Золотко партии

Глава 15

Вообще-то съемки сериала — дело не самое сложное и недолгое. Ну, если актеры не выпендриваются и тупо исполняют то, что хочет сценарист, режиссер и оператор — то есть что я хочу. А актеров я набрала на съемки крайне непритязательных, большей частью из небольших театров Сент-Луиса и несколько человек пригласила все же из Голливуда — но и оттуда народ набирался из «массовки». И все они на площадке работали как марионетки, просто «веревочки» были невидимыми — а с марионетками можно очень много всякого интересного провернуть! Ведь всю технику Васина команда подготовила великолепно, у меня даже два крана были для кинокамер, так что я слегка так «позлоупотребляла» в плане именно операторской работы: несколько раз актеры просто замирали, а камера на кране в это время крутилась вокруг них, и у меня вышло снять несколько «спецэффектов» не хуже, чем в «Матрице». Но все же в основном съемки были простыми, ничего особо сложного я все же старалась не делать — и обычно за семь часов работы я отснимала четыре с половиной часа фильма. Могла бы и больше: мне пленку в камерах меняли специально нанятые профессионалы, другие профессионалы их в нужные места ставили. Еще я с собой все же захватила Рерберга, и он снимал сцены «без людей»: общие виды зданий, городские и загородные пейзажи и прочие «наполнители», так что все получалось очень быстро и недорого: Вася как-то сумел из «Кодака» выбить контракт, в котором за брак пленки (и за все работы, испорченные из-за этого брака) «Кодак» должен был расплачиваться — а потому брака у нас не было: там два специальных человека с пленочных заводов за этим следили. И они же сразу всю пленку и проявляли в передвижной лаборатории.

А еще я все же довела до ума крошечные микрофончики, которые теперь просто вешались незаметно на актеров, так и серии снимали сразу со звуком. В смысле, все реплики актеров сразу же записывались, так что и на «постпродакшн» я много времени уже не планировала, все же сериал — он в этом плане куда как проще фильма для кинотеатров. И поэтому я даже предварительный монтаж наполовину успела провести за неделю съемок, там осталось только музыку наложить и титры приклеить (а это, между прочим, еще три минуты для каждой серии, к тому же титры могли и другие спецы приклеить).

И вот работая в таком режиме (когда две трети «простоев» были обусловлены тем, что актеры переодевались, я же на каждой локации все эпизоды для всех серий сразу снимала, чтобы на дорогу много времени не тратить) я успела все проделать так, что на последний день съемок оставалось снять всего часа три, даже меньше. Так что я расслабилась и начала уже посматривать и на окружающую площадку публику (а до этого мне просто некогда было по сторонам смотреть). И когда я последний раз (как мне в этот момент представлялось) сказала «Стоп, снято», я увидела, как девочка, стоящая рядом с каким-то мужчиной, вытащила сигарету и закурила, а мужчина этот, вместо того, чтобы соплюшке разъяснить политику партии, лишь ее по плечу похлопал. И вот этот момент мне кое-что напомнил, так что я «не приходя в сознание» подошла к этой странной парочке:

— Девочка, а ты хочешь сняться в кино? — и, повернувшись к мужчине, уточнила: — со своим отцом?

— Я не отец, хмыкнул тот, — я просто сосед. Ее мать в магазине работает, она меня попросила немного за девочкой посмотреть… я сейчас временно безработный… и я не против, если вы что-то за это заплатите, а о Сэме нужно у ее матери спросить, но боюсь, что она будет против.

— Сэме?

— Меня все так зовут, — хмыкнула девочка, — а вообще-то я Саманта. А сколько вы платите этим? — она показала на столпившихся у тележки с хот-догами актеров массовки. — И сколько у вас хот-доги стоят? У меня есть немного денег… только тридцать центов, а если вы мне заплатите, чтобы хватило на парочку хот-догов, то можете меня сейчас снять и не спрашивая разрешения у матери, за три, нет, за четыре хот-дога.

— Сколь платят им — это секрет, а вам я предлагаю по пятьдесят долларов в день плюс бесплатная кормежка, причем каждому: вы мне нужны именно вдвоем.

