Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 11. Ипсилон

Ипсилон нагнал ее у самого входа в студенческий городок, и Сигма ему обрадовалась. Ипс был высоким, даже вернее – очень высоким и всегда чуть наклонялся вперед и вниз, чтобы лучше слышать, что ему говорят. А еще у него были длинные каштановые волосы, которые он собирал в низкий хвост, и такая улыбка, как будто он знает что-то, недоступное другим.

Сигма ему ужасно обрадовалась.

– Я бы бросилась тебе на шею, если бы допрыгнула, – сказала она.

– Я могу присесть, – засмеялся Ипсилон и наклонился. – Ну?

Сигма обняла его одной рукой и прижалась щекой к плечу. Ипс был своим, не то что Мурасаки. От него и пахло совсем как от нормального парня – ментолом и немного обычным потом. И одет он был совершенно нормально – обычные синие джинсы, обычная черная футболка и поверх нее на плечи накинута рубашка в черно-красную крупную клетку. Мягкая, между прочим. Не то что тяжелый холодный шелк Мурасаки.

– Что у тебя за белка? Создаешь уют?

Сигма с отвращением посмотрела на игрушку в своей руке.

– Да вот, обещала постирать и вернуть владельцу. Я ее случайно испачкала.

– А еще чем ты занимаешься, кроме стирки игрушек?

– Курсовым проектом. В паре с четверокурсником.

– О, твой куратор извращается, как может, – засмеялся Ипс. – Я завтра к своему. Интересно, что мой для меня придумает?

– Что-нибудь, связанное с твоими слабыми местами в учебе, – честно сказала Сигма. Ей хотелось выложить Ипсу все, что она знала по поводу курсовых проектов, но завтра Ипсилон все сам узнает.

Ипс шел чуть в стороне и смотрел на Сигму.

– Ты совсем не изменилась. А я встретил Бету, и она сказала, что я вырос.

Сигма рассмеялась.

– А разве ты еще растешь?

– Я думал, что нет. Но со стороны виднее.

Сигма оценивающе посмотрела на Ипса.

– Мне кажется, Бета просто тебя забыла.

– А ты нет?

– А я нет, – ответила Сигма и только потом поняла, как двусмысленно прозвучали ее слова.

Впрочем, Ипс только улыбнулся в ответ. Той самой таинственной улыбкой с легким, едва слышимым смешком. Болтая ни о чем, они дошли до студенческого центра, поужинали и снова оказались на улице.

– Пойдем ко мне, – сказала Сигма, – выпьем кофе?

– О, ты помнишь, что я пью кофе на ночь?

– Слушай, Ипс, мы не виделись всего три месяца. Три месяца. Не три года. Или у тебя там время течет по-другому? – озабоченно спросила Сигма, глядя на Ипса.

– Нет, точно так же, как здесь.

– Мы с тобой месяцами сидели вместе в библиотеке, а потом искали, где вечером можно купить кофе, чтобы не уснуть по дороге домой. Так почему я должна это забыть? – сердито спросила Сигма.

Ипс смотрел на нее с удивлением.

– Сигма, что с тобой? У тебя что-то случилось нехорошее?

Сигма медленно покачала головой.

– А в чем дело? Почему ты решил, что со мной что-то случилось?

– Ты очень нервная. Я же просто… – он пожал плечами. – Это была просто фраза. Я тебя ни в чем не обвинял. Даже наоборот.

Сигма открыла дверь в свой коттедж.

– Извини. Я и правда нервная. Пойдем выпьем кофе, и я успокоюсь. Я не хотела тебя обидеть.

– Если на то пошло, то и я тебя – тоже.

Ипс вслед за Сигмой вошел в ее коттедж. Сигма бросила белку под вешалку и принялась колдовать над кофе.

– Как вообще лето провел? – спросила Сигма и вдруг вспомнила фразу Мурасаки, что всем им так или иначе некуда возвращаться.

Сигма обернулась к Ипсу, но он мечтательно улыбался. Нет, не похоже, что она затронула больной вопрос.

– Я устроился на работу. К брату.

– У тебя есть брат? – удивилась Сигма. – Ты в прошлом году ни слова ни полслова про него не сказал.

