Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 24. Буря

Мурасаки читал, сидя на подоконнике, прямо напротив аудитории, из которой только что вышла Сигма.

– Сколько? – спросил он, захлопывая свою книгу.

– Девяносто два! – торжествующе заявила Сигма и расплылась в улыбке.

Мурасаки спрыгнул с подоконника.

– Ты молодец! Это же отлично!

Сигма кивнула.

– Я очень рад, – Мурасаки сиял так, будто это он сдал экзамен, а не Сигма прошла тест. – Наши шансы не вылететь растут с каждым днем! Но, знаешь, у меня для тебя плохие новости.

– Ты не прошел свой тест?

– А, нет, – отмахнулся Мурасаки, – я свой тоже прошел, не так блестяще, как ты. Но проходной бал набрал.

– Так что за новости?

– Посмотри в окно.

Окно выглядело так, будто снаружи на него выливали воду из ведра. Из очень большого ведра. Причем не останавливаясь. Казалось, стекла даже вздрагивают от напряжения.

– Ничего себе, – охнула Сигма. – Как мы домой пойдем?

– Я предлагаю сначала пойти поужинать, а потом вызвать такси и доехать до студгородка.

Сигма покачала головой.

– А нельзя наоборот: доехать до студгородка и поужинать в студенческом центре?

– Мне кажется, пока мы добежим от ворот до столовой в студенческом центре, мы промокнем до трусов.

– Вот не упомянуть трусы ты не мог, конечно, – закатила глаза Сигма. – Но ты прав. От ворот лучше уж тогда бежать по домам.

– С логикой, к счастью, у меня все еще хорошо, – рассмеялся Мурасаки.

Такси остановилось у ворот и голос автопилота произнес:

– Перед выходом из автомобиля приготовьте зонты и наденьте водонепроницаемую одежду. Держитесь за руки. Будьте осторожны.

– Мы поняли, – сказал Мурасаки. – Открой двери.

Двери поднялись вверх и Сигма с Мурасаки замерли, не решаясь выйти. По дороге текли потоки воды. Тротуара не было видно. Сверху тоже текли потоки воды. Над воротами мигали два аварийных фонаря – синий и красный.

– Что значит синий фонарь? – спросила Сигма. – Я не помню.

– Это значит, что выпрыгиваешь из машины на счет три, хватаешь меня за руку и мы быстро-быстро бежим, куда успеем. И ничего не спрашивай.

Сигма выпрыгнула из машины. Дождь сбивал с ног. Больно хлестал по голове и плечам. Мурасаки схватил Сигму за запястье, не давая упасть, и они побежали. Прямо над ними вспыхивали молнии, озаряя улицу странным синим светом, от которого на мгновенье исчезали все краски, а от предметов оставались только контуры. Шум воды перекрывал все звуки, но объявление прозвучало неожиданно громко.

– Внимание! Внимание! Через пять минут над каждым коттеджем будут включены силовые щиты. Оставайтесь дома или войдите в ближайший коттедж. Если вы находитесь в студенческом центре, оставайтесь внутри. После включения силового поля войти или покинуть любое помещение на территории студенческого городка будет невозможно.

Мурасаки обернулся, посмотрел на Сигму и свернул в переулок. Сигма попыталась выдернуть руку, но напрасно. Мурасаки на секунду остановился, попытался ей что-то сказать, но из-за рева ветра и раскатов грома ничего было невозможно услышать. Впрочем, Сигма колебалась всего одно мгновенье. Провести ночь в компании неизвестно кого, или провести ночь в компании Мурасаки? Даже выбирать не из чего!

Он ворвались в дом и захлопнули двери. Вода лилась с них ручьями. Они едва отдышались, как над дверью вспыхнула красная полоса и механический голос сообщил «Защитное поле активировано. Просьба не пытаться покинуть помещение, пока не погаснет cветовой индикатор». После третьего повтора голос замолчал.

Сигма посмотрела вниз. Лужа под ними была такой, будто они разлили по полу два или три ведра воды.

– Хорошо, что ты оставил свою книгу в академии, – сказала Сигма растерянно, не понимая, что делать дальше.

– Раздевайся, – сказал Мурасаки.

Сигма нервно засмеялась.

– Что смешного? – не понял Мурасаки, стягивая с себя куртку. С каждым движением на пол выплескивался очередной фонтанчик воды.

