Академия Высших: студенты (СИ)

Глава 5. Сверхурочная работа

Констанция с Бертраном так долго читали меню, что свечи, зажженные когда они только сели за столик, почти догорели. Впрочем, какой в них толк летним вечером? Ни романтики, ни уюта, ни света. Констанция легко дохнула в их сторону, и они погасли. Бертран качнул головой, останавливая заторопившегося в их сторону официанта с новенькими свечами.

– Ты так и не скажешь, что мы празднуем? – спросил Бертран.

Констанция Мауриция улыбнулась.

– С чего ты взял, что мы что-то празднуем?

– Это же ты предложила мне провести этот вечер вдвоем, – он чуть нахмурился, вспоминая ее слова. – Отметить этот прекрасный теплый день, пока кураторские хлопоты не захлестнули нас с головой. Так ты сказала.

Констанция Мауриция молча пригубила вино. Бертран со вздохом взял свой бокал. Вечера с этой женщиной всегда были тяжелым испытанием. Впрочем, как с любой необычной женщиной. Но будь Констанция обычной женщиной, вряд ли у нее был бы хоть один шанс. Хотя… он посмотрел на нее поверх бокала. Наверное, в их отношениях шансы должен высчитывать он, а не она. По крайней мере, Констанция вела себя именно так.

– Что ж, – Бертран пожал плечами, – мы можем молчать, если тебе этого хочется.

– О нет, – живо возразила Констанция. – Я просто жду, когда ты спросишь.

– Спрошу что?

– Зачем я это сделала.

– Сделала что?

Констанция улыбнулась ему как маленькому ребенку.

– Не отдала им своих студентов, как положено, другим кураторам. Второй год не отдаю. Я же знаю, что Алия и Беата жалуются на меня всем, кого видят. А видят они сейчас тебя да Джона с Истебаном.

– Ах, это… – Бертран вздохнул. – Это ваши деструкторские дела. Меня не они не касаются.

– И ты хочешь сказать, что ты их не слушал?

– Слушал, но не вникал, – признался Бертран. – К тому же все отлично знают, что я тебе симпатизирую. Так что… – он ехидно улыбнулся, – если ты хотела узнать сплетни, то стоило позвать на ужин Истебана.

– И упустить возможность потанцевать с тобой? – улыбнулась Констанция. – Ну уж нет! К тому же… – она сделала еще один глоток вина, – Истебан не будет честен со мной.

– С тобой никто не будет честен! – Бертран посмотрел на нее в упор и добавил, – Даже я.

– Декан, – возразила Констанция Мауриция неожиданно весело. – Декан будет честен со мной.

– Если он здесь когда-нибудь появится, – пробормотал Бертран и замолчал, ожидая, пока подошедший официант расставит закуски.

– Конечно, появится, – уверенно заявила Констанция. – Куда он денется? Разберется с порталами и вернется.

– С порталами? – насторожился Бертран. – Опять кто-то пытался открывать порталы в нашем филиале?

– Не в нашем, – Констанция посмотрела сквозь Бертрана. – Но его волнуют эти попытки проникнуть к нам, похитить студентов. Декану не нравятся новые игроки. Даже сама идея новых игроков.

– А тебе? – спросил Бертран.

Констанция пожала плечами

– Кто-то всегда будет приходить и пытаться занять наше место. Это нормально. Это значит, что мы делаем что-то ценное, что у нас есть ресурсы, которых нет у других. И нам надо быть готовыми к этому. Можно убрать одних конкурентов, но успокаиваться нельзя, потому что в любой момент в другом месте могут появиться новые. А ты что скажешь?

Бертран усмехнулся.

– Откуда у нас возьмутся новые игроки, Констанция? Если я чего-то и боюсь, то возвращения старых. А конкуренты… – он пожал плечами. – У нас нет конкурентов. И не может быть. Ты же знаешь.

– А ты не боишься, что кто-нибудь из наших учеников… из наших выпускников сравняется с нами?

– Конечно, нет! Наши правила этого не допускают. Или ты?.. Постой, ты же нарушаешь правила!

Констанция посмотрела на Бертрана поверх полупустого бокала и сухо улыбнулась.

– У тебя свои методы воспитания, у меня свои.

