Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 37. Взгляд со стороны

Сигма проснулась от странной мысли. Инициация. Бран говорил про какую-то инициацию, верно? Когда она могла ее пройти? И как? Это совершенно точно не связано с починкой часов в парке, потому что иначе Айн и Гамаль тоже видели бы это странное небо. А они не видели, Айн уж точно не видел.

Что тогда?

Сигма не знала. Ох, ну почему, почему ей не с кем это обсудить? Попробовать поговорить с Фа? Тогда ему придется рассказывать слишком многое. Хотя… почему бы и нет? Он же сам сказал – если что, бери меня с собой.

Сигма посмотрела на браслет. Время – полчаса до начала завтрака. Наверное, сейчас, когда повсюду наставили холодильников и шкафов с едой, очереди за едой не будет?

«Встречаемся через полчаса в столовой», – написала Сигма Фа и отправилась в душ. Ответ от Фа пришел через десять минут: «Что с собой взять? Годовой запас воды? Справочник по видам материи?». – «Головы будет достаточно», – ответила Сигма и улыбнулась. Хоть один человек себя ведет нормально в этом филиале. И тут же себя оборвала: пока еще ведет себя нормально, но неизвестно, как он поведет себя дальше. Хачимицу, Гамаль, Аделаида, Айн – все они тоже казались нормальными. Сначала. Хотя нет, Айн не казался, и на нем по-прежнему стоит большой знак вопроса. То он орет, то приносит ей яблоки. Бедняжка, только бы это не объяснялось влюбленностью, пожалуйста.

Сигма вздохнула, включила планшет и вывела на экран снимки Айна. То, как он смотрел на нее… Нет, в его взгляде не было влюбленности. Скорее, боль свергнутого короля. Ладно, проблемы Айна – это проблемы Айна. А у нее своя жизнь. И по расписанию в этой жизни завтрак и встреча с Фа.

– Добро пожаловать в мир деструкторов, – сказала Сигма, когда Фа, явно немного невыспавшийся, но с горящими от возбуждения глазами, поставил свой поднос на ее стол и сел напротив.

– В крайне деструктивный мир деструкторов, – ответил Фа, делая большой глоток кофе. – Ты разрушила мой сон.

– Ты же сам этого хотел, – улыбнулась Сигма. – У меня к тебе есть разговор.

– А, так для этого тебе нужна моя голова? – Фа кивнул на свой поднос с едой. – Тогда я должен сначала поесть. Без подзаправки моя голова не действует.

– Моя тоже, – кивнула Сигма.

После той волны отравлений она не могла смотреть ни на сырники, прежде любимые, ни на кашу. А сегодня, как назло, кухня предлагала на выбор всего лишь три варианта – кашу, сырники и что-то вроде овощной запеканки с розовыми белковыми шариками – Сигма так и не сумела разгадать их происхождение, как ни пыталась.

– Кстати, – заговорила Сигма, отправляя в рот один из таких упругих шариков, – а ты не знаешь источник происхождения этого белка?

– Знаю, – кивнул Фа. – Жуки. Личинки то есть.

– Ах, вот почему я его не узнала, – поняла Сигма. – Мы не едим жуков.

– А мы едим, – улыбнулся Фа. – Многие не едят, ты не переживай.

– Да я и не переживаю, – пожала плечами Сигма. – Какая мне разница, животный белок – все равно животный белок.

– А многие выплевывают, когда узнают, что жуки, – сказал Фа. – И не едят больше.

Сигма с удивлением посмотрела на парня.

– Правда? Нас держат впроголодь, а они не едят?

– Психологические барьеры.

– Мой желудок, видимо, снимает все психологические барьеры. Как-то однажды я осматривала свою комнату с точки зрения, что в ней можно съесть.

Фа рассмеялся.

– Мы прошли через это на первом курсе. Нам даже памятки рассылали: бумагу не есть, то не есть, это не жевать. Почки на деревьях не трогать, они могут быть ядовитыми.

– Насадили бы лучше деревьев со съедобными почками, – рассмеялась Сигма.

– Ага, и съедобной корой.

– С корой нельзя, вы бы тогда их сразу съели!

– Возможно, – серьезно кивнул Фа.

Сигма покончила с завтраком и подождала, пока у Фа освободятся тарелки.

– Так где мы будем разговаривать? – спросил Фа. – У тебя или у меня?

