Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 22. В городе

Мурасаки издалека увидел Чоки на крыльце. Хотя всем своим видом Чоки показывал, что никого не ждет, ничего не хочет, просто вышел тут постоять, полюбоваться, например, соседними коттеджами, очень красивые коттеджи, между прочим, если кто не заметил. Интересно, почему так? Почему конструкторы всегда делают вид, что они заняты чем угодно, только не тем, чем они заняты на самом деле? Не будь у конструкторов этой дурацкой черты, Мурасаки бы уже давно понял, что с ним что-то не так. Нет-нет, – одернул себя Мурасаки, – понять, что с Чоки что-то не так можно было еще раньше, когда они встретили в том подвале Раста. Он ведь почти понял, но потом вмешалась Сигма, и… Мурасаки тряхнул головой. Не в Сигме дело. Раст не хотел ничего говорить, и Чоки тоже не хотел ничего говорить. И если бы вчера у Мурасаки не было такого отчаяния, если бы он не боялся остаться в одиночестве хотя бы на полчаса после звонка Сигме, чтобы не натворить еще больших глупостей, он бы не пошел искать Раста, а не найдя, не стал бы приставать к Чоки с дурацкими вопросами до тех пор, пока Чоки не сдался и все не рассказал. Но случилось то, что случилось.

– Ну, – сказал Мурасаки, подходя к крыльцу Чоки, – вижу, ты прекрасно проводишь время, да?

– Дышу свежим воздухом, – буркнул Чоки.

– Конечно, для такого громилы как ты, наверняка маловато воздуха в стандартном домике, рассчитанном на хлюпиков типа меня.

Чоки в самом деле был крупным парнем, но это был не лишний вес, а генетика. Он и должен был быть крупным. Иногда Мурасаки смотрел на них с Растом и удивлялся, какими разными бывают люди одного роста, одного возраста и одной расы. Раст был сгустком мышц, а Чоки… Чоки был горой. А его любовь к грубым тканям и свитерам толстой вязки только усиливала это впечатление. И даже темно-коричневый цвет не делал его стройнее. Не говоря уже о белых брюках.

Чоки спустился с крыльца.

– Тогда пошли, пока я не выдышал здесь весь воздух.

Пойти в город искать Раста они договорились еще вчера вечером, но Мурасаки не стал цепляться к словам. Хочет Чоки делать вид, что он здесь главный – пусть делает. В конце концов, конструкторы всегда любят считать себя главными. «Чтобы вам было что разрушать, мы должны что-то создать».

За ворота студгородка они вышли в полном молчании, но через пару минут Чоки заговорил.

– Все равно я не понимаю, почему он ушел.

– Захотел и ушел, – пожал плечами Мурасаки, хотя и его удивил поступок Раста. Раст был не из тех, кто швыряется посудой во время скандала, хлопает дверями и сбегает от неудач. – Когда, ты говоришь, ближайший рейс к вам домой?

– Завтра.

– У нас полно времени, – меланхолично сказал Мурасаки.

– Легко тебе говорить! – Чоки излучал негодование. – А если мы его не найдем?

Это был логичный вопрос. Будь у Раста куратором Алия или Беата, Мурасаки бы ни на мгновенье не задумываясь, пошел бы к ним и попросил бы посмотреть трекер Раста. Или даже попросил заблокировать Расту возможность покупать билеты на любой транспорт. Но Кошмариция! Она могла устроить все, что угодно: от отчисления Раста до отчисления Мурасаки, что в его планы совсем не входило, особенно сейчас.

– Значит, будем ловить перед рейсом в порту. Там точно найдем. Только там у нас будет меньше возможностей с ним поговорить.

– Ты думаешь, я с ним не говорил?!

