Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 21. Все ближе

Хорошо просыпаться не от будильника, не от необходимости, а просто так, потому что сон сделал свое дело и больше не нужен. Сигма потянулась и открыла глаза. Посмотрела в окно, не поднимаясь. День. Может быть, даже полдень. Браслет пусть себе мигает, сколько ему вздумается, сначала душ, завтрак и кофе, а потом – весь остальной мир. И все остальные вопросы. Например, что делать с Мурасаки. То есть нет, не с ним, конечно, а с тем, что между ними происходит. И посмотреть, что осталось выучить в теории вероятностей. И выучить.

Только за второй кружкой кофе Сигма вынырнула из своего отрешенно радостного состояния и открыла сообщения. Из учебной части – напоминание обновить профиль до начала занятий. Ладно, сдам экзамен и обновлю, решила Сигма. Ро спрашивал, где она покупает себе обувь, потому что Бета хочет такие же спортивные тапочки, как у нее. Сигма фыркнула и написала, что не помнит. Не писать же, в самом деле, что тапочки ей покупал Мурасаки.

Помедлив, Сигма вывела на экран трекер Мурасаки. Мурасаки, судя по трекеру, с утра торчал в студенческом центре. Интересно, это считается за совместное времяпровождение или нет? И что он вообще там делает? Сигма вздохнула и написала Мурасаки:

– Ты где?

– В библиотеке.

Сигма от неожиданности даже проверила дату, не спутала ли она что-нибудь. Но нет.

– А библиотека не закрыта? Выходной же!

– Что с твоей памятью? Библиотека по выходным закрыта только в учебном корпусе. В студенческом центре она всегда работает.

Сигма посмотрела на дверь. Выходить на улицу не хотелось. И сидеть в библиотеке не хотелось. Хотелось тишины и валяться на диване. Пусть даже и с задачами по теорверу. Сигма прикусила губу. Вот что делать? Констанция была очень убедительна, когда сказала, что они должны проводить время вместе. К тому же, какая разница, хочется ей куда-то выходить или нет? Им обоим надо сдавать экзамены. А еще ей надо поговорить с Мурасаки, только она не придумала, о чем.

По случаю выходного библиотека была полупустой, но почему-то более шумной. Студенты разговаривали, сидели группками, иногда даже не вставали, чтобы перекинуться словами с другими. Сигма поискала глазами самые оживленные компании, но ни в одной из них не было никого ни в фиолетовом, ни в черном.

Мурасаки сидел в самом-самом углу. Один, как ни странно. И даже за соседними столами никого не было.

– Как это у тебя получилось разогнать всех поклонниц? – спросила Сигма, садясь рядом с ним.

– Излучаю раздражение. Знаешь, когда я в плохом настроении, меня лучше не трогать, – слова Мурасаки не вязались с его улыбкой и веселыми интонациями.

– Плохо излучаешь, я не чувствую, попробуй еще раз.

– Тебе повезло, запас раздражения весь иссяк.

Сигма вытащила планшет и положила на стол.

– Тогда можно я тут с тобой позанимаюсь? Или мне лучше пересесть?

Мурасаки качнул головой.

– Если ты собираешься заниматься теорвером, то лучше останься.

– Да чем еще тут можно заниматься, кроме теорвера, – бросила Сигма. – Разве что геометрией. Но вечером, кстати, нам надо будет поговорить.

Мурасаки дернул плечом.

– Самые неприятные разговоры в моей жизни всегда начинались со слов, что нам надо будет поговорить. Хочешь, пойдем и поговорим сейчас?

– А нет, осталось еще раздражение, надо же, – меланхолично сказала Сигма. – Не кипятись. Скажи лучше, как можно сортировать события. Вот здесь у меня такая странная задача.

Мурасаки кивнул и послушно открыл условия задачи. Они занимались теорвером почти до самого вечера, а потом Сигму вызвала Констанция. Сигма схватила свой планшет и бросилась в комнату переговоров, скрестив пальцы, чтобы хотя бы одна оказалась пустой. К счастью, ей повезло, за первой же дверью никого не было.

Сигма включила большой экран и перевела вызов на него.

– Жду твои объяснения по поводу первой половины дня, – сухо сказала Констанция. – Надеюсь, у тебя была уважительная причина?

– Нет, – ответила Сигма. – Я проспала.

Констанция неожиданно улыбнулась – не как она обычно улыбалась, презрительно или насмешливо, или зло. А как будто ее в самом деле повеселило услышанное.

– Ты же понимаешь, что я по твоей биометрии легко могу проверить, когда ты проснулась?

– Поэтому я и сказала правду, – ответила Сигма. – Примерно в полдень я проснулась, проверяйте.