— Ее мать точно возражать не будет, — с энтузиазмом отозвался мужик, — Я Эдвин… только мисс, я всего лишь плотник, в этот артистизм играть не умею, и вообще я пришел, чтобы попробовать тут подработать, ведь вам же нужно будет декорацию разобрать и погрузить ее на грузовик…

— Это неважно, мне вполне достаточно и того, что вы просто нормальный человек. Так, Сэм, у нас хот-доги и кола бесплатные, вы пока идите, подкрепитесь, чуть позже поговорим…

Вообще-то я книгу «Эдди Прей» не читала, ни раньше не читала, ни сейчас (просто потому что «сейчас» ее еще никто не написал). А после фильма автор книгу почти полностью переписал и даже название сменил — и она (в моем будущем) вообще стала «обязательной» для прочтения в школе — и вот этот вариант мне как-то на глаза попался. После того, как я фильм посмотрели и захотела узнать про него как можно больше. Ну, узнала… но, откровенно говоря, мне фильм раньше казался непревзойденным шедевром, а потом, посмотрев кучу других фильмов, я «отметила в голове» довольно унылую работу оператора (с точки зрения зрителя двадцать первого века унылую, ведь компьютерной графики еще не существовало тогда) и, когда я увидела эту девчонку с сигаретой, до меня вдруг дошло, что сейчас я могу «сделать фильм получше». Так что я, отправив девчонку с мужиком перекусить, отловила руководителя Васиной «группы поддержки» (эта группа все время на съемочной площадке крутилась в полном составе) и озвучила ему свои новые хотелки. Эмилио (тот самый руководитель) немного подумал:

— Сеньорита Елена, я думаю, что нам очень повезет, если мы сможем все, что вы хотите, найти недели за две. А наиболее вероятный срок будет в три недели: вот эти две позиции сейчас найти…

— Я вроде на дорогах такое часто видела.

— Не сказать, чтобы часто, но да, встречаются. Проблема тут в том, что эти реднеки просто откажутся этот хлам продавать.

— Эмилио, поменяй этот хлам на новые модели, я все же думаю, что даже среди реднеков дураков не очень много.

— Но тогда это нам обойдется…

— Во чтобы нам это не обошлось, все окупится в день премьеры. Я готова поставить на это два хот-дога против одной жвачки.

— Три, нет, четыре хот-дога, — усмехнулся парень, который стоял рядом со мной во время «переговоров» с девчонкой, — и я в деле. Однако, сеньорита Елена, две недели — это в любом случае будет минимум.

— Договорились, а теперь собери массовку: мне потребуется еще с десяток актеров на роли второго плана. И пошли самолет за Базилио: он мне завтра тут живьем будет нужен…

Сериал я сняла, просто взяв в качестве «образца» какую-то корейскую дораму: китайцы, на мой взгляд, снимали дорамы получше и поинтереснее, но у них в дорамах было «меньше капитализма и больше социализма» даже если кино было про завоевание бедной девушкой сердца самого крутого миллиардера, а для американской публики такое точно не годится. А вот корейские в этом плане были попроще, из на американскую почву можно было перенести только изменив разрез глаз актеров и диалоги все же не дословно переводя, а с использованием именно американского сленга. Зато теперь любой сериал про розовые сопли в кружевах зрителями будет еще долго восприниматься как «жалкая попытка скопировать творение Великой Гадины», и вовсе не потому, что у американских сценаристов таланта не хватит свои сюжеты придумать. Таланта-то у них хватит, но еще довольно долго продюсеры не раскошелятся на подобные съемки, а за копейки только «жалкие пародии» снять и получится.

С Васей, который прилетел в Сент-Луис все же через пять дней, мы обсудили мои новые затеи, и после примерно полудня разговоров он подвел «промежуточный итог»:

— Пекенья, я давно уже уверовал в то, что тебя дева Мария поцеловала, но теперь я уже начинаю подозревать, что сделала она это по прямому указанию господа бога. И я даже не пытаюсь понять, как можно сорок серий по сорок пять минут снять за неделю, и потом еще за три дня все серии смонтировать и озвучить: господь наш всемогущ и ему и такие чудеса вполне подвластны. Но меня-то дева Мария не целовала, и я даже издали на Господа не похож, так что я не знаю, получится ли твою эту новую книжку издать за одну неделю. Благодаря тебе я немного познакомился с книгоиздательским бизнесом и могу с уверенностью сказать, что просто набор книги в типографии займет недели две, да и то, если ее издатель поставит в свои план с высшим приоритетом.