– Если честно, я с ним только сейчас нормально и познакомился. У нас разница в пятнадцать лет. Я в школу пошел, а он уже с нами не жил даже.

Сигма поставила перед Ипсом кружку с кофе и сама уселась напротив.

– И кем ты работал?

– Лесником.

Сигма чуть не поперхнулась кофе.

– Лесником? Как это? Что ты делал?

Ипс принялся рассказывать, как обходил лес квадрат за квадратом, как научился распиливать и вывозить упавшие деревья, как запомнил, где живут лисы, а где на деревьях свисают огромные колокола ульев диких ос, какие грибы можно есть, и как иногда съедаешь ягоду, а она оказывается горькой – потому что не заметил и вместе с ней съел какого-нибудь вонючего жучка. И как раз в неделю возвращался в дом к брату, отлеживался в ванне и обещал, что вот сейчас скажет, что хватит с него этой работы, у него каникулы, и он не хочет больше с утра до вечера шляться по лесу, разговаривать с кустами и ночевать в сторожке.

– И представь, я думал. Ну вот скажу. И что? Что я буду делать все остальное время? Валяться в ванне?

– А я бы придумала, чем заняться, – вздохнула Сигма. – Я присматривала за домом тети. Мне скучно не было.

Ипс пожал плечами.

– Если бы у меня не было выбора, я бы тоже нашел занятие. Жалко, что у нас все учебники отобрали, я бы учился, у меня хвост остался по элементарному разложению.

– Серьезно? – удивилась Сигма. – Никогда бы не подумала!

– Вообще-то самый сложный предмет на курсе, – грустно заметил Ипс. – Мы все с ним мучались.

Сигма нахмурилась, вспоминая.

– Ро вроде не мучился.

– Ро выехал на тебе, – засмеялся Ипс.

Сигма ошалело смотрела на Ипса.

– Никогда бы не подумала. Там же все просто и логично. Не то, что математика.

– Давай меняться, – предложил Ипс. – Я тебе помогу с математикой, а ты мне – с элементарным разложением.

Сигма прикусила губу. Кажется, она влипла. Сказать ему, что ее проект и есть хвост по математике? Их же предупреждали, что оценки не стоит обсуждать друг с другом. Рейтинги знают только преподаватели. Даже то, что Ипс сказал про хвост, формально было нарушением правил. Конечно, какое-то представление об успеваемости друг друга у них было, но в самых общих чертах, судя по тому, что она и не подозревала о проблемах со своим любимым курсом у одногруппников.

Но Ипс смотрел на нее и явно ждал ответа. И молчание уже почти достигло той точки, когда оно станет невежливым.

– Знаешь, я вообще-то не против, – заговорила Сигма. – Честно. Но давай ты сначала поговоришь со своим куратором. У меня осталась Констанция, но я не знаю, кто будет у тебя в этом году. Кураторов ведь часто меняют.

– А ты думаешь, новый куратор будет против?

Сигма помотала головой.

– Я просто думаю, что сначала тебе надо поговорить со своим куратором, вот и все.

В дверь постучали.

Сигма, не думая, крикнула: «входите» и посмотрела на дверь.

На пороге стоял Мурасаки. С подушкой под мышкой.

– Я решил переночевать у тебя, – громко заявил Мурасаки, захлопнул дверь и вошел внутрь.

Сигма поднялась и встала перед Мурасаки.

– А у меня ты спросить не забыл?

– Привет, – сказал Ипс, тоже поднимаясь со своего места. – А ты кто такой?

– Привет, – сказал Мурасаки и ослепительно улыбнулся. – Я Мурасаки. Деструктор. Четвертый курс. А ты кто такой?

– А я Ипсилон. Второй курс. И тоже деструктор.

– Какое совпадение, – рассмеялся Мурасаки, бросая подушку на диван. – Так что ты тут делаешь, деструктор Ипсилон со второго курса?

– Мурасаки, – прошипела Сигма. – Я тебя сейчас ударю.

Мурасаки прошел к столу и заглянул в кружку Сигмы.

– Ага, кофе у тебя уже нет, это главное. Можешь ударить, – он повернулся к Сигме и холодно на нее посмотрел. – Ты же в курсе, что вы нарушаете правила, да?

