Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 36. Какой же придурок!

Мурасаки забрался на последний ряд – тот, который находился выше остальных. Самое удобное место, если хочешь слушать лекцию, смотреть на лектора и при этом не попадать под пристальный взгляд лектора. Тем более, что этот лектор был не из тех, с чьим взглядом приятно встречаться. Такой мазнет по лицу – как морозом обожжет. Приглашенная звезда по этике высших. Мурасаки даже имя его толком расслышать не смог – сплошные согласные с прищелкиванием на грани слышимости.

– Впрочем, – сказал лектор после представления, – все равно вы не запомните, а если и запомните, то не сможете произнести, поэтому зовите меня просто Хо Чи.

Так Мурасаки его и называл – и про себя, и когда надо было обратиться напрямую, чтобы задать вопрос. Хотя с каждой лекцией вопросов оставалось все меньше и меньше, как и желания их обсуждать. Эти все вопросы, которые встают перед каждым деструктором или конструктором, все равно и итоге придется решать самому. К лектору с ними не придешь. Что толку знать, что когда-то такой-то и такой-то решили вот это и вот это, и поэтому получилось вот это и вот это? А что было бы, если бы не решили? Никто не знает. А что с ними самими было, после того, как они это решили? Но стоило спросить об этом у звезды по этике, как он мгновенно переходил на личность Мурасаки, доказывая, насколько она незрелая, раз его интересует судьба одного-единственного Высшего, а не последствия для мира в целом. «Для своего вопроса вы выбрали не тот масштаб», – сказал он в последний раз. Над Мурасаки не засмеялись разве что потому, что слишком его любили. Задай этот вопрос кто-нибудь другой – обидных смешков было бы не избежать.

Но сейчас Хо Чи опаздывал, и Мурасаки рассматривал однокурсников. Что-то с ними было не так. Чоки с Растом шипели друг на друга, как змеи, которые встретились на узкой тропинке. Отсюда, сверху, Мурасаки не слышал их слов. Но выражение лиц – будто вот-вот и подерутся. А может, и подрались бы, если бы не вечная расслабленность Раста.

Бли со скрипом отодвинула свой стул в сторону от Вайолет и демонстративно отвернулась. Вайолет презрительно фыркнула и бросила «истеричка». Марина ехидно смеялась, у Коралл уши и шея заливала краска.

Мурасаки поморщился. Еще чуть-чуть и здесь все взорвется.

– А тебе что не нравится, красавчик? – на стол рядом с Мурасаки плюхнулась сумка, а на стул – Киро.

Мурасаки повернулся к Киро.

– Твои вопросы.

– Мои вопросы вызывает исключительно твой внешний вид, Мур. Сидишь и изливаешь презрение на всех окружающих.

– Это чтобы со мной никто рядом не сел.

– Ну, я не такой чувствительный, – махнул рукой Киро. – Но даже мне не нравится твой вид.

– Так иди и сядь там, где меня не видно.

Киро кивнул на аудиторию.

– Там еще хуже, ты что, не видишь? У нас тут как будто зловредный газ распылили. Если сейчас лектор не придет, они там все друг друга перекусают.

– Странно, что ты не с ними, – буркнул Мурасаки.

– Ага, зловредный газ и до тебя добрался.

Мурасаки тряхнул головой. А ведь и правда. Хамство и грубость Киро были слишком привычными, чтобы на них реагировать. Он давно не обращал внимания на них. И тут вдруг такое.

Такое же чувство у него было тогда… когда он увидел Ипсилона. Не в тот первый раз, в доме у Сигмы. А тогда, у фонтана. Эта же нервозность, разлитая в воздухе, висела над ними всеми в холле. И почти физическое желание кого-нибудь ударить, до покалывания в кончиках пальцев.

– Стоп! – закричал Мурасаки, вскакивая на стол.

Все обернулись на него.

– На выход, быстро! Все!