— Ну, тогда… впрочем, две недели меня устроят: Эмилио сказал, что все нужное для фильма он как раз недели через две подготовит, а потом еще с неделю на съемки и монтаж уйдут. Просто мне жалко еще две недели тут сидеть и ничего не делать… хотя… Дядя, у тебя сейчас еще миллион свободных денег найдется?

— Для тебя, пекенья, я деньги найду. Но все же советую тебе эти две недели просто отдохнуть, ведь если ты помрешь от переутомления… если тебе меня не жалко, хотя бы детей моих пожалей: меня же мама убьет еще до того, как тебя похоронят, и дети мои сиротами останутся.

— Вася, в России есть замечательная поговорка: лучший отдых — это смена деятельности. Вот я как раз деятельность и поменяю, прокачусь отдохнуть с командой в Мексику на недельку. Так что переведи Эмилио еще один миллион…

— Считай, что он уже переведен: «People in Rock» уже стал золотым диском, а «The War» к концу месяца точно станет платиновым. Так что мы даже никому о такой мелочи и говорить не будем: с тобой миллионы зарабатываются быстрее, чем ты успеваешь их тратить.

— Это как? Я же просила…

— Все, что ты просила, я уже законтрактовал, но все равно ты деньги зарабатываешь быстрее. Так что сейчас мама еще сразу три фабрики в Китае строить начала, а газовые заводы строятся не только в Росарио, но и рядом с Кордовой, а так же неподалеку от Байреса. А еще Игнасио провел интересные переговоры в Венесуэле, и я снова должен сказать: ты не только в искусстве гениальные творения создаешь, но и в политике. Но учти: когда это твое кино выйдет на экраны… Игнасио прикинул, и получается, что ему только в Венесуэле потребуется миллионов сорок долларов… для начала. Но на этом по твоей программе мы за следующий год уже сэкономим миллионов пятнадцать, а за три года выйдем на прибыль. Ладно, закончим о делах, а теперь признайся: про что твой фильм-то будет?

— Какой из?

— Пекенья, ты мне объясни: я же закончил университет, аспирантуру и докторантуру, получил высшее звание в юриспруденции, так почему, когда я разговариваю с тобой, периодически чувствую себя идиотом? С вами, гениями, что, нормально и поговорить уже нельзя? Я пошутил, и по дороге домой книжку твою прочитаю. А насчет сериала, то в понедельник у меня переговоры с NBC, и надеюсь, сериал я им продам. Для начала тысяч по пятьдесят за серию.

— Думаешь, они согласятся столько платить?

— Те девять серий, которые ты мне уже прислала, у нас в офисе народ поголовно смотрел не отрываясь, и пока мы их крутили по внутреннему каналу, никто даже домой не уходил. А ведь у меня люди работают совершенно нормальные… согласятся. А через месяц мы начнем их распространять и через «Блокбастер»…

Ну что сказать, «недельный отпуск в Мексике» во-первых растянулся на две с лишним недели, а во-вторых я за все это время спала разве что во время перелетов с места на место. Вру, конечно, в Мексике мы все же почти на одном месте четыре дня провели и там я законные часы (правда. всего по шесть в стуки) дрыхла в арендованном «мобильном доме», да и в остальные дни все же урывала время на поспать в кроватке. А затянулся мой «отдых» из-за того, что я, скажем, несколько неверно оценила трудности процесса: актеры (все, кроме двоих, были непрофессионалами) играли на отлично, но пришлось и много времени на дорогу тратить, но больше всего времени ушло на трюковые съемки. Эмилио (который у меня, кроме управления всей командой обслуживания, еще и роль бандита Хосе сыграл) нашел вполне профессиональную команду каскадеров — но профессионалы тем и отличаются от любителей вроде меня, что они все свои трюки готовят очень тщательно и именно что профессионально. А трюков я «придумала» много, так что каскадерам попотеть пришлось изрядно. Впрочем, там всем попотеть пришлось, и секретарша Эмилио с легко запоминающимся именем Джулия Робертс (при взгляде на которую мне вообще мысль пришла о подобном отдыхе, уж больно она мне кого-то напоминала — но вовсе не ее однофамилицу и тезку) по завершении съемок сказала:

— Мисс Елена, я даже предположить не могла, что работа актрисы настолько трудна. Скажу честно: если бы я раньше знала, насколько это непросто, я бы ни за что не согласилась вам помочь. И уж точно никогда больше я на такую авантюру не соглашусь: меня просто дети не поймут и муж.