– Какие правила? – вмешался Ипс.

Он подошел к Сигме и встал рядом с ней.

– А вы посмотрите свои списки контактов. Давайте-давайте, смелее.

Сигма открыла свой список контактов. И в самом деле, хотя с каникул вернулись и Бета, и Тав, и Ро с Ипсом, в ее контактах активными были по-прежнему только Мурасаки и Констанция. И почему-то Сигма не сомневалась, что список активных контактов Ипса выглядит в два раза короче, чем ее.

– Вы же знаете, да? – ехидно продолжал Мурасаки, – Общение начинается в тот момент, когда контакт становится активным. Вас же предупреждали?

– Ну ты и зануда, Мурасаки, – вздохнула Сигма. – Пойдешь Констанции расскажешь про наши нарушения?

Мурасаки фыркнул и выразительно посмотрел на Ипса. Хотя Ипс был выше, Мурасаки все равно смотрел на него снисходительно и будто бы свысока, а не наоборот.

– Нет, конечно, не буду я жаловаться вашим кураторам, зачем? Вы же сейчас исправитесь, правильно? – Мурасаки перевел взгляд на дверь.

Ипс пожал плечами.

– Сигма, спасибо за кофе. Так мы договорились, да? – не обращая внимания на Мурасаки, сказал он. – Я зайду к тебе завтра после разговора с куратором? Надеюсь, к тому времени в моем списке контактов ты будешь активна, чтобы кое-кто с четвертого курса не переживал за наше поведение.

Сигма молча кивнула. Ипс вышел.

Сигма развернулась к Мурасаки, кипя от злости, и вдруг наткнулась на его взгляд. Он не был ни злым, ни насмешливым, ни ехидным. Мурасаки выглядел так, будто это его только что выставили за дверь. Грустным и расстроенным.

– Извини, – сказал Мурасаки. – Пожалуйста. Прости меня. Я был кругом неправ.

Сигма застыла. Вот сейчас он наверняка рассмеется. Подмигнет. Скажет какую-нибудь колкость про ее с Ипсом отношения. Но нет. Секунды шли, Мурасаки просто смотрел на Сигму и молчал.

Прошла точка неловкости, невежливости, момент, когда можно было рассмеяться или разозлиться. Молчание стало таким глубоким, что Сигме захотелось расплакаться. Теперь она не знала, что говорить, потому что после такой тишины любое слово будет иметь значение. Поэтому Сигма глубоко вздохнула, обвела взглядом свою комнату в поисках чего-нибудь, за что можно было зацепиться и не видеть этот взгляд Мурасаки, больной и открытый одновременно. Как будто он открыл дверь внутрь себя. Но она не решалась туда войти.

– Кофе хочешь? – наконец спросила Сигма.

Мурасаки помотал головой. Сигма вздохнула.

– Так и будешь стоять? – она протянула руку и положила руку ему на плечо, встряхнула. – Скажи что-нибудь, а? Ты правда хочешь у меня переночевать?

Мурасаки кивнул.

– Ты же говорил, что у тебя ночь занята.

– Я хотел сбежать поиграть.

Сигма не выдержала.

– И ты так про это говоришь? – она собиралась говорить спокойно, но голос сорвался на крик. – То есть мы там сидели, учились, шутили, ругались с этим твоим Нави, а ты все это время собирался вечером в казино?

Мурасаки кивнул. Сигма отступила от него на шаг и смерила его взглядом. Даже страшно подумать, что еще пару мгновений назад она почти жалела его. Его, а не себя, хотя вечер испорчен был у нее, а не у Мурасаки. И не Ипса, который ей был куда симпатичнее Мурасаки. По крайней мере, Ипс не притворялся!

– Так что тебя остановило? Почему ты не ушел? Не хочешь сейчас пойти поиграть?

– Хочу, – сказал Мурасаки, – но не пойду. Ты же видишь, я пришел к тебе.

– Тебе за это выдать медаль?

Мурасаки усмехнулся.

– У тебя же все равно нет никаких медалей.

– У меня есть твоя белка!