Сигма рассмеялась.

– Не надейся! Разговаривать мы будем где-нибудь на улице.

– Чтобы не подслушали? – оживился Фа.

– Чтобы мне удобнее было показать тебе предмет разговора. Мы пойдем в Закрытый сад.

– Но он закрыт! – сказал Фа. – В смысле, он сейчас закрыт для прогулок, ты не читала?

Сигма кивнула.

– Читала. Ну и что? Тебя это останавливает?

Фа задумался. Сигма терпеливо ждала, глядя на смену выражений на его лице. Вот сейчас он подумает и скажет: «нет, спасибо, я себе совсем иначе представлял свое веселье, пойду я дальше спать, тем более, что сегодня выходной».

– У меня только один вопрос, – серьезно сказал Фа.

– Да?

– Как мы туда попадем, если он закрыт?

– Ты об этом думал все это время?

Фа кивнул.

– Не переживай! У меня есть один способ на примете.

– Надеюсь, никаких фокусов с гравитацией?

– А ты умеешь делать фокусы с гравитацией? – оживилась Сигма.

Фа расстроенно покачал головой.

– Нет, увы, нет. Если бы умел, я тут же бросил бы Академию и ушел в гимнастику.

Сигма улыбнулась. Да что с ней? Сегодня она улыбается столько, сколько за все это время не улыбалась.

– Честно говоря, мне кажется, мой способ как раз касается гравитации. Но я не уверена.

– Тогда пошли! Может, твой фокус такой, что я все-таки брошу Академию.

– Кстати, – спросила Сигма, – а ты не помнишь, что нам грозит за нарушение правил распорядка?

– М-м-м, – задумался Фа. – Административное наказание. Вызов к куратору. Уменьшение суммы содержания.

Сигма фыркнула.

– Напугали рыбу мокрой водой. Что здесь делать с этой стипендией?

– Судя по тебе, ты все спускаешь на обувь, а оставшееся – на одежду.

Сигма бросила взгляд вниз, на свои зимние ботинки на высокой подошве. На брюки из мягкой кожи. Потом перевела взгляд на Фа.

– А на что еще ее тратить? Если бы можно было на еду – я бы спускала на еду. А ты на что тратишь?

Фа пожал плечами.

– Да так. На все понемногу. Но вообще я коплю на хорошие наушники.

– Наушники?

– Да. Люблю музыку. У меня хороший слух. А Айн, например, почти все тратит на косметику. Для ухода за волосами. Ищет подходящую.

Сигма рассмеялась.

– Кажется, пока безуспешно.

– Но он не теряет надежду!

Они дошли до ворот Закрытого сада. Сигма спокойно прошла мимо них, но Фа остановился. Сигма, полуобернувшись, следила, как он пытается открыть ворота, и как у него ничего не получается.

– Пойдем, – махнула она ему. – Нам дальше.

– Жаль, я думал, а вдруг нам только на словах запрещают в него ходить.

– Нет, и на деле тоже. Не боишься?

Фа покачал головой.

– Чего бояться? Хочу понимать ситуацию целиком.

– Мы полезем через забор, – сказала Сигма.

Фа смерил взглядом расстояние до верха забора. Осмотрелся.

– Не здесь, – сказала Сигма. – В более… безлюдном месте.

Они дошли до теплиц и Фа с интересом заоглядывался. Особенно когда Сигма свернула на дорожку, ведущую мимо них. Сигма и сама с интересом рассматривала теплицу, которая теперь выглядела похожей на настоящие джунгли: от земли до верха она была забита зелеными растениями.

– Вот откуда наша еда! А я все думал! – Фа расстроенно поморщился. – Но почему этого нельзя было сделать раньше? Зачем нас заставляли голодать?

– Меня тоже это волнует, – кивнула Сигма. – Сначала Эвелина мне говорила, что нормальный рацион, это просто я выделываюсь, а потом вдруг – теплицы, холодильники, овощи, фрукты, бутерброды… Значит, рацион был все-таки ненормальным?

– Я думаю, хорошо, что они признали свою ошибку, – сказал Фа. – Ладно, ты всего пару месяцев поголодала, я год с лишним. А представляешь, каково сейчас пятикурсникам? Они очень злятся. Особенно на нас. Что нам легче, чем им.