Бертран покачал головой.

– Мне кажется, я понимаю, чем недовольны Алия и Беата.

Констанция закатила глаза.

– Они стареют. Им скучно и неинтересно возиться со студентами. А я хочу видеть, как мои Высшие набирают силу. Хочу развивать их таланты.

– Таланты? – переспросил Бернар.

– О, да, у них есть таланты, у каждого свои. Какой смысл делать всех одинаковыми, если можно сделать всех разными? Чтобы потом каждый из них занимался тем, что у него получается лучше всего.

– И как успехи? – Бертран отставил свой бокал и серьезно посмотрел на собеседницу. – Подожди, дай угадаю. Успехи превзошли твои самые смелые ожидания. Поэтому ты вызвала только одного студента со второго курса? Остальные настолько хороши?

– Велик соблазн ответить тебе «да». Но нет. Мои остальные не настолько хороши. Просто для этого одного, вернее, одной, у меня появилось задание. Но ты не переживай. К официальному началу семестра все мои жеребятки будут стоять в стойлах. Каждый с индивидуальным планом занятий.

– По-моему, ты создаешь индивидуалистов, – грустно сказал Бертран.

– Я называю это иначе, – улыбнулась Констанция. – Не индивидуализм, а умение рассчитывать свои силы. Полностью нести ответственность за свои поступки. Не ждать, что тебе в трудной ситуации кто-то поможет. Потому что ты же понимаешь, Бертран, – сказала она почти с нежностью, – что в тех условиях, где будут работать мои выпускники, никто не сможет прийти им на помощь. Иначе они были бы не нужны.

– Ты слишком жестока.

– Я на своем месте, – возразила она. – Ты ведь не думаешь, что деструктора можно вырастить теплом и лаской?

Бертран пожал плечами.

– Я не думаю, как растить деструкторов, Конни. Но конструкторы прекрасно прогрессируют по схеме, которую мы уже отработали много лет назад. Думаю, и деструкторы тоже. Не понимаю, зачем что-то менять?

Констанция Мауриция вздохнула.

– Потому что мир не стоит на месте. Впрочем… – она отставила давно опустевший бокал, – ты прав, воспитание деструкторов тебя не касается. Пойдем потанцуем? В чем-чем, а в этом тебя точно не превзойдет ни один выпускник. Никогда!

Бертран встал из-за стола, подошел к Констанции и галантно протянул ей руку.

– Может быть, на этот раз мы не ограничимся одним танцем? – спросил он Констанцию, когда отзвучали последние ноты вальса.

– Может быть, – согласилась Констанция. – Очень уж хорошо ты танцуешь. Но мне все равно придется уйти, потому что у меня дела.

– Составлять индивидуальные планы для своих жеребят? – не удержался Бертран.

– Ты бы попробовал, – усмехнулась Констанция Мауриция. – Понял бы, как это увлекательно.

– Мне есть чем заняться.

Констанция махнула рукой и ушла, оставив его разбираться с официантами, несъеденными десертами и, разумеется, со счетами.

А потом, в своем кабинете, Констанция Мауриция вывела на большой монитор трекеры Мурасаки и Сигмы с детализацией времени. Итак, в первый день они встречались дважды – перед собеседованием с ней и где-то в середине дня. В столовой. Во второй день они провели вместе около четверти часа утром и полчаса вечером. И, наконец, сегодня, столкнулись где-то в студенческом центре. Нет, так дело не пойдет, – покачала головой Констанция Мауриция.

Во-первых, девчонка так и не сдаст экзамен, если будет продолжать игнорировать помощь Мурасаки. Хотя это, разумеется, никакое не во-первых, а так, десятое соображение. Во-первых, конечно, Мурасаки. Кровь из носа ему надо научиться перестать флиртовать со всеми подряд. Научиться заводить хоть какие-то деловые отношения. Иначе весь его талант и вся его сила, которые она так тщательно в нем возделывает, пропадут впустую. Он должен научиться работать. И еще он должен научиться учить. Потому что рано или поздно факультету будет нужен новый декан. А отцами-основателями просто так не становятся.

Констанция посмотрела на часы. Полночь. Очень хорошо. Она отправила оповещения Мурасаки и Сигме. О встрече. В восемь утра.