– Представила, как нас завтра утром встречает Вайолет и спрашивает, как мы провели ночь, – Сигма не переставала смеяться. – И я ей отвечаю – для начала Мурасаки приказал мне раздеться. А потом мы всю ночь вытирали воду с пола и сушили одежду.

– Я тебе ничего не приказывал, – буркнул Мурасаки. – Можешь так и стоять в мокрой одежде всю ночь, если хочешь. Потому что дальше порога в мокрой одежде я тебя не пущу.

– Куда делось твое чувство юмора? – спросила Сигма, снимая обувь и стаскивая парку. – Смылось дождем?

Они стояли друг напротив друга, у Мурасаки в руках все еще была его куртка, у Сигмы – парка. И с них обоих по-прежнему стекала вода.

Мурасаки нехорошо щурился, глядя на Сигму.

– Слушай, лично мне не до смеха. И не до шуток. Нам надо быстро переодеться в сухую одежду и каким-то образом пережить эту ночь.

– О, – сказала Сигма, – мы можем поругаться так, что тебе на меня даже смотреть не захочется.

– Не сомневаюсь в твоем умении ругаться. Но предпочел бы обойтись без ссор. Подожди, я сейчас.

Он сунул Сигме в руку свою куртку, прошел вглубь дома, оставляя за собой дорожку из мокрых следов, потом вернулся с тазом, отобрал у Сигмы обе куртки и бросил в таз.

– Иди в душ, а я тут разберусь с водой и лужами. Я оставил тебе полотенце и свою пижаму.

Только в ванной комнате, увидев себя в большом зеркале, Сигма поняла Мурасаки. Она вымокла вся, целиком. Рубашка и брюки облепили ее так плотно, как будто были второй кожей. Видны были даже швы на белье. Сигма покраснела. Мда. Тут уже можно и не раздеваться, никаких секретов практически не осталось. На месте Мурасаки она бы тоже психанула. С другой стороны, вот сейчас у них точно не было никакого другого выхода – добежать к себе она бы не успела. И ей еще очень повезло, что она возвращалась домой не одна, а то сидела бы всю ночь в студенческом центре.

Когда Сигма вышла из душа, пол был уже сухим, а сам Мурасаки уже переоделся в домашний плюшевый костюм в мелкую шахматную черно-фиолетовую клеточку. Сигма с завистью смотрела на его одежду. Костюм выглядел более теплым и менее скользким, чем ее пижама. Сигма завернула слишком длинные штанины, но они то и дело норовили развернуться обратно. Рукава тоже доходили до кончиков пальцев. И это было ужасно неудобно. Но просить у Мурасаки другую одежду было бы еще неудобнее.

– Я отправил наши куртки в сушилку, и она считает, что они высохнут только к утру, – как ни в чем не бывало сказал Мурасаки. – Уступаю твоей одежде почетное право первой побывать в моей стиральной машине. Можешь ее туда забросить. Ты разберешься сама? Или тебе помочь?

Все коттеджи были одинаковыми, как и вся техника в них, так что Сигма легко нашла мини-прачечную. Мокрая одежда Мурасаки была сложена в корзину, и Сигма почти не задумываясь рассортировала – брюки к брюкам, белье в бельевой отсек, а рубашки и футболки – в третий. Она выставила режимы, нажала пуск и только потом сообразила, что наверное, Мурасаки не порадуется, что она трогала его одежду... Всю его одежду. Она бы точно не обрадовалась.

– Есть проблема, – сказала Сигма, заходя в комнату. – Я поставила нашу одежду стираться вместе. Но если ты против, только скажи, я остановлю стирку и разберу обратно. Вдруг у вас есть приметы, что тот, кто видел чужие трусы сможет читать чужие мысли или видеть чужие сны.

Мурасаки засмеялся.

– Я так и думал, что тебе захочется посмотреть на мои легендарные трусы.

Сигма пожала плечами.

– Не могу сказать, что я их рассматривала. Просто бросила в бельевой отсек.

– Здесь должна быть шутка, что моим трусам повезло больше, чем мне, – фыркнул Мурасаки. – Но я считаю, что мне тоже очень повезло. Я собираюсь заварить чай, а еще у меня есть мед и замороженные булочки. Если их разморозить в печке, они даже похожи на свежие. Будешь?