– Какие-то у вас неправильные пятикурсники, – вздохнула Сигма. – Наши бы гордились, что они прошли через это испытание. Гордились бы и называли нас слабаками.

– Но все равно отбирали бы лучшие бутерброды.

– И кофе, – добавила Сигма и грустно улыбнулась. – Вот мы почти и пришли.

Они вошли в аллею скульптур, и Фа с явным интересом осматривался по сторонам. На каменные обрубки веток. На металлические штыри, обмотанные чем-то вроде затвердевшего сургуча. Бесформенные белые кучи с золотистыми шипами и бесформенные черные кучи, пузырящиеся стеклянными сферами.

– Это вообще что? – наконец спросил Фа.

Сигма пожала плечами.

– Понятия не имею. А на что похоже?

– На заготовки для практикума по спонтанной деструкции, например, – рассмеялся Фа. – Не знаю. А что это?

– Амалия сказала, что это аллея скульптур.

– Подожди, – замедлил шаги Фа, – ты тут гуляла с Амалией?

– Нет, Амалия мне посоветовала тут погулять.

– Почему, почему я не предложил тебе свою дружбу раньше! – воскликнул Фа с театральной горечью. – Сколько я всего пропустил! Ночные вызовы к кураторам! Беседы с Амалией!

– Впереди еще четыре года, нагонишь.

Они дошли до конца аллеи и остановились в тупике. Все было ровно так же, как оставила Сигма – каменная подушка, над которой элегантно парил череп.

– Эт-то еще что? – тихо спросил Фа.

– Мои фокусы с гравитацией, – Сигма довольно бесцеремонно взяла голову и бросила ее на землю, и стащила с постамента подушку. – Вернее, не совсем мои, я просто ее нашла. И мы сейчас заберем с собой эту штуку.

– А можно мне? – осторожно спросил Фа.

Сигма протянула ему подушку. Фа взял ее аккуратно за уголки, покачал в руках, взвешивая. Подержал, явно прислушиваясь к ощущениям, определяя материал. Все то же самое делала Сигма.

– Из чего эта штука?

– Понятия не имею. Ты что-то почувствовал?

Фа качнул головой.

– Нет. А по какому принципу она работает?

– Понятия не имею. Пойдем.

Сигма развернулась и решительно направилась обратно. Фа ничего не оставалось, как пойти следом за ней.

Они дошли до нужного места забора вокруг сада. Сигма хорошо помнила, где она тогда остановилась, даже не столько помнила, сколько чувствовала: здесь.

Она забрала у Фа подушку, положила около стены.

– Разбегаешься, напрыгиваешь на эту штуку и она тебя подбрасывает. Давай, вперед!

– Вот так просто?

– Хочешь сложностей, можешь прыгать на одной ноге, – предупредила Сигма. – Или с закрытыми глазами.

Фа мялся на месте. Сигма вздохнула.

– Ладно, я пошла одна, – она отошла на несколько шагов назад, примерилась, но Фа схватил ее за руку.

– Нет, я тоже попробую. Мне интересно.

Он разбежался, попробовал оттолкнуться от подушки и она подбросила его вверх над стеной. Не успев сориентироваться, он перелетел через стену и, судя по звукам, упал на землю. Судя по звукам и яростной брани.

Сигма разбежалась и запрыгнула на стену. Посмотрела вниз. Фа сидел на скамейке и показывал ей кулак.

– Отойди, – сказала Сигма. – И скамейку можешь отодвинуть.

– Нет, – сказал Фа. – ты пройди пару шагов по стене и спрыгни там, так проще.

Сигма удивилась, что сама упустила такой вариант, но сделала, как сказал Фа.

– Ну вот, а теперь пойдем со мной, – скомандовала она Фа. – Ты себе ничего не сломал? Не ушибся?

– Ушиблось мое представление о веселье, – проворчал Фа. – Но с тобой интересно. Что дальше?

– Хочу показать тебе одно место.

Они довольно быстро дошли до поляны с часами и скульптурами. Сигма прошла вперед, а Фа остался стоять на тропинке.

– Что такое? – спросила Сигма. – Что-то не так?

– Не думаю, чтобы я видел это раньше.

– Ты же говорил, что не любитель гулять, особенно здесь.

Фа неопределенно пожал плечами.

– Пару раз я в сад приходил. Как ты нашла эту поляну?

Сигма нахмурилась. Фа так быстро изменился – весь подобрался, напрягся, как будто ему предстояло какое-то очень непростое дело.