Констанция отвела глаза куда-то в сторону – видимо, и в самом деле проверяла. Потом кивнула и опять посмотрела на Сигму.

– Что ж, похвальная честность. Значит, с этим вопросом закончили. А теперь следующий. Экзамен через неделю, в следующую пятницу. В десять утра. Смени будильник, чтобы не проспать. Что-то еще?

Сигма отрицательно покачала головой.

– Нет, спасибо.

– Сигма, – строго сказала Констанция, – я очень рассчитываю на тебя.

Сигма непонимающе смотрела на куратора. Она что? Рассчитывает? На Сигму? В чем, интересно?

– Что я должна сделать? – рискнула спросить Сигма.

– Сдать экзамен, что же еще. Не отключай экран, я вызвала сюда Мурасаки, к нему у меня тоже есть вопросы.

Они столкнулись в дверях.

– Ужинай без меня, – шепнул Сигме на ухо Мурасаки, придержав ее за локоть, – я зайду к тебе вечером.

Сигма кивнула и ушла. Можно было бы дождаться Мурасаки здесь, вряд ли Констанция задержит его надолго. Но мало ли что за планы у него на ужин и на вечер. Зайдет, – решила Сигма, – значит, поговорим. Не зайдет – не поговорим.

Мурасаки не зашел, но позвонил.

– Сильно тебе досталось от Кошмариции? – спросил Мурасаки.

Сигма задумалась. Досталось? Это был самый легкий разговор с куратором в ее жизни.

– В целом нет. Я призналась, что проспала, – Сигма вздохнула. – Я не думала, что она нас все еще отслеживает.

– Не лично, я думаю, следит, скорее всего ее электронный ассистент. Мы сбились с курса и нам напомнили. Кошмариция сказала, что это целиком моя вина, что ты проспала. И я с ней согласен.

Сигма вздохнула.

– Теперь ты будешь приходить меня будить?

Мурасаки рассмеялся.

– Да, и уходить, как только ты подойдешь к двери.

– Недолго тебе придется мучиться, мне назначили дату экзамена, – сказала Сигма. – Интересно, я могу с тобой ее обсудить? Или это нарушение правил?

– Думаю, можешь, от этого зависят наши учебные планы. У меня в пятницу пересдача, ровно в полдень, если хочешь знать. И Кошмариция требует с меня письменный отчет о работе с тобой. Сложности, проблемы, пути решения и все такое.

– Почитать дашь?

Мурасаки рассмеялся.

– Тебе придется мне его диктовать. Я не помню ни одной сложности.

– Вообще ни одной?

– Ну, – сказал Мурасаки. – Одна сложность все-таки есть.

Сигма задержала дыхание. Вот сейчас он все скажет сам и надо будет что-то решать.

– Я в тебя влюбился.

– Мурасаки!

– Что?

Сигма задумалась. А и правда – что? Она думала, что он скажет другие слова. Что она в него влюбилась. Что испортила его курсовой проект.

– Ты так и будешь молчать? – грустно спросил Мурасаки.

Сигма вздохнула.

– Нормальные люди такие вещи обычно говорят лично. А не по звонку, отключив видео.

– Видео я могу включить, если хочешь.

– На тебе, небось, опять какая-нибудь ужасная сверкающая рубашка?

– Не угадала, я вообще без рубашки, в одних шортах. Но они тоже сверкают.

Сигма на мгновенье представила себе Мурасаки в одних шортах и облизнула пересохшие губы.

– Тогда лучше не надо.

– Как скажешь. Так когда у тебя экзамен? – как ни в чем не бывало спросил Мурасаки.

– В пятницу. В десять утра. Что-то не сходится, тебе не кажется?

– Что не сходится?

– Вот смотри, тебе надо было подтянуть меня по математике, так? От того, сдам я экзамен или нет, зависит, сдашь ли ты свой практикум. Как же ты будешь его сдавать, если в это время я еще не закончу со своим экзаменом? За два часа я точно не справлюсь.

– Наивные, наивные второкурсницы. Ты думаешь, Кошмариция посмотрит в твою ведомость и скажет: «ага, Сигма сдала, значит, Мурасаки автоматом зачет, свободен до первого октября»?

Сигма растерялась.

– Ну… да.

– Нет, у меня тоже будет тестирование, только вместо задач будут ситуации, в которых надо выбрать правильную линию поведения, потом живой экзаменатор, а не какой-нибудь там электронный ассистент, будет читать мой отчет о нашей с тобой работе и выставит за него баллы. И к тому времени, когда все это это закончится, мы уже будем знать результаты твоего экзамена.

– То есть, если я не сдам экзамен, – оживилась Сигма, – ты все равно свой зачет можешь сдать?