Мурасаки посмотрел на Чоки. Чоки был не мастер толкать речи, но это не значило ровным счетом ничего. В Академии было полно студентов и студенток, которые не блистали красноречием, но это не мешало им учиться и выпускаться. Майя с Эйприл, например, большей частью вообще общались междометиями – и отлично защитились. Хотя, может, и не отлично, оценки же они не обсуждали и не потому, что запрещено, а потому, что у них были другие занятия. Но они закончили Академию, а не были отчислены, – это совершенно точно.

– Хорошо, – успокаивающе ответил Мурасаки. – И что конкретно ты ему сказал? Скажи, чтобы я не повторялся, когда мы его найдем.

– Ну, – пожал плечами Чоки, – сказал, что если он не доучится, то и я не доучусь. А я хочу закончить Академию. Он сказал, что это бред и что меня никто не выгонит.

– Меня бы такой аргумент тоже не слишком убедил.

– Так ты сам по себе, а мы нет, – резко ответил Чоки. – Мы отвечаем друг за друга.

– А Раст вообще верит в эту легенду?

– Что значит «верит»? Это не легенда, – Чоки махнул рукой. – Так я и знал, что ты не поймешь. Никто не поймет. Я знаю, что он чувствовал. Он не хотел уходить, когда уходил. Я же тебе говорил!

Мурасаки задумался. Чоки и правда говорил, но он пропустил это мимо ушей. Но ведь может быть, что Чоки прав. Если бы Мурасаки хотел уйти, он оставил бы браслет в коттедже и сразу же, пока его не хватились, свалил бы подальше от Академии. Кто бы его отследил без трекера? И возвращался домой бы на перекладных, чтобы его сложнее было найти. И уж точно не ходил бы ужинать в ресторан рядом со студгородком и не звал бы к себе за столик однокурсников. Так что если Чоки прав, то у них хорошие шансы найти Раста.

И после разговора с кассиром «Темной реки» они стали еще выше.

– Ага, – сказал парень, посмотрев на фотографию Раста, – был тут утром. Завтракал. Но сами понимаете, ребята, он меня в свои планы не посвятил. И если вы ему хотите что-то передать, то это не ко мне, я завтра не работаю.

– Что, провалился твой план? – спросил Чоки, едва они отошли от кассира

– Почему же? – удивился Мурасаки. – Наоборот. Смотри, он сюда ходит постоянно. Утром и вечером. Значит, живет где-то рядом.

– Не постоянно, – мрачно сказал Чоки. – Всего два раза. Это может быть совпадением.

– Вряд ли Раст потащится завтракать на другой конец города.

– Э, ну да, – кивнул Чоки. – И что дальше? Пойдем искать ближайшие отели?

Мурасаки согласно кивнул, достал планшет, чтобы посмотреть карту и вдруг вспомнил слова Сигмы: «Может быть, наедине с тобой, он и поговорит, а меня он видит первый раз в жизни». А что, если все так и было? Раст позвал его, но не знал, что он не один.

– У меня есть другая идея, – сказал Мурасаки. – Ты завтракал?

– Какой завтрак, Мур, ты что?

– Тогда давай позавтракаем, а я напишу Расту и спрошу, где он.

– Он не отвечает.

– Это он тебе не отвечает, а мне может и ответить.

Чоки наградил Мурасаки тяжелым взглядом, но Мурасаки только улыбнулся в ответ.

Раст ответил раньше, чем маячок просигналил о готовности заказа.

– Вот, смотри, – Мурасаки придвинул Чоки планшет с перепиской.

«Расти, пойдем погуляем, если у тебя нет других дел? Нужен твой совет» – «Давай через полчаса на площади Трех Фонтанов. Только я буду один, без Чоки» – «Я тоже», – ответил Мурасаки.

– Как это? – возмутился Чоки. – Почему ты будешь без меня?

– Потому что если бы Раст хотел поговорить с тобой, он бы написал тебе, – Мурасаки вздохнул. – Да не бойся ты, мы придем сюда в конце концов. Так что твоя задача дождаться нас и все.

– Не верю, что ты его убедишь, – покачал головой Чоки.