– Она все равно уже моя, – устало сказал Мурасаки, – и что-то я не вижу, чтобы ты ее постирала. И давай поговорим как взрослые люди. Прекрати истерику.

Сигма махнула рукой и села за стол. Мурасаки сел напротив, сложил руки на столе и положил голову на скрещенные запястья. Но несмотря на беспомощность и расслабленность позы, смотрел на Сигму он совсем невесело.

– Слушай, чего ты от меня хочешь? Я был не прав и могу извиниться еще раз. Еще хоть сто раз. Да, я подумал, что все нормально, вечером схожу, сыграю круг или два и вернусь еще до полуночи. И утром опять в Академию. А вечером понял, что вру себе. У меня руки дрожали от нетерпения. И я взял подушку и пришел к тебе. И все рассказал. Потому что ты все равно бы узнала. У тебя же стоит мой трекер.

– А подушку ты зачем взял?

– Потому что если бы я вышел без подушки, я бы все равно свернул в сторону выхода. Но идти с подушкой в казино как-то глупо, тебе не кажется?

– Стин бы пережил.

– Я бы не пережил.

– Ну, – Сигма пожала плечами, – раз ты все равно здесь с подушкой, можешь устраиваться на диване. А у меня еще есть дела.

Она снова закрыла дверь на идентификатор, взяла белку за хвост и направилась в ванную. Белка действительно оказалась не просто грязной, а очень грязной. Три раза Сигма намыливала ее шампунем и три раза пена становилась густой и серой, похожей на вспененный бетон. И только на четвертый раз она посветлела. Сигма сбилась со счета, сколько раз она смывала пену, пока вода не стала совсем прозрачной. Кажется, прошел час или больше. Мурасаки наверняка уже спит. Или сбежал. Сигма отжала белку, встала на цыпочки и пристегнула ее за уши к бельевой веревке. Анахронизм, как говорила ей Оми. Есть же сушка, зачем эти веревки!

– А она и не розовая, надо же, а почти пурпурная, мне подходит, – вдруг услышала Сигма и от неожиданности вскрикнула.

За ее спиной, привалившись плечом к дверному проему, стоял Мурасаки.

– Что-то надо? – зло спросила Сигма. – Я думала, ты спишь!

– Я думал, белок так долго не стирают.

– А у тебя большой опыт? Ты стираешь быстрее?

Мурасаки рассмеялся.

– Я думал, ты плачешь.

Сигма с вызовом посмотрела на Мурасаки.

– А я не плачу, сюрприз, да? Может, выйдем уже отсюда?

Мурасаки посторонился, пропуская Сигму.

– Этот Ипс – твой парень?

– Нет, но мог бы им стать, если бы не ты, – огрызнулась Сигма. – Я тебе говорила, что у меня нет парня. Мог бы и запомнить.

– Я и запомнил. Но зачем он тогда приходил? – допытывался Мурасаки.

Сигма вынула из шкафа плед и простыню и сунула Мурасаки.

– Можешь постелить себе постель.

– А ты заметила, что уходишь от вопроса? – ехидно спросил Мурасаки.

– А ты заметил, что лезешь не в свое дело?

– Почему же не в свое? Вы нарушали правила, я предупредил, что этого делать не надо. Потому что вот возьмет Кошмариция и отчислит тебя за нарушения. И на ком я тогда буду сдавать свою практику коммуникаций?

Сигма с интересом посмотрела на Мурасаки.

– И что, это такое серьезное нарушение – общаться с неактивным контактом? А когда мы с Нави разговаривали – это не нарушение? Или с однокурсниками в столовой?

– Это не нарушения. Случайные встречи в общественных местах не считаются. А ваше нарушение – да, серьезное. Знаешь, почему нас всех сразу не вызывают с каникул? Они проверяют наши психоиндексы. На это нужно время. Пока индекс не уточнен, студент потенциально опасен для остальных. А этот твой Ипс очень странный. От него несет… – Мурасаки замялся.

– Чем несет? – насторожилась Сигма.

– Чем-то неприятным, мне кажется, я даже запах чувствовал, хотя это не запах, конечно, – поморщился Мурасаки. – Вы с ним дружили?

Сигма задумалась.

– Да. С ним, с Фи и с Оми.