Наверное, это прозвучало страшно, особенно от него, потому что все студенты, включая Киро, бросились к дверям. Мурасаки выждал пару секунд, подхватил рюкзак и последним пошел к выходу. Воздух продолжал гудеть, будто в нем летали невидимые пчелы. От пота взмокла спина и волосы, капли пота начали стекать на лицо. Но Мурасаки медлил.

– Ты чего? – крикнул ему Киро из коридора. – Ты чего всех нас выгнал, что там?

– Не подходи, – крикнул в ответ Мурасаки. – Не приближайся.

Казалось, что Киро находится где-то далеко, за соседней стеной, хотя он стоял всего в паре шагов от него. Гудение становилось все громче и воздух словно сгущался. Или это у него темнело в глазах, потому что он пытался не моргать?

– Так, что здесь происходит? – по коридору разнесся голос Хо Чи. – Вы почему не в аудитории?

Мурасаки бросил быстрый взгляд через плечо. Очень вовремя он пришел! Очень вовремя!

– Так, ты почему всех выгнал? – Хо Чи отодвинул Мурасаки, вошел в аудиторию и замер. Обернулся на Мурасаки. – Ну-ка уходи! Бысто!

И в этот момент воздух в центре аудитории взорвался черными брызгами. Хо Чи вытолкнул Мурасаки в коридор и захлопнул за ним дверь. Сам он остался внутри.

– Что там, Мур? – подскочил Киро и обнял его за талию, не давая упасть.

Мурасаки потряс головой.

– Там… кажется, там открылся портал.

– Быть того не может, – бросил Раст. – Прямо в Академии?

– Прямо в Академии он уже открывался минимум дважды, – процедил Мурасаки. – В этом учебном году.

– Ужас, – истерично заговорила Коралл, – куда смотрят кураторы, что вообще происходит?

– Куда надо, туда и смотрят, – разнесся по коридору сильный голос Констанции. Она шла, не останавливаясь на разговоры, но голос ее звучал так, будто она сидела у себя в кабинете: ни одышки, ни торопливости. – Все в медицинский корпус, быстро. Мурасаки, тебя это тоже касается. Проследи, чтобы все дошли.

Следом за Констанцией шла Беата. Поравнявшись с Мурасаки, она мягко сжала его плечо и шепнула одними губами:

– Быстрее уходите, вы нас задерживаете.

Мурасаки кивнул. Да, задерживать кураторов уж точно не следовало, как бы ему ни хотелось остаться и посмотреть, что происходит.

Конечно, у них не получилось сразу дойти до медиков. Бли с Вайолет рыдали и спотыкались, Марина пыталась спрятаться в туалете, но Мурасаки с Киро терпеливо ждали, пока она выйдет, правда, Киро через стенку обещал ей, что выломает дверь и вытащит ее оттуда, так что Марина предпочла выйти.

– Это нормально, – сказал ей Мурасаки, беря за руку и увлекая за собой.

– Что нормально?

– Что тебя тошнит, – ответил за него Киро. – Не ты первая, не ты последняя, у нас с Муриком просто опыта больше. Можешь не стесняться. Но к врачу тебе точно надо.

Марина порозовела. Мурасаки с благодарностью посмотрела на Киро. Хоть кто-то тут остался с трезвой головой, помимо него самого, конечно.

Уже в медицинской блоке, получив дозу транквилизатора и пол-литра соленой воды с приказом выпить в ближайшие четверть часа, Мурасаки вдруг понял, что даже не испугался. И если бы не Хо Чи, он бы сам шагнул туда, внутрь. И по сути это и надо было сделать. Отправиться по туннелю на тот конец. Узнать, куда он ведет. Что случилось с Сигмой. Только… прямо сейчас, наверное, от этого мало пользы. Он даже не знает, как устроены порталы. Кто может их открыть. Зачем кому-то могут понадобиться порталы именно в Академии. Кого можно увидеть на том конце. И самое главное – как потом вернуться обратно?