– Что не так, Фа? Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я видел… – он замолчал.

– Что ты видел?

– Как ты нашла это место? – упрямо повторил Фа.

– Да не искала я его! Я знала, что оно здесь есть, – устало ответила Сигма. – Этот ваш Закрытый сад – точная копия нашего Университетского парка, только в уменьшенном масштабе. Когда я это поняла, я просто пошла сюда и пришла. Вот и все.

– А там, в том вашем парке… как ты его нашла?

Сигма пожала плечами.

– Меня туда привел один старшекурсник. В парке было людно, начало года, мы искали тихое место и он привел меня туда… – Сигма перехватила кривую усмешку Фа и закатила глаза. – Он подтягивал меня по математике, а не то, о чем ты подумал. Я осталась на пересдачу.

– Ты шутишь? Я же вижу, как ты считаешь. Мгновенно, – Фа покачал головой.

– Я не вру!

– Значит, этот старшекурсник был гениальным учителем.

Сигма кивнула, надеясь, что слезы все-таки не вытекут из-под век. Потому что он был гениальным… всем. Учителем. Другом. Любимым. Собой.

– Да, Фа. Так и есть. Он умеет учить. Мне очень повезло, что куратор назначила его меня подтянуть.

– Старшекурсник, значит… Тогда все понятно. Они и не такие финты проворачивать умеют наверняка, – кивнул Фа.

– А почему ты спрашиваешь?

Фа так и продолжал стоять на месте, перекатываясь с пятки на носок и обратно, будто не решался сделать первый шаг.

– Это все очень странно выглядело. Мы шли и вдруг ты… исчезла и тут же появилась на этой дорожке. И перед тобой появилась эта поляна.

– Ты что, ее не видел, когда мы сюда шли?

Фа отрицательно качнул головой.

– Нет? – переспросила Сигма.

– Не видел.

– Ну ладно, – Сигма замолчала. Что она еще могла ему сказать? Фа явно напугало то, что случилось. Настолько, что он даже не решался ступить на эту дорожку, ведущую на поляну. Надо уже запомнить, что нет здесь у нее друзей и не будет. Даже если кто-то очень напрашивается. – Ты сам найдешь, как выйти? Или тебя проводить?

– Да я не собираюсь никуда уходить!

– Тогда пошли, – резко ответила Сигма, развернулась и пошла в сторону поляны.

Фа ее догнал через пару шагов.

– Знаешь, я не думал, что это все всерьез.

– Что?

– То, что про тебя говорят. Что вокруг тебя все время что-то случается. Я думал, может быть, совпадения. Или твой характер. Козни Эвелины.

– Все так и есть, – согласилась Сигма. – Дурной характер, козни Эвелины, совпадения.

– То, что было сейчас, – нет, – решительно возразил Фа. – Это сделала ты. Сама.

Сигма грустно посмотрела на Фа.

– Ты хочешь сказать, что я что-то такое… умею, чего не умеешь ты.

– Да, хотя это не чувствуется.

Они вышли на поляну и остановились.

– Ого, а тут красиво, – удивился Фа.

Первым делом он направился к коту – все всегда первым делом смотрят на кота, потом на стрекозу. И только потом замечают эти проклятые солнечные часы, которые совсем не часы. Впрочем, часы у Фа не вызвали никаких эмоций, в отличие от кота.

Фа лишь подошел к ним, посмотрел пару секунд и вернулся на скамейку с котом. Сигма села рядом со стрекозой.

– В общем, эта штука, – Сигма кивнула в сторону часов, – была сломана. Она была вся в пыли, диск в трещинах. И еще она не позволяла к себе прикоснуться, отталкивала и деструкторов, и конструкторов.

Фа подошел к часам, провел ладонью над диском и осторожно опустил на него пальцы. Ничего не случилось.

– Сейчас не отталкивает.

– Да, – кивнула Сигма. – Потому что мы его починили. Я, Гамаль и Айн.

– Я бы позвал еще одного конструктора. А как ты решила, что нужно трое?

– Случайно вышло. Я позвала Гамаль, а Айн с нами увязался. У нас с Гамаль ничего не получилось, а когда Айн присоединился… получилось, – Сигма вздохнула. – Вот я тебя и позвала все это рассказать и узнать, что ты по этому поводу думаешь.

– Что?

