потери Эвелиной контроля над студентами прост до невозможности: она потеряла контроль над собой. Пикироваться со студенткой – надо же до такого опуститься!

– Сигма, просто сделай то, что ты делала, – вздохнула Констанция. – Мы присоединимся, когда тебе понадобится помощь. А она тебе понадобится, у тебя одной мало сил на такое воздействие. Мы будем рядом.

– Хорошо, – кивнула Сигма и шагнула к печати.

Констанция посмотрела на Эвелину. В другой ситуации можно было бы ее уколоть, но не сейчас. Сейчас не до личных обид. Сейчас они должны стать одним целым, если хотят, чтобы у них все получилось. А они хотят. Во всяком случае, она, Констанция, хочет этого больше всего на свете. Этого – это значит, снова вернуть себе контроль над миром. Никаких Древних, никаких оживших могильников, никаких рабочих печатей, ни единого шанса на возвращение старого порядка.

Сигма подошла к печати и положила ладони на диск. Замерла. Выровняла дыхание. Проклятие! Эта девчонка чувствовала поток, она синхронизировалась с ним, дышала в так его пульсации. Еще немного – и она могла бы научиться управлять им! Как они это упустили?

По команде декана они окружили Сигму, декан стал за ее спиной, Констанция слева, Эвелина справа.

И пока Сигма не поняла, что происходит, декан бросил Сигму на печать. Они начали вдавливать ее внутрь, прижимая все ближе и ближе, чтобы она слилась с печатью, стала одним целым. Сигма попыталась вырваться, но силы были слишком неравны. А потом Констанция вдруг почувствовала, как Сигма перестала сопротивляться. Наоборот, она поддалась им, как будто сама хотела проникнуть в печать, срастись с ней. Все глубже, все теснее.

Это не так уж и просто – взять живое тело и перемешать его с неживым материалом и при этом оставить его живым, со всей заключенной в него силой Высшего, стремлением существовать, властью над материей, над реальностью, над законами, над вероятностями. Но не было другого способа закрыть дверь между реальностями – между этим миром, в котором все, и тем, крохотным, в котором – могильники и другие страшные силы. Самые страшные силы во всех существующих и несуществующих мирах. Это непросто – слиться с чем-то настолько чужеродным, как печать, но Сигма старалась, как могла. «Хорошая девочка», – подумала Констанция, подталкивая ее вперед. Самое главное было – не раздавить, не убить, она должна остаться живой. Для этого им нужен конструктор – держать ее сердце, сохранить его живым, пока они будут ломать остальное, не позволяя потоку свободно вытекать из могильников в эту реальность.

Прошло много времени, прежде чем они перестали видеть Сигму на физическом плане. Она была здесь, но отделить ее от печати было бы невозможно. Сигма и была печатью. Осталось совсем немного – сломать ее. И в тот момент, когда декан потянулся к ее сердцу, чтобы поддержать его, а Констанция с Эвелиной ударили, Сигма выскользнула. Свернулась, как скатывается в комок еж, снова собрала себя целиком по ту сторону печати и провалилась внутрь потока, которому должна была стать преградой. Исчезла. Это было невозможно. Как если бы пробка протекла внутрь бутылки с шампанским. Но это случилось!

Из глубины печати, из черного потока показались клубы белесого дыма. За несколько секунд поверхность печати помутнела, изнутри ее заволокло плотным белым туманом. Они ждали, но трещины так и не появились. Это значило только одно. Печать не удалось сломать. Сигма ушла, ее сила не потратилась на то, чтобы запечатать вход в могильники. Может быть, частично рассеялась. А может быть, и нет.

Видимо, о чем-то похожем думал и декан, потому что он снова ударил по диску. Поверхность осталась ровной и мутной.

– Мы больше не контролируем эти ворота, – сухо сказал он. – Печать запечатана, но не сломана.

Они смотрели друг на друга, все трое. Когда-то Алия предсказывала и такую вероятность. Что если они используют для запечатывания печати кого-то слишком сильного, он запрет ее изнутри. И тогда, чтобы снова взять под контроль, им понадобится кто-то… кто-то из кураторов или равный им по силе. Но они посчитали такой вариант маловероятным. Впрочем, даже если бы они считали его вероятным, что толку?

– Что с ней? – спросила Эвелина, и было непонятно, что она имеет в виду: Сигму или печать.