– Я не буду его убеждать. Я просто с ним поговорю. И мы придем сюда. А убеждать его будешь ты. В крайнем случае, возьмешь его в охапку, отнесешь домой и запрешь там.

Лицо Чоки просветлело, как будто он в самом деле не имел ничего против, чтобы унести Раста на руках.

Раст ждал Мурасаки у одного из трех фонтанов с двумя чашками кофе и все в том же ржаво-красном свитере, в котором он был, когда они встретились в «Темной речке». Что же, он ушел без вещей, что ли? Значит, и правда не хотел уходить?

– Решил пожить не в студгородке, пока не началась учеба? – спросил Мурасаки, забирая у Раста стаканчик с кофе.

– Вроде того, – кивнул Раст и обвел рукой площадь. – Пройдемся? Или сядем как нормальные люди на мокрый парапет и будет смотреть на воду?

– Ты, я смотрю, открываешь для себя все новые развлечения, – хмыкнул Мурасаки.

Раст пожал плечами. Мурасаки улыбнулся. Они медленно пошли вокруг ближайшего фонтана, который был примечателен разве что размерами. Сидеть на его парапете было почти равносильно тому, чтобы искупаться. Только при купании они намокли бы сразу, а сидя на парапете – через пару минут.

– Хороший кофе, – вздохнул Мурасаки, – а я с курсовым проектом постоянно забываю купить нормальные зерна.

– Ты про кофе пришел поговорить?

– А ты куда-то торопишься? – удивился Мурасаки.

Раст покачал головой и присел на парапет.

– Когда меня просят дать совет, малыш, я жду, что мне расскажут о проблеме, а не заставят догадываться, в чем она состоит.

Мурасаки сел рядом и тут же почувствовал, как на его лицо оседают капельки воды. Он провел ладонью по лицу и вздохнул. Наверное, так и с влюбленностью – ты можешь окунуться в нее сразу, а можешь просто ходить рядом – результат один. Ты промокнешь и не будешь знать, что делать дальше.

– Я заваливаю курсовой проект, Раст. Я не должен с тобой об этом говорить, но иначе ты не поверишь, что все серьезно.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой позанимался? – удивился Раст.

Мурасаки покачал головой. Он думал, что когда увидит Раста, сможет сымпровизировать, спросит что-нибудь, скажет первое, что придет в голову, а потом переведет разговор на Чоки и на необходимость вернуться в студгородок. Но в голову ничего не приходило, вообще ничего. Только Сигма.

– Проблема в том, что я влюбился, Раст. А мне нельзя было, Кошмариция предупредила.

– А как она отследит, влюбился ты или нет? – удивился Раст. – По биометрии?

Мурасаки оттянул рукав, показывая непривычно голое запястье без браслета.

– Ого, значит, все серьезно, – вздохнул Раст. – И чем я могу тебе помочь?

– Поговори со мной, – попросил Мурасаки.

– Надеюсь, ты влюбился не в меня? – с подозрением спросил Раст.

Мурасаки невесело рассмеялся.

– Лучше бы в тебя, если честно. Это было бы проще. Чоки надавал бы мне по шее, объяснил бы, кто чей малыш, и я бы ходил и страдал с гордым видом. Мне было бы больно внутри, но снаружи было бы больнее и я бы быстренько пришел в себя.

– Все было бы не так, – серьезно возразил Раст. – Если бы Чоки узнал о чем-то таком, он бы замкнулся и перестал бы со мной разговаривать, а я бы ходил вокруг него и догадывался, в чем проблема. Чоки очень переживает, что я однажды брошу его.

– А разве ты можешь? Вы же вроде… один человек?!

– Нет, конечно. Мы два разных человека. С разными душами. С разными судьбами.

– Но Чоки верит, что… – Мурасаки запнулся.

