Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 32. Потеря

Сигмы нигде не было. Ни у фонтана, где они обычно встречались после занятий. Ни в медицинском корпусе, где Мурасаки находил ее весь прошлый месяц. Ни в библиотеке, где она иногда засиживалась до ночи, но перед этими ее библиотечными вечеринками Сигма всегда обедала с ним и предупреждала, что останется учиться. Где, где еще она может быть?

Мурасаки отчаянно посмотрел на браслет. Сообщений от Сигмы тоже не было. Ее имя почему-то высвечивалось серым, как будто Сигма отсутствовала в сети. Но это невозможно! Сломался браслет, может быть? Ничего более логичного на ум не приходило.

Мурасаки зашел в гардероб. Зеленая парка Сигмы висела рядом с его черным пальто. Рыжий мех ее капюшона лежал на черном воротнике его пальто. Мурасаки улыбнулся. Значит, Сигма не ушла. Но где она прячется? На дополнительном занятии? В кабинете у Кошмариции? Мурасаки погладил мягкую опушку на капюшоне, прижался к ней щекой и вдохнул знакомый запах – меда с едва уловимой примесью кофе. Он помнил этот медовый запах еще с того дня, как сидел рядом с Сигмой в библиотеке и страницы из книги падали ему на колени. Мурасаки еще раз погладил пальцами мех и отстранился. Ладно, раз надо подождать, он подождет. В первый раз, что ли?

Он с улыбкой вышел из гардероба, когда пришло сообщение от Кошмариции. «Мурасаки, жду тебя в триста восьмом кабинете административного корпуса. Сейчас». Мурасаки прикусил губу. Нет, это не может быть простым совпадением – исчезновение Сигмы и внеплановый вызов к куратору после занятий. По крайней мере Кошмариция знает, что он не ушел из учебного корпуса, а это значит… Да это может значить все, что угодно! – оборвал себя Мурасаки и заторопился к переходу в административный корпус.

Констанция сидела за пустым столом, на месте, которое обычно занимали студенты, и рассматривала какие-то динамические диаграммы на своем огромном мониторе. Столбцы были не подписаны, но Констанция явно знала, что они означают и ей явно не нравились два крайних справа, которые мигали красными кирпичиками, быстро увеличиваясь в размерах. Куда быстрее, чем остальные восемь.

– Здравствуйте, Констанция Мауриция, – звонко сказал Мурасаки, когда понял, что Констанция не услышала, как он вошел.

Она обернулась через плечо, выключила монитор и поднялась.

– Проходи, Мурасаки, присаживайся.

Она перешла за свое привычное место, спиной к большому монитору и кивнула на стул перед собой.

– Садись, Мурасаки.

У Мурасаки екнуло сердце и вспотели ладони. Нет, все это определенно не просто так.

Мурасаки сел на край стула и чуть не вскочил обратно. Стул был теплым, и это было ужасно неприятно. То есть в этом не было, конечно, ничего особенного. Но… Что мешало Констанции развернуть свой стул и смотреть на эти свои диаграммы со своего места? Зачем нужен был этот спектакль с уступанием места? Она продолжала с ним играть, почти каждую их встречу она демонстрировала, что она здесь главная.

– Честно говоря, я сомневалась, стоит ли тебе рассказывать, что случилось с Сигмой, но потом подумала…

Мурасаки совершенно не волновало, что она там себе подумала. Он услышал главное.

– Что случилось с Сигмой?

Констанция замолчала и в упор посмотрела на Мурасаки.

– Так я и думала, что ты не в состоянии держать свои эмоции под контролем. Странно, на четвертом курсе ты все еще не освоил этот простой навык. С другой стороны, может быть, ты и прав, что не стал уделять этому время, все равно скоро от эмоций ничего не останется, – Констанция мило улыбнулась, будто сказала что-то безобидное и даже приятное.

Мурасаки молча смотрел на Констанцию, хотя едва видел ее перед собой. Слепая ненависть – теперь он понимал, почему так говорят.

– Что ж, можешь быть свободен. Поговорим в другой раз, если тебе сейчас нечего мне сказать, – еще более мило улыбнулась Констанция.

Мурасаки закатил глаза. Вот зачем, зачем ей эти игры? Она что, не видит, как его тошнит от ее поведения, от того, что она заставляет его сделать? Она же понимает, что в его словах сейчас не будет ни капли искренности? Или нет? Если бы не Сигма, он бы уже вышел и хлопнул дверью. Но Констанция знала, что случилось с Сигмой. Кажется, только одна Констанция и знала, что с ней случилось.

– Простите, пожалуйста, что перебил, Констанция Мауриция. Спасибо, что решили рассказать мне, что случилось с Сигмой, – Мурасаки помедлил и все-таки добавил финальную фразу, надеясь, что в нее не просочится ни капли яда. – Я вам очень благодарен.