– Печать, как сказал Кай, мы больше не контролируем. А Сигма, скорее всего, окажется в могильнике. Или рассеется по пути в него, – Констанция задумалась. – Я не знаю ее уровня, но если она выживет, то доступ к личности, скорее всего, сохранит. Если нам повезет, то не целиком. Надеюсь, память она не восстановит.

– Мы не можем рисковать, – резко сказал декан. – Даже без памяти она может натворить… Мы понятия не имеем, что она может натворить и кто она такая. Нам нужно сломать вторую печать, пока еще она в нашей власти, – он повернулся к Констанции. – Кто из студентов у тебя занимался ее восстановлением? Мы можем его использовать?

Констанция отрицательно качнула головой, потом твердо посмотрела на декана.

– Нет, его мы брать не будем. Мы же говорили. Это будет ошибкой.

– То есть ты тоже не уверена, что контролируешь всех своих студентов? – с ехидством спросила Эвелина.

– Этого студента я держу на ментальном контроле, – сухо сказала Констанция. – И это должно тебе сказать о его уровне.

– Но ментальный контроль запрещен! – Эвелина с ужасом посмотрела на декана.

Он покачал головой.

– Я думаю, в нашем случае это оправдано, Эвелина. Держи ты на поводке эту студентку, я бы и слова тебе не сказал.

– Тогда кого мы возьмем? – тихо спросила Эвелина, отступая на несколько шагов назад.

Констанция сделала вид, что не видит испуга Эвелины.

– Ты говорила, что инициированных студентов-второкурсников у тебя двое. Вот второго и возьмем. Если ты, конечно, не возражаешь.

– Не возражаю, – кивнула Эвелина. – Наоборот. Это самое разумное решение.

– Найди этого второго студента, – скомандовал декан. – И заодно подготовь мне данные по его происхождению. Мне придется перевести его в наш филиал через его родной мир.

– А напрямую, как ты провел Констанцию? – спросила Эвелина.

– Я не всемогущий, – ответил декан. – Даже для меня это перебор. Ты же не забыла, что я ко всему прочему только что чинил дыру в мире, которую сделала твоя студентка?

Они все одновременно посмотрели на мутный диск печати. Туман словно еще больше сгустился. Теперь казалось, что диск до краев наполнен молоком. Тошнотворное зрелище. Констанция отвернулась.

Эвелина подняла руку с коммуникатором и начала набирать сообщение.

– Нет, – сказал декан. – Приведи его сама в мой кабинет. Не забывай, что это все-таки инициированный Высший. Хотя и необученный. Хватит с нас сюрпризов!

Эвелина кивнула и ушла. Они смотрели ей вслед, пока она не скрылась за воротами.

– Пойдем, я отведу тебя обратно, – со вздохом сказал декан.

– А кто встретит нашу вторую жертву?

– Я, – просто ответил декан.

– А я все гадала, зачем тебе несколько тел, – грустно улыбнулась Констанция, протягивая руку декану.

Он взял ее за запястье и заглянул в глаза.

– Он действительно настолько опасен? Этот мальчик, которого ты держишь под ментальным контролем?

– Пока я держу его под контролем – нет.

– А когда ты его выпустишь?

Констанция пожала плечами.

– А зачем я его буду выпускать? Он закончит Академию, уйдет к заказчику и больше не будет нашей головной болью. А контроль останется.

– Я не об этом, Конни. Я про его силу. Он может превзойти тебя или меня?

Констанция серьезно задумалась.

– Не знаю. Нам нужны другие критерии силы, Кай. Или мы не все знаем о силе Высших, и нам надо изучить ее лучше. Потому что эта девочка, – Констанция снова кивнула в сторону печати, – не выглядела особенно сильной. У нее были склонности к некоторым вещам, в других она отставала. Она обещала стать… хорошим специалистом. Трудяжкой. Но чтобы самопроизвольно инициироваться? Разрушать Академию? Я не знаю, откуда у нее появились эти силы.

– Мы что-то упускаем, Конни, – сказал декан. – Мы упускаем что-то очень серьезное.

Констанция вытерла пот со лба. Она чувствовала себя смертельно уставшей. Давно забытое чувство. И она была не рада ему.

– Она так просто ушла от нас, – призналась Констанция. – Как вода сквозь пальцы.

– Со второй печатью мы не имеем права на ошибку. Мы не должны этого допустить. У нас все должно получиться. Надо подготовиться!

Они подготовились.

И у них получилось.