– Да, – кивнул Раст, – Чоки верит. Мы с детства были с ним как братья, даже ближе, если это возможно. Я согласился на Академию, потому что она была его мечтой. Я думал, что его примут, меня – нет, и я смогу дальше идти своим путем, пока он будет учиться. Я же не знал, что меня тоже возьмут. И что Чоки так боится остаться в одиночестве. Без меня.

Мурасаки внимательно посмотрел на Раста.

– Тебе… очень тяжело?

– Я привык, знаешь. Здесь не так уж и плохо. Кормят, поят, есть собственная спальня.

– Но чего-то нет?

Раст кивнул. Посмотрел на Мурасаки, словно хотел что-то сказать, но передумал.

– И что ты будешь дальше делать?

– Начнутся занятия, вернусь в студгородок, что же еще я могу делать?

Мурасаки пожал плечами.

– Не знаю. Уйти из Академии. Заняться тем, чем ты хотел бы заниматься. Найти то, чего тебе не хватает. Чоки привыкнет.

– Для этого надо понять, кто я, малыш, – грустно сказал Раст. – Вот я и пытаюсь понять. Пожить отдельно от Чоки, от Академии. На каникулах это было невозможно. Очень утомительно быть живым воплощением бога, знаешь ли.

Мурасаки тряхнул головой.

– Не понимаю. Ты же сказал, что не веришь…

– Никого не волнует, верю я или не верю. Меня выбрали воплощением бога-разрушителя, когда мне было несколько дней. Сколько я себя помню, меня так всегда называли. Всегда. Но я никогда не чувствовал никакой связи с высшими силами, ничего такого. Чоки другой. Он… – Раст запнулся. – Для него это все настоящее. А я будто играю, делаю вид, что верю в эту легенду, в свою древнюю душу. Даже если я скажу, что я простой человек, думаешь, что-то изменится в отношении ко мне? Ровным счетом ничего.

– Ты не простой человек, – возразил Мурасаки. – Никто из нас не простой человек. Ты же понимаешь.

– Я о другом, Мур. Вот Чоки заходит в храм – и у него слезы на глазах. А я ничего не чувствую. Когда мы прилетаем на каникулы, проводятся праздники, церемонии, нам приносят какие-то подарки. Чоки… так серьезно к этому относится. Никогда не выбросил ни одного цветочка, что принесли на его алтарь.

– И где он их хранит?

– О, у нас большие храмы, – рассмеялся Раст. – Очень большие. Не в этом дело. Он говорит, в них есть… как это… эманации. Благодарность. Просьбы. Переживает, как они там. А мне все равно. Я ничего не чувствую.

– А тебе тоже приносят цветы?

Раст рассмеялся.

– Редко. В основном еду. Иногда украшения.

– Тобой быть выгоднее, – улыбнулся Мурасаки.

– Ну да, я умею готовить. Кстати, если мы с тобой тут окончательно промокнем и проголодаемся, пойдем ко мне, сделаю нам что-нибудь…

– Из жертвенных запасов?

– Нет, конечно, буду я еще продукты сюда возить! Купил, но для себя одного готовить лень. И грустно.

Они почти одновременно выбросили стаканчики в урну и посмотрели друг на друга.

– Я говорил о себе, – улыбнулся Раст. – Ты же не этого хотел, малыш?

– Нет, – честно признался Мурасаки, он открыл было рот сказать, что может позвать Чоки на обед, чтобы Расту еще веселее было готовить, но вместо этого сказал совсем другое. – Мне так плохо, Расти, я не знаю, что делать. Мне так плохо без нее, но когда я вижу ее, мне еще хуже.

– Ты ей не нравишься?

Мурасаки усмехнулся.

– Это неважно. Мне это неважно. Мне плохо не из-за этого, а потому что… я не знаю, что дальше, понимаешь?

– Никто из нас не знает, – ответил Раст, пожимая плечами.