Констанция кивнула и заговорила как ни в чем не бывало:

– На территории Академии снова открылся портал. К счастью, в безлюдном месте. К несчастью, Сигма оказалась в зоне действия портала и не смогла противостоять его притяжению. Она… исчезла.

– Что? – выдохнул Мурасаки. – Этого не может быть! Нет!

Констанция протянула руку и накрыла ладонь Мурасаки.

– Да, это случилось, Мурасаки. Мы получили сигнал тревоги, я успела добежать, но не смогла ничего сделать.

Мурасаки вздрогнул.

– Вы… Вы видели, как все случилось?

– Да, – кивнула Констанция, – и если хочешь, я могу показать тебе то, что я видела.

Мурасаки сглотнул. Разумеется, он хочет! Даже если ради этого она влезет в его голову, пускай!

– Конечно, я хочу. Спасибо, – сказал Мурасаки не своим голосом.

И он увидел. Какой-то переход между корпусами, до Сигмы примерно десять шагов. Сигма растерянно поднимает голову, ветер отбрасывает пряди волос назад, за спину, Сигма качает головой, теряет равновесие, говорит «нет», делает шаг назад и исчезает. Вспышка желтого света и снова двор между корпусами выглядит как обычно.

Констанция убрала ладонь с его руки.

– Вот и все, Мурасаки. Ты видел ровно то же, что и я.

– Спасибо, – наконец сказал Мурасаки. Он попытался понять, где все случилось. Они все выглядят одинаково, эти маленькие дворики с ровными дорожками между корпусами. Ими почти никто не пользуется, удобнее ходить из корпуса в корпус через крытые переходы. И Сигма обычно так и делала. Но у Сигмы была привычка время от времени отступать от своих привычек. На день менять прическу, переплетая белые и черные пряди в одну косу. Вместо традиционного утреннего кросса пойти на гимнастическую разминку. Выпить утром вместо кофе горячее молоко.

– Куда… Куда вел портал? – спросил Мурасаки, почти не ожидая услышать ответ.

– Мы не знаем, Мурасаки. Как не знали и в случае с Ипсилоном. Одно могу сказать точно – энергетическая картина была точно та же, что и у предыдущего туннеля. Когда ты вошел, я как раз смотрела на сравнительные характеристики этих наведенных пиратских порталов за последние пять лет.

Мурасаки вспомнил диаграмму. Там было… Кажется, десять столбцов? За пять лет? Два портала в год?

– Их было так много?

– Я не могу обсуждать этот вопрос со студентами, – сказала Констанция. – Без достаточно веских оснований. То, что Сигма была твоей подругой, основанием не является. Поверь, это все, что я знаю о сегодняшнем инциденте. Ни кто открывает порталы в Академию, ни с какой целью, ни что происходит с теми, кто туда попадает, я не знаю. Через час у нас начинается срочное собрание по поводу случившегося, и я бы хотела проанализировать еще некоторые параметры. Поэтому если у тебя нет вопросов, то давай закончим.

Нет вопросов? Да у него сотни вопросов! Хотя значение имеет только один.

– Скажите, Констанция Мауриция, как вы думаете, Сигма… – у него все-таки дрогнул голос, – жива?

Констанция мягко посмотрела на него.

– Я уже сказала, Мурасаки. Я не знаю. Считается, что если высший погибнет непосредственно в портале, то туннель получит достаточно энергии и биомассы для стабилизации. Как видишь, туннеля нет. Это значит, что существует крохотная вероятность, я подчеркиваю, только лишь вероятность, что Сигма не умерла в туннеле, а прошла по нему, куда бы он ни вел. Но с другой стороны, я видела вспышку аннигиляции. Так работает защита Академии. Так что скорее всего, туннель уничтожен. Вместе с Сигмой. Поэтому я считаю, что Сигмы нет в живых. И тебе тоже лучше привыкнуть к этой мысли сразу, понимаешь?

Мурасаки кивнул и поднялся. Что тут непонятного. Он тоже видел эту вспышку.

– Спасибо, Констанция Мауриция.

Когда он был почти у самых дверей, она вдруг окликнула его. Мурасаки обернулся.

– Можешь до конца недели не посещать занятия. Я отмечу пропуск по уважительной причине. Впрочем, смотри сам, как тебе будет легче. Но завтра я тебе настоятельно советую остаться дома.

Мурасаки моргнул и понял, что плачет.