В задумчивости Мурасаки достал планшет, вывел план Академии и отметил места, где были открыты порталы. Закономерности не проглядывалось, кроме той, что через любые три точки всегда можно нарисовать треугольник. Эх, если бы знать, где были открыты другие порталы. Тогда уже можно было бы как-то оценивать… Как бы раздобыть эту информацию? Мурасаки прикусил губу. Что там говорила Констанция по этому поводу? Твоя влюбленность – это еще не причина сообщать информацию… Значит, надо найти другую причину.

Ну конечно, вдруг понял Мурасаки. Причина есть. Он улыбнулся и одним глотком допил оставшуюся воду.

– А ты такой сидишь и учишься, как ни в чем не бывало? – рядом с ним села Марина.

– Я привык, Марина, – ответил Мурасаки. – Это не первый портал в моей жизни.

– Какой ты опытный, даже страшно иногда, – вздохнула Марина и потерла виски. – Особенно когда смотришь в твои невинные глаза. Мы думали с девочками, ты даже целоваться не умеешь.

– Целуются вообще-то не глазами.

Марина улыбнулась.

– Ты все тот же, надо же. Я и забыла каким ты бываешь.

Мурасаки пожал плечами.

– Конечно, я все тот же. Просто у меня много сторон.

– Как у света?

– Как у бриллианта, – снова улыбнулся Мурасаки, все еще рассматривая план Академии. – Я предпочитаю быть твердым, как бриллиант.

– Зато свет везде, – возразила Марина.

Мурасаки покачал головой, вспоминая портал.

– Нет, Марина, не везде. Если ты не бывала в таких местах, где его нет, тебе очень повезло.

Марина пожала плечами.

– У меня тоже есть эпизоды в биографии, про которые я могу сказать, что тебе повезло, раз ты с этим не встречался.

– Не сомневаюсь, – ответил Мурасаки. – У всех нас есть такие эпизоды, иначе бы мы не были деструкторами.

– А у конструкторов, интересно, как? – спросила Марина.

– У конструкторов, как водится, все должно быть наоборот. Мы должны завидовать, что в нашей жизни не было тех эпизодов, с которыми они встречались.

Марина громко рассмеялась.

– Мурасаки, ты даже здесь устраиваешь балаган, – к ним подошел Нави. – Ты вообще бываешь серьезным?

– Я всегда предельно серьезен, – сказал Мурасаки. – А после транквилизаторов так особенно.

Марина снова фыркнула. Нави посмотрел на нее и покачал головой.

– Не понимаю, над чем сейчас можно смеяться. В такой ситуации?

– Мы обсуждали конструкторов, – ехидно сказал Мурасаки.

Нави перевел тяжелый взгляд на Мурасаки, но Марина положила руку на плечо Нави и мило улыбнулась ему.

– Нет, серьезно. Мурасаки сказал, что наверное, в жизни каждого конструктора был такой эпизод… ну знаешь, когда остальным остается только завидовать, что у них в жизни не было ничего похожего. А я ему не поверила Вот у тебя был такой эпизод?

Нави нахмурился.

– Вообще-то да.

– А расскажешь?

Мурасаки тихонько встал со своего места и отошел в сторону. Пусть эти синие воркуют между собой, у него есть дела поважнее. Он открыл список контактов, на мгновение замер и отправил запрос в учебную часть. На очередную внеочередную встречу с куратором.

Ответ от Кошмариции пришел почти ночью. «Десять утра, если будешь в состоянии». Мурасаки нахмурился было, вспоминая расписание на завтра – маловероятно, чтобы куратор предложила ему прогулять занятия. Но быстрее, чем он успел сообразить, в чем дело, пришло общее оповещение от учебной части. У четвертого курса отменяются занятия до конца недели. Рекомендуемый режим – пассивный отдых. При плохом самочувствии обязательно посетить медицинский корпус. Соблюдать рекомендации медиков. Мурасаки пробежался по рекомендациям – ничего особенного: пить электролиты, избегать переохлаждения, спать и никакой физической перегрузки, включая секс. Мурасаки вздохнул. Уж без секса он точно будет в десять утра перед кабинетом куратора.