– Я не об этом, – тихо сказал Мурасаки. – Я боюсь себя, боюсь ее, боюсь, что могу наделать глупостей…

– Мур, ты слишком много думаешь, – вздохнул Раст. – Начни с простых вопросов. Тебе нельзя, но ты влюбился – ты хочешь, чтобы это закончилось? Иди к Констанции и попроси исправить твою биохимию, пару инъекций, и от твоей влюбленности не останется и следа. Хочешь, чтобы продолжалось, но не хочешь проблем? Делай вид, что ничего не происходит. Будешь хорошо стараться, твоя девушка даже не узнает.

– Поздно, я ей уже сказал.

– Зачем? Вот придурок, – покачал головой Раст. – Чтобы и она страдала?

– Чтобы она знала и не ревновала. Мне невыносимо думать, что она может переживать из-за… из-за девочек, с которым я дружу. Я вижу, как она на них смотрит.

– Лучше бы это был я, – вздохнул Раст. – Лучше бы ты влюбился в меня, все было бы проще. Так какой совет тебе нужен?

Мурасаки пожал плечами и отвернулся к фонтану.

– Я толком даже не знаю. Я просто не знаю, что правильно, что нет. Я никогда не видел, как строятся отношения у нормальных людей. Все время думаю, правильно я поступаю или нет. Если я рядом – не слишком ли я навязчив. Если я не рядом – не слишком ли я равнодушен. Если я шучу, не глупые ли это шутки.

– Насчет последнего можешь быть уверен – глупые, – сказал Раст. – У тебя все шутки глупые. А насчет остального… ты думаешь, кто-то знает? Думаешь, есть правила – вот столько минут вместе нормально, а на час больше – все, уже навязываешься?

Мурасаки вздохнул.

– Я не дурак, Раст.

– Да, ты не дурак, но когда дело доходит до отношений, все мы сначала дураки, я так думаю. Вот я уходил, а Чоки пытался меня остановить. Я видел, что он хочет, чтобы я остался, но не знает слов, которые могли бы меня задержать.

– А что это за слова? – тут же спросил Мурасаки.

– Я их тоже не знаю, – вздохнул Раст. – Разве у тебя есть инструкция по тому, как с тобой обращаться?

– Нет.

– И у меня нет. И у девушки твоей нет. Мы можем только пробовать.

– А если не получится?

– Когда-нибудь обязательно получится. Знаешь, сколько раз я учился просто жарить мясо? Я перевел, наверное, стадо коров, пока научился.

– Но человек не мясо.

– Да, – сказал Раст, – и это хорошо. Человек реагирует и даже разговаривает, в отличие от мяса. Научишься! Тем более у нас есть такой хороший предмет – теория коммуникаций.

Мурасаки вздохнул и прикусил язык. Предмет-то есть, но вот зачета по нему нет, но не обсуждать же это с Растом! И потом, что будет, если он провалит этот предмет? Его отчислят из Академии, и он больше никогда не увидит Сигму? Черная тоска снова подступила к горлу. Он, конечно, храбрился все это время, говорил Сигме, что она все сдаст, он сам в это верил, особенно в то, что со старших курсов не отчисляют. Но иногда накатывало, как сейчас. Дурацкая мысль, что они могут расстаться из-за какой-нибудь ерунды, и он больше никогда, совсем никогда ее не увидит. И это было так больно… Но как говорить об этом с Растом, который только что сказал, что Мурасаки слишком много думает? Который ушел от своего друга, чтобы его не видеть? Да никак. Мурасаки вздохнул.

– И почему ты молчишь? – спросил Раст.

– Собираюсь с духом признаться тебе в одном нехорошем поступке.

– А, так ты влюбился не в меня, а в Чоки?

– Чоки попросил найти тебя. Он сидит в «Темной реке» и надеется тебя увидеть.

– Напиши ему, пусть идет сюда.

– Серьезно?

– Да, – кивнул Раст. – Я тоже скучаю по нему. Зови, пойдем ко мне, пообедаем. А потом ты его уведешь домой.

– А ты?