– Вот я и спрашиваю – что?

Фа смотрел на нее с тем самым недоверием, которое бывает на лице у человека, когда он пытается понять, шутит собеседник или нет.

– Ну… как тебе сказать… я должен подумать, – Фа нервно облизнул губы. – Ты понимаешь, что сейчас для меня это все выглядит так… как тогда, когда я жил себе жил, а потом – раз и узнал, что можно пойти и выучиться на бога. Не так сильно, но… Я думал, все тут знаю, понимаю. А оказывается прямо здесь рядом со мной идет совсем другая жизнь.

– Да никакая она не другая, – возразила Сигма. – Та же самая.

– Нет! – Фа даже вскочил на ноги. – Ты посмотри: вот это все, я здесь полтора года и ни разу не видел. Эта твоя гравитационная подушка. Аллея скульптур. Перламутровое небо. Как будто другая реальность.

– Та же самая реальность, – с досадой ответила Сигма. Она ждала не этого. Фа думал о себе, а она хотела услышать, что он думает о ситуации. Она что, виновата, что они все такие нелюбопытные, послушные и не любят гулять?

– Почему тогда мы всего этого не видели? Я тут умираю со скуки, правда. Я думал, что знаю все про нашу Академию. Чего только не делал, чтобы не скучно было!

– Влюбляться не пробовал?

– Зачем?

– Говорят, очень… развлекает.

Фа пожал плечами.

– Это же бессмысленно. Мы все пройдем инициацию и у нас исчезнут чувства.

Сигма посмотрела на парня с сочувствием.

– Ну, за четыре года можно по крайней мере получить массу удовольствия от секса.

Фа рассмеялся.

– Секс тоже надоедает. Это же человеческие потребности. Как поесть. Поспать. А мне хочется не этого! А событий. Вот как сейчас. Необычных. Мы же не в обычном институте учимся. А у нас все необычное только на занятиях. А закончились занятия – и мы тут же превращаемся в обычных людей.

– Это ваши проблемы.

– Да-да, – согласно закивал Фа. – Я знаю. А вот ты – нет. Ты все время деструктор.

Сигма хотела возразить, но не стала. Фа прав. Она постоянно все разрушает. Стены. Дружбу. Судьбы.

Может, она бы не делала так, если бы ее не перевели в этот филиал. А может, этот перевод ни при чем. Может, она начала все разрушать еще раньше, может быть, то наводнение было ее рук делом? Теперь разве узнаешь?

– Эй, почему ты плачешь? – спросил Фа.

– От разочарования, – зло сказала Сигма, вытирая щеки. Она и не заметила, что плакала! – Слушай, ты же не маленький ребенок, Фа. И раз ты так завидуешь мне, можешь себя взять в руки и не плакать о своей унылой жизни, а попытаться разобраться, что здесь произошло или происходит?

– Плачешь здесь ты, – сказал Фа.

Он пересел к Сигме на скамейку и протянул ей пачку салфеток.

– Откуда у тебя салфетки? Ты всегда их с собой носишь?

– Ага, – легко согласился Фа. – У меня постоянно глаза слезятся от ветра. От холода. От солнца. От всего.

Сигма вздохнула.

– Я пытаюсь разобраться, – мягко сказал Фа. – Но я смотрю своими глазами. Ты ведь за этим меня позвала, да? За свежим взглядом?

Сигма кивнула.

– Когда это случилось? – спросил Фа. – Перед эпидемией, да?

Сигма кивнула.

– Я думаю, это связано, – сказал Фа. – Серьезно. Никогда ни разу никакой эпидемии не было. Я все думал, откуда она появилась. У нас разные столовые у разных курсов. Разная вода. Значит, это не еда. А единственное общее у всех – это воздух. Но мы здесь… отрезаны от всего мира.

– Хочешь сказать… Эпидемия началась отсюда? – Сигма посмотрела в сторону солнечных часов. – Да нет, не может быть. Или может? Мы что-то выпустили? Ты это думаешь?

– Я хочу сказать, что эти два события связаны, – сказал Фа, – но их связь может быть не такой линейной, как ты сейчас говоришь. Я думаю, если бы эта штука была опасной, ее бы не держали здесь.

– Или разбили бы обратно, – продолжила Сигма.

Фа покачал головой.