Констанция Мауриция выглядела необычайно строго из-за новой прически – волосы были убраны назад и стянуты в тугой узел у основания шеи. Во всем остальном – ярко-синее платье, глубокое декольте, пронзительный взгляд, снисходительный голос – она оставалась все той же Кошмарицией.

– Итак, Мурасаки, – усмехнулась она, – насколько я понимаю, ты хочешь узнать подробности вчерашнего происшествия. Так вот, их не будет. Они тебя не касаются. Спасибо тебе, конечно, что ты верно оценил обстановку и успел минимизировать последствия для всего курса, но это не дает тебе право на получение дополнительной информации.

Мурасаки улыбнулся.

– Вообще-то я пришел по другому поводу. Но раз вы упомянули о моей роли во вчерашнем событии, я бы хотел узнать, выражается ли ваша благодарность в чем-то еще, кроме слов.

Констанция закатила глаза.

– А ты наглец, Мурасаки. Два дня на отдых тебе недостаточно в качестве благодарности?

– Два дня на отдых – это не благодарность, – ответил Мурасаки, – а необходимость. Большинство моих однокурсников все равно не смогли бы учиться. Но я не торгуюсь, если что. Я просто хотел узнать.

Констанция улыбнулась и едва заметно покачала головой.

– Этот же вопрос подняли и другие преподаватели на ученом совете. Мы решили, что подумаем, как поощрить тебя. А теперь давай поговорим о твоем деле. Зачем ты хотел меня видеть?

– Я хотел поговорить об учебе.

Констанция Мауриция подняла брови.

– Ну, мы ведь имеем право сами выбирать направление курсового проекта, если у нас есть такое желание. И специализацию будущей работы.

– Разумеется, – кивнула Констанция. – Обычно это происходит на пятом курсе.

– Я уже выбрал свою специализацию, – сказал Мурасаки. – Я хотел бы заниматься более глубоко этим направлением уже сейчас.

– Вот как? И откуда такая спешка? У тебя еще год впереди.

Мурасаки пожала плечами.

– А зачем ждать? Чем раньше я начну, тем глубже погружусь в тему.

– Да уж, твоя любовь к глубокому погружению мне известна, – улыбнулась Констанция. – Но я должна предупредить, что как только ты выберешь специализацию и напишешь заявление, то тебе будут назначены спецкурсы и дополнительные задания с учетом твоего направления. Ты готов к дополнительной нагрузке прямо сейчас?

– Я мечтаю об этом, – сказал Мурасаки и ослепительно улыбнулся.

– Ну хорошо, – Констанция активировала свою панель связи. – Здравствуйте, декан. Один из моих студентов хочет обсудить с вами свою специализацию, направление курсовой работы и написать заявление, – она неожиданно довольно улыбнулась и добавила. – Он готов.

– К чему готов? – спросил Мурасаки.

– Ты о чем?

– Вы сейчас сказали «он готов». Я готов?

– Декан сказал, что готов тебя принять прямо сейчас. Он в кабинете номер сто. Я сказала, что ты готов прийти. И кстати, у меня к тебе последний вопрос.

– Какой?

– Что за направление ты себе выбрал?

Мурасаки прикусил губу. Говорить? Не говорить? Да какая разница, она все равно узнает!

– Перемещения между мирами. Порталы. Я хочу знать о них все.

– Или о том, кто ими пользуется для похищения людей из нашей Академии? Впрочем, обсудите подробности с деканом, – махнула рукой Констанция. – Иди, не задерживаю тебя больше.

Декан оказался намного разговорчивее Констанции. Он потребовал рассказать, почему Мурасаки интересуется этими пиратскими порталами, как он хочет использовать свои знания и как он видит свою работу после того, как разберется с личной проблемой.