– Только если за компанию. Мы же недавно ужинали.

– После пробежек я всегда очень голодный.

– Учту на будущее, – пообещала Сигма.

Она забралась на стул, поджав ноги под себя, и смотрела, как Мурасаки возится с булочками, чашками, медом. С улицы больше не доносилась ни рева, ни грома, и Сигма слышала только уютные кухонные звуки – позвякивание посуды, звонок таймера на печке, когда разогрелись булочки, шум закипающего чайника. Впервые за последние дни Сигма почувствовала себя спокойно. Может быть, конечно, дело было в прекрасных результатах теста. Да ладно, кого она обманывает? Дело было во всем одновременно – и в том, что она решила почти все задачи, и в том, что она снова видит Мурасаки и что как минимум до утра не надо никуда идти, не надо думать про учебу и можно просто расслабиться.

Мурасаки поставил на стол блюдо с булочками, непривычно большой чайник с чаем, плошку с густым белым медом, как будто состоящим из крупинок, и две небольшие чашки на блюдцах – тонкие-тонкие, словно из бумаги. Улыбнулся, налил чаю в обе и одну придвинул Сигме. Этот чай был желтовато-зеленым, с изумрудным оттенком. Сигма никогда такого не видела.

– Тебе может не понравится. Говорят, это или любовь с первого глотка, или отвращение на всю жизнь.

Сигма с интересом поднесла чашку к губам и вдруг отставила.

Мурасаки удивленно поднял брови.

– Не будешь пробовать?

– А вдруг мне не понравится?

– И что тогда?

Сигма пожала плечами.

– Ну, вдруг тебя это обидит?

Мурасаки шутливо обнял чайник.

– Нет, что ты. Мне же тогда больше достанется.

Сигма сделала аккуратный глоток. По вкусу напиток был похож именно на тот самый чай, к которому она привыкла дома. Только дома он заваривался до цвета темного янтаря – рыже-коричневый, с краснотой. Но вкус был знакомым. Сигма улыбнулась. От этого вкуса, который она первые дни в Академии пыталась найти и так и не смогла, ей снова показалось, что она дома.

– Тебе не повезло, – улыбнулась Сигма. – Я отберу у тебя всю заварку. Или ты мне скажешь, как он называется и где ты его покупаешь.

– Что, такая сильная любовь?

Они встретились взглядами – и застыли. Сигма почувствовала, как пересохли губы, как выпрыгивает сердце из груди, как взгляд Мурасаки становится все мягче и теплее. Бесполезно уже что-то говорить, поняла вдруг Сигма. Они никуда не денутся друг от друга. Может быть, не сейчас, не сегодня. Но может быть, и сейчас, и сегодня.

– Да, – сказала Сигма. – Разве ты не видишь?

– Всегда полезно иметь дополнительное подтверждение, – серьезно сказал Мурасаки и тут же рассмеялся.

Булочки, впрочем, Сигма не попробовала, просто пила чай.

– Все-таки странно, – сказала Сигма, – как за целый год я тебя ни разу не увидела.

– Еще как увидела, – покачал головой Мурасаки. – Просто не замечала. Помнишь, однажды мы сидели рядом в библиотеке, у тебя была какая-то древняя книга, из которой выпадали страницы мне на колени, ты их так равнодушно собирала и вкладывала обратно.

Сигма задумалась.

– Это ты только что придумал?

– Нет, все так и было. Там были какие-то таблицы, и ты листала книгу туда и сюда.

– А, – сказала Сигма. – Да. Вспомнила. Это был старинный справочник, я сравнивала, как изменился наш метаболизм. И если это был ты, ты мне постоянно мешал. И даже исподтишка выдернул страницу, думал, что я не замечу.

– Да-да, а ты отобрала и огрела меня этим справочником по голове.

– И ты пересел от меня подальше, – вздохнула Сигма. – Вообще не помню, как ты выглядел.

Мурасаки засмеялся.

– Потрясающая способность к концентрации. То есть я там сидел с тобой, флиртовал, предлагал встретиться, а ты запомнила только, что ударила меня по голове?

– А ты со мной флиртовал? – изумилась Сигма.

– Нет, я просто сидел как истукан, пока девушка трогает мои колени, – расхохотался Мурасаки. – Сигма, как ты себе это представляешь?