– А я вернусь перед занятиями.

Мурасаки пожал плечами и достал планшет. Чоки появился через десять минут и вид у него был крайне недовольный.

– Наслаждаетесь жизнью, пока я сижу в темном подвале?

– У нас были взрослые разговоры, малыш, – улыбнулся Раст и подмигнул Чоки. – Ты такие не любишь.

– О девушках что ли?

– Ну не о тебе же, – фыркнул Мурасаки.

Чоки с недоверием посмотрел на Раста, Раст пожал плечами и они одновременно улыбнулись. Мурасаки поспешил отвести глаза. Не то, чтобы он был здесь лишним, но между Чоки и Растом было что-то такое, что наверное, и называлось – «мы как братья или даже ближе». Он был дальше.

К счастью, это чувство быстро прошло, осталась лишь веселая болтовня ни о чем и обо всем. А потом, после обеда, перетекшего в ужин, Мурасаки смотрел на Чоки и думал, как сказать ему, что пора уходить и Раст не хочет, чтобы Чоки оставался у него. Его умение импровизировать, открывать рот и говорить что-то, что всем нравилось, внезапно исчезло. Во всяком случае, когда дело касалось отношений между двумя людьми. Мурасаки вздохнул и поднялся.

– Раст, нам пора, – он надеялся, что Чоки поймет это «нам», но Чоки оставался сидеть в кресле.

– Не забудь, ты хотел купить кофе, – сказал Раст. – Кстати, могу подсказать, где.

– Я покажу, – подхватился Чоки. – А то он заблудится после твоих объяснений.

Уже в дверях Чоки обернулся к Расту, и Мурасаки узнал этот взгляд. Так Сигма смотрела на него, когда он занимал ей место в библиотеке подальше от себя. Смесь смирения и негодования одновременно. А раньше он даже не думал, что такое возможно.

– Ты не очень расстроился? – спросил Мурасаки Чоки, когда они оказались на улице. – Что я не смог уговорить Раста вернуться?

– Нет, – сказал Чоки и повторил снова. – Нет. Если бы ты уговорил, я был бы рад. Но я рад, что я его увидел. И знаю, где он живет.

– И ты знаешь, что он вернется.

– Этого я не знаю, – сказал Чоки. – Но я в это верю.

– Но про магазинчик с кофе, надеюсь, ты точно знаешь?

– Я даже знаю, для кого ты его покупаешь, – сказал Чоки.

Так что Мурасаки даже не удивился, что Чоки ничего не спросил, когда Мурасаки не свернул к своему коттеджу в студгородке.

Мурасаки остановился на крыльце домика Сигмы. Вздохнул. Держи себя в руках, надо держать себя в руках, повторил он себе. Он достал планшет и написал: «Так у тебя есть другая пижама? Я скоро буду».

«Демонстрация пижам состоится после экзаменов», – ответила Сигма.

Мурасаки рассмеялся и постучал в дверь. Едва Сигма открыла, Мурасаки протянул ей пакет с кофе.

– Меняю на свой коммуникатор.

– Спасибо.

Сигма отдала ему браслет коммуникатора и осталась стоять. Мурасаки тоже не уходил, не мог заставить себя уйти, отвести взгляд от глаз Сигмы. Хотя бы моргнуть. Что он будет делать, когда закончится его учеба в Академии? Жалеть о каждом мгновении, когда они могли бы быть рядом и не были? Что он не насмотрелся на нее. И он смотрел.

– Мне кажется, сейчас у нас пересохнут глаза, если мы не будем моргать, – наконец, сказал Мурасаки. – Или загорится воздух.

– Тогда тебе надо уйти.

– Или тебе.

Сигма шагнула назад, в дом и захлопнула дверь.

Пять дней. Всего пять дней. Не так уж и много. Главное – не оставаться наедине. Мурасаки вздохнул и легко сбежал с крыльца. Пять дней и экзамен. А потом станет легче.