– А если ее нельзя обратно разбить? Это ведь… не кусок стекла. Ты сама понимаешь. Это что-то очень сложное. Я не знаю, что. Я даже придумать не могу, что. Тем более, если ты говоришь, что такое же… есть в другом филиале. А что, если это… – Фа пожал плечами. – Я не знаю, например, генератор нашей реальности. Или защитного поля над Академиями?

Сигма с уважением посмотрела на Фа. Мысли такого рода не приходили ей в голову. Честно говоря, ей вообще не приходило в голову серьезно подумать над вопросом, что это такое.

– Может быть, для того, чтобы вернуть, как было, нужны какие-нибудь особенные условия, – продолжал Фа. – Или какие-нибудь особенные люди… В любом случае, если бы это была ничего не значащая штука, вряд ли бы нам закрыли доступ Закрытый сад. Знаешь, он и так не был особенно популярным. Идти далеко, удовольствия мало…

– Мне сложно поверить, что кураторы не могли исправить то, что сделали три второкурсника.

– Почему? – горячо удивился Фа. – Ты думаешь, они всемогущие, что ли?

– Да уж побольше нашего могут!

Фа звонко рассмеялся.

– Ой, нет. Если бы они умели больше нашего, разве сидели бы они с нами? Они бы занимались тем, к чему готовят нас. Вот сама подумай. Ты после всего этого будешь сидеть безвылазно в какой-то дыре мира и следить, чтобы студенты не лазили через заборы, ходили на лекции и все такое?

Сигма пожала плечами.

– Откуда мне знать, чего я захочу через пару лет работы. Или пару сотен лет работы? А может, для них работа в Академии типа пенсии? Или компенсация родительского инстинкта.

– Родительский инстинкт у кураторов? – Фа снова рассмеялся. – Мне кажется, у них скорее инстинкт дрессировщика в клетке с хищниками. Надо показать, кто тут главный, у кого в руках кнут и еда. Вот они показывают. Но по факту мы сильнее. Особенно ближе к концу учебы.

Сигма вспомнила бледного Мурасаки, покрытого потом после разговора с Констанцией. Вспомнила декана. Но… в словах Фа была логика! Была, никуда не деться.

– Но они ведь умеют многое, чего мы не умеем.

– Во-первых, – сказал Фа, – пока еще не умеем. Может быть, к концу учебы мы всему этому научимся. А во-вторых, они умеют кое-что другое. Эти ментальные штуки и все такое. Но умеют ли они разрушать так, как умеем мы? Умеют ли они создавать, как конструкторы? Ты как думаешь?

– По моим ощущениям, декан точно умеет. У него есть сила, которая чувствуется, – Сигма вспомнила их встречи и кивнула своим мыслям. – Что-то такое… давящее.

– Да, – согласился Фа. – Но только у него. И посмотри, он же не находится все время в Академии. Вот он, может быть, и Высший. А кураторы – нет.

– А кто они в таком случае? Как думаешь?

– Если честно, – Фа осмотрелся, как будто боялся, что их кто-то услышит, и шепотом сказал, – я думаю, они музы.

– Да, – немного подумав, кивнула Сигма. – Это очень похоже на правду. Очень.

Способности муз лежали совсем в другой плоскости, чем способности Высших. Они не умели разрушать и создавать материальные вещи, но они могли действовать на общество, на социум, на целые цивилизации, выбирая в свои орудия не силы природы, а людей.

– Знаешь, я всегда думала… чему их учат шесть лет? Что там такого сложного? Но если ты прав… и если они становятся такими, как Констанция – то есть, чему учиться. Хотя Эвелина, наверное, была в отстающих, – улыбнулась Сигма.

– Ты ее недооцениваешь. Она страшная.

– Мне все это говорят. Это Констанция страшная. Эвелину я не боюсь.

– А ты вообще чего-нибудь боишься?

– Да, много чего.

– Чего, например?

Сигма потерла виски. Не увидеть больше Мурасаки, никогда не увидеть – вот чего она боялась. Но с Фа говорить об этом она не будет. Не его это дело. А еще чего она боится? Теперь, когда Эвелина сказала, что ее не могут исключить из Академии, потому что на нее есть заказчик, Сигма перестала бояться отчисления. А больше, поняла она, в ее жизни ничего и нет. Академия и Мурасаки. Или Мурасаки и Академия.

– Вообще, ты прав. Кажется, ничего, – Сигма рывком поднялась и снова подошла к диску.