– А, да, точно, помню вашу четверку. Оми – такая девочка с голосом, как у канарейки. Но тогда от него так не пахло, – Мурасаки снова замялся. – Слушай, ты сейчас только не подумай, что я лезу не в свое дело. Но о чем вы с ним болтали весь вечер?

Сигма пожала плечами.

– Да ни о чем. Как он лето провел. Что его завтра куратор вызывает. Что у него хвост по элементарному разложению…

– Стоп, – сказал Мурасаки. – Это же тоже нарушение правил. Нельзя обсуждать свою успеваемость с другими студентами с курса.

– Вообще, – кивнула Сигма, – я тоже удивилась.

– А раньше он так делал?

– Как так?

– Говорил про учебу?

– Вроде бы нет. Я не помню, если честно.

– Дай руку, – потребовал Мурасаки. – Правую.

– Зачем?

– Дай.

Сигма протянула руку, Мурасаки взял ее за запястье резко встряхнул и развернул ладонью вверх. Провел пальцем по сплетению вен, нащупал пульс и нажал. Потом отпустил.

– Все нормально.

– Что ты сейчас делал?

Мурасаки вздохнул.

– Он выглядит так, будто его обработали.

– Кто обработал? Зачем?

– А мне откуда знать? – Мурасаки почесал затылок. – Вот ему бы пульс посчитать. Пульс сильно замедляется после программирования. У тебя нормальный.

– А ты откуда знаешь, какой у меня пульс?

– Ты же меня вытаскивала из казино, конечно, я знаю, какой у тебя пульс и сердечный ритм! Или ты думаешь, что просто вела меня за руку и все?

Вообще-то именно так Сигма и думала, но ровно в тот момент, когда Мурасаки спросил, она поняла, что нет, все было не так уж и просто с тем, как она выводила его из казино.

– Мурасаки! Я не понимаю! Я ничего не понимаю! Ты можешь объяснить хоть что–то?

Мурасаки вздохнул.

– Слушай, я и сам не все понимаю. Но я попробую. Ты же должна понимать, что мы, каждый из нас – это сила. Оружие. Любого из нас достаточно, чтобы уничтожить любой мир.

Сигма кивнула. Так и есть.

– Поэтому нас ограничивают в связях, поэтому все эти новые имена. Чтобы… – Мурасаки рассмеялся. – Когда пытаешься это сказать вслух, это так глупо звучит. Но конечно, нас пытаются перекупить, завербовать.

– Кто? – нахмурилась Сигма. – Извини, но это и правда звучит дико. Кому нужна я? А Ипс? Мы же ничего не умеем.

– Так зеленого деструктора проще окрутить и завербовать, чем выпускника. Сама подумай.

Сигма тряхнула головой.

– Я все равно ничего не понимаю.

Мурасаки вздохнул.

– Программирование психики, слышала?

– Да ерунда все это. Даже на людях не всегда работает. А уж на нас тем более.

– Все работает. И на обычных людях, и на нас. Чем выше класс специалиста, тем лучше и незаметнее его работа. Вот ты взяла меня за руку, ты помнишь, как ты это сделала?

Сигма отрицательно помотала головой.

– Нет, просто взяла и все.

Мурасаки протянул руку и взял ее ладонь. Потом развернул и приложил большой палец Сигмы к своей раскрытой ладони. И его пальцы тут же сжались в кулак.

– Видишь? Хватательный рефлекс. Он почти исчезает у взрослых, но сама точка остается. Если нажать на нее, сработает рефлекс. Ты меня взяла именно так.

– Я не знала, – растерялась Сигма.

– Да разве? – ехидно спросил Мурасаки. – Скажи еще, что ты случайно вывела меня в свой ритм пульса.

– Случайно, – Сигма выдернула руку из пальцев Мурасаки.

– И азы биопрограммирования ты тоже случайно освоила, я понял.

– Мы ушли от темы, – напомнила Сигма.