– А что такого? – спросила Сигма, прямо глядя в глаза Мурасаки. – Что сложного? Мне намного сложнее представить, как мы с тобой сейчас будем ночевать. Потому что, честно говоря, я устала и хочу спать.

Мурасаки пожал плечами.

– А здесь что сложного? Я тебе могу предложить на выбор кровать или диван. Будь я на твоем месте, я бы выбрал кровать, потому что я спать совсем еще не хочу. И все равно буду сидеть здесь или ходить мимо тебя туда-сюда, делать вид, что мне срочно надо проверить, не выключили ли силовое поле, остался ли кофе в кофеварке и не завалился ли за диван мой любимый носок, без которого я не могу уснуть. А кровать в углу, мимо нее не походишь, – Мурасаки виновато улыбнулся.

– Уговорил, – вздохнула Сигма. – Тогда я лучше пойду прямо сейчас.

Они поднялись из-за стола одновременно, и Сигма неловко отвела взгляд.

– Я правда хочу спать, Мурасаки. Наверное, перенервничала из-за теста.

– Я же не требую, чтобы ты сидела со мной до утра. Пойдем, проведу тебе краткую экскурсию по моей спальне, а заодно заберу свою любимую белку.

Сигма шагнула вперед, оступилась, запутавшись в слишком длинных брюках, споткнулась и чуть не упала. Но Мурасаки успел подхватить ее и поставить на ноги. Сигма поняла, что вместо того, чтобы отстраниться, сделала все наоборот – прижалась к Мурасаки, провела ладонями по его рукам, по плечам, по шее. Мурасаки вздрагивал от каждого прикосновения.

– Сигма, – тихо сказал Мурасаки, – ты же понимаешь, еще чуть-чуть, и я не смогу тебя отпустить.

– Да, – сказала Сигма. – И я. Уже не могу.

– И что мы будем делать?

Она подняла голову и посмотрела на него. На изгиб губ. На рваную черную челку. На тени от ресниц. На сами ресницы – густые и черные. В бархатные вишневые глаза Мурасаки.

– А что, у нас есть выбор? Кровать или диван, в лучшем случае.

Мурасаки едва заметно улыбнулся.

– Ты еще можешь сказать, чтобы я тебя отпустил. И я попробую.

Сигма прижалась губами к ямке между его ключицами, поймала языком скатившуюся бусинку пота. Поцеловала снова.

– Нет, – ответила Сигма. – Уже не могу.

Он подхватил ее на руки – легко и без усилий.

– Знаешь, о чем я подумала, – сказала Сигма, когда они оказались на кровати, уже почти без одежды.

– М-м-м, нет.

– А ведь мы с тобой даже не целовались. Это как-то неправильно. Тебе не кажется? У нормальных людей должен быть первый поцелуй для начала.

– Так давай исправим, – со смехом ответил Мурасаки и наклонился к ее губам.

Они целовались так, что у Сигмы начала кружиться голова.

– Ты когда-нибудь… уже занималась этим? – шепотом спросил Мурасаки.

– Да. Но никогда не доходила до конца.

Мурасаки замер.

– Ты можешь отказаться, если не хочешь.

– Мурасаки! – Сигма вытащила из под головы подушку и ударила Мурасаки по плечам. Он со смехом выхватил подушку и отбросил в сторону.

– Не могу расшифровать твой ответ. Сколько раз ты меня стукнула подушкой – имеет значение? Или по какому плечу?

Сигма внимательно посмотрела на Мурасаки.

– Тебе обязательно надо, чтобы я сказала словами? Тебе недостаточно… – Сигма обвела рукой постель, сброшенную на пол одежду. – Того что мы здесь оказались?

– Сигма, – Мурасаки вытянулся рядом с ней так, что она почувствовала его всего, – конечно, мне надо услышать словами. Я же не умею читать мысли. А вдруг… я что-то неправильно понял. Не забывай, я завалил практику коммуникаций.

Сигма снова рассмеялась, обхватила его за шею, прижалась к нему, так что между ними не осталось никаких тайн.

– Мурасаки, – прошептала Сигма. – Я не хочу отказываться. Можно я соглашусь?

– Да, – сказал Мурасаки и снова поцеловал ее.