– Наверное, в этом все и дело, – Фа тоже подошел и встал рядом с ней.

– А ты чего боишься? – спросила Сигма. – Исключения из Академии? Смерти?

– Что все это не по-настоящему, – тихо ответил Фа. – Что я схожу с ума. Может быть, я лежу в больнице и все это вижу в бреду. А потом однажды лекарства подействуют, я приду в себя и пойму, что мне все это привиделось. Вся наша Академия. Высшие. Я сам, деструктор, который может разрушать миры. Больше чем человек. Верховное божество какое-то. В моем мире… нет поклонения богам. Само понятие божества считается атавизмом слабого сознания. Никаких сверхъестественных способностей нет. Нельзя силой мысли вызывать дождь или нагревать металл простым прикосновением. Все секреты природы изучены, записаны в формулы, а если есть, что-то, что не описано формулами и не изучено, то на самом деле этого нет, это обман, шарлатанство и все такое. Когда я был подростком, меня сводила с ума мысль об этом. Что в мире не осталось ничего тайного. Что мир – это просто большой механизм, в котором не бывает сбоев, случайностей, совпадений. Я не мог в это поверить. Врачи говорили, это от слабости характера. Мой мозг ищет защиту в волшебстве или божестве от собственной несамостоятельности, пытается найти объект, чтобы переложить на него ответственность.

– Это ужасно! Бедный Фа, – прошептала Сигма и обняла его за плечи. Фа с благодарностью прижался плечом к ее плечу. Простой дружеский жест. Простое тепло другого человека рядом. Благодарность за поддержку. За понимание. То, чего Сигме так не хватало все это время. – Ты не сошел с ума. Я не галлюцинация. И наша Академия тоже.

– Иногда я знаю это, а иногда нет, – грустно сказал Фа. – Поэтому… я сказал тебе, что могу составить тебе компанию… в твоих приключениях. Ты – не тот человек, которого я мог бы придумать.

Сигма потрепала Фа по плечу. Не говорить же ему, сейчас, в самом деле, что в ней нет ничего сложного, что она простая обычная девочка, та же, какой была три года назад, когда готовилась к экзаменам и хотела стать архитектором. Она знала, что он ответит: обычная девочка, которая разрушает стены, устраивает фокусы с гравитацией и видит перламутровое небо, – это необычная девочка. Но внутри себя она чувствовала себя… обычной.

– А ты говорил об этом с родителями? – спросила Сигма. – О том, что мир похож на механизм?

Фа грустно рассмеялся.

– Мои родители дали мне только свои гены и все. Я их никогда не видел и ничего о них не знаю. У нас есть воспитатели. С ними я говорил, они отвели меня к врачам, а что сказали врачи, я тебе уже рассказал.

– Знаешь, – сказала Сигма, – я очень рада, что ты поступил в Академию и теперь здесь. Я бы точно в твоем мире сошла с ума.

– Так, может, мы в моем мире и я сошел с ума? – со вздохом спросил Фа.

Сигма нащупала его воротник, отодвинула и крепко ущипнула за шею у основания челюсти. Фа вскрикнул и подскочил на месте.

– Ты чего? Это больно! – он отодвинулся от Сигмы и потирал место, где образовался небольшой синяк.

– Нервное сплетение, – объяснила Сигма. – Помогает кратковременно привести в сознание людей даже с глубокими нарушениями восприятия. Из комы вытащить, правда, таким образом нельзя. Но сильная боль… действует очень терапевтически.

– И? – мрачно спросил Фа.

– Поздравляю, ты не сошел с ума, ты находишься в Академии Высших, через пару лет станешь дипломированным деструктором и если захочешь, можешь пойти и разрушить мир, который пытался сделать тебя сумасшедшим. А теперь пойдем в медпункт, уберем твой синяк, пока все не решили, что это что-то другое.

– Например, что?

– Например, след от страстного поцелуя.

– Сигма, – укоризненно сказал Фа, – ты что, знаешь, как выглядят следы от…ээээ… таких поцелуев?

– Конечно.

– То есть твой совет про влюбленность и секс… он что, на личном опыте основан?

– А ты как думал? Конечно! Только если решишь ему последовать, меня исключи из списка своих потенциальных девушек.

– Я что, похож на сумасшедшего?

– А что, нет? – спросила Сигма и они хором расхохотались.