– От темы? Ах, да, – Мурасаки вздохнул. – Специалист высокого уровня может любого из нас запрограммировать так, что после окончания Академии мы придем к кому надо и сделаем что надо. А все эти годы до окончания Академии будем жить и даже не знать, что действуем не по своей воле, и что в нас спит чужая программа. Но, – сказал Мурасаки, – есть и хорошие новости. Это должен быть специалист очень высокого уровня. Таких специалистов единицы. А остальные не умеют заметать следы. Психоиндексы, чистки, спецкурсы по ментальному контролю – все это ради того, чтобы нас нельзя было взять под контроль.

Сигма нахмурилась.

– Откуда ты это узнал?

– Да это все на поверхности. Никто и не скрывал. Копни чуть глубже, и увидишь, что я прав. Истории отчислений. Наши правила. Сложи два и два. Почитай историю, в конце концов.

– Да, но… Ипс? – Сигма покачала головой. – Кому он нужен?

– Он, может, и никому. Может, цель ты?

– Я? Это вряд ли, – рассмеялась Сигма. – Я на грани отчисления. И мы с Ипсом в одной… весовой категории, я думаю.

Мурасаки оценивающе смотрел на Сигму.

– Я думаю, нет. Не хочу тебя хвалить, но нет.

Он пару секунд смотрел ей в глаза, и Сигме показалось, что еще чуть-чуть и она провалится внутрь, в эту мягкую темноту. Нет, только не это. Она моргнула и поднялась.

– Мог бы и похвалить, – проворчала девушка. – Это все твои догадки, Мурасаки. Тебе просто не понравилось, что у меня в гостях другой парень. Вот тебе и кажется, что с Ипсом что-то не то. Нам еще до полноценных деструкторов учиться и учиться, мы пока почти обычные люди.

– Вот я и говорю, что пока вы почти обычные люди, вас проще подцепить на крючок. Чем дальше, тем непонятнее людям мы становимся и они уже ничего не смогут с нами сделать. И управлять нами тоже не смогут.

Сигма с трудом сдержала зевок.

– Мне кажется, ты сильно усложняешь. Пойдем спать?

Она поднялась, но Мурасаки так и остался сидеть на стуле.

– Тебя что, силком уложить?

Мурасаки рассмеялся.

– И как ты это сделаешь?

Сигма смотрела на него, на его позу, на то, как он опирается локтями о стол, как сидит на стуле, на скрещенные лодыжки.

– Да вот так, – сказала Сигма, подошла к Мурасаки и толкнула его в плечо.

Мурасаки упал со стула. Все произошло так быстро, что он даже не успел понять, что падает и только в последний момент успел приподнять голову.

Сигма подняла стул, отставила и посмотрела на Мурасаки сверху вниз.

– А теперь я возьму тебя за ногу и оттащу к дивану. Или ты встанешь сам?

Мурасаки поднялся, потирая ушибленное плечо и дошел до дивана.

– Слушай, как ты это сделала? Я даже не понял.

Сигма улыбнулась.

– Основы биомоделирования.

– Какой-то универсальный предмет на все случаи жизни.

– У любого объекта есть центр тяжести. И точки опоры. Надо сместить центр тяжести, чтобы точки опоры перестали быть точками опоры. И все.

Мурасаки выпрямился, широко расставил ноги и с вызовом посмотрел на Сигму.

– А так? Сможешь меня свалить?

Сигма фыркнула, обошла Мурасаки по кругу и засмеялась.

– Что? Что смешного?

– Нашла смешное решение, но пользоваться им не буду.

– Почему?

Сигма пожала плечами.

– Ну хотя бы скажи! – попросил Мурасаки.

Сигма выразительно посмотрела в пах Мурасаки.

– Да, – согласился Мураски, – лучше поищи другой вариант.

Сигма зашла остановилась сзади Мурасаки, протянула руку и толкнула его в спину, чуть пониже лопаток, слегка по касательной.

Мурасаки покачнулся, взмахнул руками и все-таки рухнул на диван.

– Как? Как ты это рассчитываешь? Я тоже хочу!

– Мурасаки, – ехидно сказала Сигма, – это открытая информация. Никто ничего не скрывает. Копни чуть глубже.

Мурасаки улыбнулся.

– Два ноль в твою пользу. А твой Ипс тоже так умеет?

Сигма пожала плечами.

– Не знаю. И он не мой.

Мурасаки довольно улыбнулся, но Сигма уже ушла и не увидела его улыбки.