Он ревел в туалете примерно час, просто стоял, уткнувшись лбом в зеркало и пустив воду, чтобы время от времени промывать глаза, когда резь под веками становилась невыносимой. А потом, когда слезы закончились, Мурасаки спустился в гардероб. Но стоило увидеть ее зеленую парку рядом со своим пальто, как слезы снова вернулись. Откуда их столько?! Мурасаки оделся, то и дело вытирая щеки, снял с вешалки куртку Сигмы и замер. Ему казалось, что стоит ему пошевелиться, и он развалится на сотню мелких осколков. Или завоет от боли. Или и то, и другое сразу. Он понимал, что надо уходить – гардероб еще не был пустым, а значит, сюда кто-то обязательно рано или поздно зайдет. И подойдет к нему поговорить. Узнать, что с ним. И все это закончится плохо, очень плохо. Для спрашивающего. А может, и для обоих.

Мурасаки вздохнул и вышел на улицу. Какой бы ни была Констанция, ее предложение остаться на пару дней дома и никуда не выходить, имело смысл. Он почти не помнил, как дошел до студенческого городка, не понимал, ни сколько времени шел, ни какая погода вокруг. Но почти у самого коттеджа его схватила за руку Лал, и Мурасаки замер.

– Ты оглох, Мурасаки? – спросила девушка. – Зову тебя, зову, а ты как будто не слышишь!

Мурасаки смотрел сквозь нее и машинально вытирал свободной рукой слезы, скатывающиеся по щекам. Впрочем, это не сильно помогало, шея все равно была влажной.

– Ты плачешь? – нахмурилась Лал.

– А не заметно? – глухо спросил Мурасаки.

Лал отпустила его руку и отступила на шаг.

– Прости. Я не… что-то случилось? Тебе помочь?

Мурасаки вздохнул и попытался улыбнуться. Но губы не слушались его, только дрожали. Он покачал головой, в надежде, что Лал догадается и оставит его в покое. Они же всегда ловили каждое его слово, каждый жест! Это же так просто – если человек не слышал твоих криков, не смотрит на тебя, а просто стоит и плачет, может быть, он хочет остаться один? И чтобы его не трогали? Но Лал только участливо смотрела на него и как будто даже ждала ответы на свои вопросы.

– Дай мне пройти, – наконец, выдавил Мурасаки.

– Я провожу тебя, – встревоженно ответила Лал и пошла следом за ним. – Мне не нравится, как ты выглядишь. У тебя явно что-то случилось. А где Сигма? Вы поссорились, да? Это же ее куртка?

Мурасаки остановился на крыльце своего коттеджа. Приложил ладонь к замку. Щелкнула, открываясь, дверь.

– Лал, – выдавил Мурасаки. – Спасибо, что проводила. Иди домой. Уже поздно.

– Побыть с тобой? – участливо спросила девушка.

Мурасаки отрицательно покачал головой.

– Ты уверен, что тебе никто не нужен?

– Сигма, – ответил Мурасаки одними губами. – Мне нужна Сигма. Извини.

Лал вздернула подбородок.

– Так или и позови ее, раз она так тебе нужна, что ты света белого вокруг не видишь и никого не замечаешь!

Мурасаки толкнул дверь. Последнее, что ему сейчас нужно, – это женские истерики. Ему и своей хватает.

– Спокойной ночи, Лал.

У него хватило сил запереть коттедж, снять пальто и повесить его вместе с курткой Сигмы на вешалку. А потом он увидел на диване дурацкую пушистую белку и силы разом закончились.

Мурасаки рухнул на диван, уткнулся лицом в белку и снова заплакал. Лучше бы это он оказался там, в этом портале, а не Сигма! По крайней мере, в этом была бы логика – то, что не убило его дважды, убило бы его в третий раз. Хотя, если подумать, оно в некотором роде все-таки убило его. Хотя… стоп. Сигмы сейчас нет здесь. Но это ведь не значит, что ее нет вообще. Правда? Констанция сказала, что Сигма могла успеть пройти по туннелю.

Мысль была неожиданной и отрезвляющей.

Мурасаки поднялся и заставил себя умыться, переодеться и даже разогреть ужин. Рука предательски вытащила из холодильника две упаковки блинчиков, и одну пришлось отправить обратно, но он справился и даже не заплакал опять.

Как там сказала Констанция? Исчезновение твоей девушки – не основание обсуждать информацию о порталах со студентами? Что ж, значит, надо найти веское основание. И получить всю информацию об этих порталах. Найти, куда они ведут. Отправиться туда и забрать Сигму. Простой и понятный план.

Хотя кому он врет? Если бы все было так просто, разве не нашли бы этих… пиратов? Не закрыли бы саму возможность прорыва пространства на территории Академии? Нет, конечно, это очень-очень сложный план. Но в любом случае это план. А это лучше, чем отсутствие плана. Мурасаки вылил из чашки остывший чай, щедро сдобренный слезами, заставил себя доесть ужин и достал из шкафа жилетку Сигмы, которую он ей так и не отдал. Потому что она была уютной, теплой и спасала его от тоски, когда Сигма была далеко. А сейчас она далеко. Очень далеко. И он будет считать этот вариант самым вероятным. И плевать на Констанцию!