– Нет. Тогда я его однозначно провалю. Но если я завалю тесты, а мой отчет окажется никуда не годным, то твой экзамен это все перевесит. Как результаты моей практической работы. А уж если все будет по высшему разряду, я окончательно уверюсь, что я самый умный студент в этой Академии.

– Мне страшно.

Мурасаки рассмеялся.

– Ты сдашь. Просто не думай обо мне, а решай задачи.

– Я не смогу.

– Задачи решать точно сможешь!

– Я имела в виду не задачи!

– Сигма, – жестко сказал Мурасаки. – Молчи и ничего не говори.

– О чем?

– О том, что ты сейчас собиралась сказать.

– А ты зачем сказал?

– Ты же сама говоришь, что я придурок, – сказал Мурасаки. – У меня с языка сорвалось. Я хотел сказать совсем другое. Одна-единственная сложность в нашей работе заключается в том, что ты не веришь в себя. Страх – хороший мотиватор. Но он может и сковывать. Ограничивать. Ты могла бы импровизировать, а вместо этого используешь стандартные заученные шаги. Это, конечно, лучше чем стоять на месте и вообще никуда не идти. Или каждый раз учиться ходить, как ты делала вначале. Но математика может быть такой же красивой как твое элементарное разложение. Такой же свободной и безграничной. Одну и ту же задачу можно решить разными способами. Даже в геометрии можно использовать теорию вероятностей, если хочешь знать. Только это будет долго.

– Ты, наверное, очень хорошо знаешь математику, – сказала Сигма сквозь слезы, надеясь, что Мурасаки ничего не почувствует по ее голосу.

– Надеюсь, ты рыдаешь от зависти ко мне.

Сигма отключила связь. Мурасаки был прав. Она боялась. Она думала, что использует этот страх как движущую силу. А со стороны это выглядело вот так… учится ходить, топчется на месте.

«Сложность в том, чтобы заниматься с тобой математикой, а не работой со страхом», – пришло сообщение.

И следом второе:

«Как только ты сдашь экзамен, страх исчезнет».

Сигма улыбнулась.

«Вот именно поэтому надо было работать с математикой, а не со страхом», – ответила она.

«Да, я тоже со временем это понял».

Уже умываясь холодной водой, чтобы смыть слезы, Сигма вдруг вспомнила слова Мурасаки. Я в тебя влюбился. Сорвалось с языка? Как бы не так! Ему зачем-то надо было это сказать. Только вот зачем? Развеять ее страхи?

Утром Сигму разбудил стук в дверь. Сигма вздохнула. Кому еще она нужна с утра пораньше? Сигма набросила куртку поверх пижамы и открыла дверь. На пороге стоял Мурасаки.

– А у тебя есть пижамы других цветов? – спросил он. – Или у тебя одна пижама на все случаи жизни? Это непорядок! У девушек должен быть богатый выбор пижам.

Сигма посторонилась, пропуская его в дом, но Мурасаки остался стоять на крыльце.

– Мне надо в город, – Мурасаки снял свой браслет и протянул Сигме. – Пусть он побудет у тебя до вечера, ладно? Чтобы Кошмариция к нам опять не прикопалась.

– Я могу пойти с тобой, если ты немного подождешь.

Мурасаки покачал головой.

– Я обещаю не ходить в казино, если ты этого боишься.

Сигма пристально посмотрела на него.

– Мурасаки, ты ведь не случайно вчера сказал… то что сказал.

Мурасаки едва заметно кивнул. Потом взял ее за руку, надел свой браслет и застегнул.

– Планшет у меня с собой, так что на все вызовы я отвечу, не переживай.

– Ты мне так доверяешь? – она посмотрела на браслет, потом на парня.

– Конечно, – Мурасаки ответил ей спокойным взглядом. – Не волнуйся, все будет хорошо. С понедельника откроется учебный корпус, в пятницу экзамен. Осталось немного.

Сигма улыбнулась.

– Ты такой убедительный, Мурасаки.

– Еще бы! Я мастер убеждений!

– Тогда купи мне приличного кофе в зернах, – сказала Сигма и тут же спохватилась. – Ой, нет, ты же без браслета.

– Без браслета тоже можно делать покупки. Вот сдашь экзамен, и я тебя научу.

Сигма засмеялась.

– Сколько много у нас дел после экзаменов. Пора писать список, чтобы не забыть.

– У меня хорошая память. Я тебе все напомню, – улыбнулся Мурасаки и подмигнул Сигме. – Все-все. Имей в виду.

Браслет Мурасаки она так и носила весь день. Сигма просто смотрела на него и думала, что вечером еще раз увидит Мурасаки. И этого было достаточно. Странно, но ей совсем не хотелось зайти в его профиль и посмотреть на него там. Может быть, потому что его лицо она помнит и так, а все остальное не передает ни одна фотография. Даже если очень постараться.