– Я предлагаю тебе взять другую тему, Мурасаки, – мягко сказал декан. – Более широкую. Незаконные общественные формирование. Противодействие законному мировому порядку. Пиратское использование энергетических ресурсов. Что-то в этом роде. Это даст тебе возможность не только изучить порталы, но и понимать, что ждет тебя на той стороне. Деструкторы разрушают не только материальные предметы. Разрушать устройство социума куда сложнее, разрушать грамотно, оставляя после себя не руины, а фундамент для нового общества – вот истинное мастерство. Ты же понимаешь, что если вырвать сорняк, на его месте вырастет новый, если яму оставить пустой. Возможно, вырастет что-то полезное, но если его туда не посадить, скорее всего, прорастут семена того самого сорняка, которые он насеял вокруг себя за годы жизни.

– Нет, – отрицательно покачал головой Мурасаки, – меня не интересует социум. Меня интересует технология порталов. Их природа. Их характеристики. А социумом… разбирайтесь сами.

Декан вздохнул.

– Что ж, я просто предложил. Это твой диплом, не мой. Если тебе интереснее технические аспекты…

– Да, – твердо сказал Мурасаки. – Именно технические.

Декан вздохнул. Мурасаки вздохнул в ответ. Так что в итоге они сформулировали тему проекта, которая устраивала Мурасаки. И специализацию.

– Со следующей недели ты получишь обновленную учебную программу и новые уровни допуска, – сказал декан на прощанье. – А пока постарайся отдохнуть, вчера у тебя был непростой день.

Да, улыбался Мурасаки всю обратную дорогу в студенческий городок. День был непростым, но все обошлось. А сегодня – впервые за много месяцев – день был почти хорошим. У Мурасаки снова появилось это чувство, что он все делает правильно, что он попал в поток, который несет в правильном направлении. Что бы ни говорила Констанция про потерю чувств, он чувствовал только одно – он любит Сигму. И ему отчаянно ее не хватает!

На входе в студенческий город пиликнул браслет «просьба зайти к смотрителю у восточных ворот». К счастью, именно через восточные ворота он и входил. Дежурный смотритель – немолодой полный мужчина – бросил взгляд на Мурасаки, поднялся и вынул из ячейки за стеной плотный пакет в черном защитном чехле.

– Мурасаки? Тебе посылка.

Мурасаки опешил.

– Посылка? Мне? От кого?

Смотритель пожал плечами.

– Там на обратной стороне наклейка с координатами. Вот и узнаешь, от кого.

Координаты не говорили Мурасаки ровным счетом ничего. Некоторые символы на наклейке с координатами он видел впервые, не говоря уже об их значении. Всю дорогу Мурасаки гадал, кто мог отправить ему эту посылку и зачем. За все четыре года он ни разу не получал посылок. Да и раньше, в общем, тоже.

Дома он сорвал упаковку и бросил ее в утилизатор. Под упаковкой оказался обычный пластиковый вакуумный пакет, а в нем – что-то черное. Или фиолетовое? Мурасаки открыл вакуумный клапан и как только пакет наполнился воздухом, рывком открыл его. Это был свитер. Черный. С фиолетовыми искрами откуда-то изнутри. Очень мягкий. Очень красивый. Мурасаки еще не примерял его, но уже понимал, что он ему нравится. И что он сядет на него идеально. Но кто мог послать ему такой подарок? И зачем? Мурасаки встряхнул свитер, чтобы понять, откуда берутся эти проблески фиолетового цвета, и вдруг изнутри свитера выпала открытка. Мурасаки подхватил ее на лету. Снаружи она была совсем простой – разноцветные клубки ниток с воткнутыми в них спицами. А на обратной стороне была надпись: «Верни мне мою жилетку!»

Мурасаки прикусил губу от острой боли. Это мог написать только один человек во всей Вселенной! Сигма.

Это была посылка от нее. Мурасаки понял, что задыхается от волнения. Он сел прямо на пол и уткнулся лицом в свитер. Он не пах ничем, но это было неважно. Важно было совсем другое. Сигма жива. И она помнит о нем.

– Конечно, я отдам тебе твою жилетку, – прошептал Мурасаки. – Как только тебя найду.

И вдруг он понял, что только что натворил. На упаковке был обратный адрес. Координаты Сигмы! А он выбросил их в утилизатор.

Сигма была права. Какой же он все-таки придурок!

Конец первой части.