— Миссис Робертс, я думаю, что вам зарекаться не стоит. Карьеры великой киноактрисы я вам, конечно, не обещаю, но еще в одном фильме я вас точно сниму.

— Это вряд ли. Мисс Елена, я вас очень уважаю, но… да, десять тысяч долларов, которые вы мне заплатили — это очень большие деньги, но даже за такие деньги…

— Давайте так договоримся: где-нибудь в ноябре вы мне позвоните и мы договоримся о съемках следующим летом.

— Почему в ноябре?

— Потому что у нас в СССР седьмое ноября — это большой праздник, а по праздникам у нас принято дарить подарки. И вам с Эмилио таким подарком будет один процент от общего бокс-офиса в США. По одному проценту сборов с начала проката по седьмое ноября включительно. И что-то мне подсказывает, что и ваш муж, и дети будут счастливы, что их жена и мать еще раз, причем я специально подчеркну — в последний раз — сыграет в кино. Но это все только в следующем году будет, а пока давайте все же займемся работой: сегодня мы будем снимать сцену в городке, и нужно собрать всю массовку. Пожалуйста, проследите, чтобы все были одеты правильно: если кто-то снова явится на площадку в полиестровой футболке, я очень рассержусь. И особенно проследите за Сэм: она должна быть полностью переодета в это рванье, вплоть до трусов.

— Вы хотите снять…

— Я просто знаю, что эти древние одеяния сильно влияют в том числе и на походку. А так как я привыкла все снимать с одного дубля, мне нужно чтобы она все делала правильно, в том числе и чтобы ходила правильно. Вспомните хотя бы свое детство…

— Мистер Гадин Бланко постоянно говорит, что вы — гений, но раньше я и не подозревала, насколько он прав. Я ведь только после ваших слов поняла, насколько тогдашнее белье было неудобным… буквально почувствовала заново эти ужасные швы и складки. Я поняла, что вы имеете в виду и прослежу, чтобы все было сделано… идеально.

Ну что сказать, «Paper Moon», вышедшая на экраны первого августа, в целом мои ожидания оправдала: за месяц фильм собрал в прокате чуть больше двадцати пяти миллионов долларов, из которых мне досталось пятнадцать — а на съемки его было потрачено чуть больше полумиллиона. А еще книжку купило почти три миллиона человек, что мои (точнее, Васины) доходы более чем удвоило: он поступил мудро (веря в «гениальность» племянницы) и просто учредил свое книжное издательство, которое книжку и выпустило, забрав в результате практически всю выручку от ее продажи. А двадцать девятого августа на экраны вышел и «Romancing the Stone» — и вот этот фильм все мои самые светлые ожидания превзошел, собрав в премьерный уикенд сращу двадцать семь миллионов. Но больше всего денежек на меня пролилось из «Блокбастера» за мой насквозь пропитанный штампами (двадцать первого века конечно) сериал «First of all, for love»: практически все пятьдесят тысяч копий сериала постоянно находились на руках, принося мне по доллару каждые два дня. Немного, если иметь в виду почти три миллиона проданных в США видюшников, но эти жалкие, на первый взгляд, двадцать две с четвертью тысяч долларов ежедневной выручки подсчитывались на каждую из сорока серий, а с начала проката сериала мне от него (не считая выручки от лицензий на показ от телеканалов, но там крохи были) досталось уже чуть больше тридцати миллионов…

Перед тем, как я вернулась домой, Вася мне за ужином сообщил:

— Пекенья, мне иногда кажется, что ты ерундой занимаешься, но когда я смотрю на финансовую ведомость, мне становится за тебя страшно: не может человек такие деньги зарабатывать, не порождая толпу недоброжелателей и завистников. Ведь в той же киноиндустрии общие сборы от проката фильмов ежегодно увеличиваются процента на три, редко когда на пять — а ты своими творениями забираешь очень большой кусок от этого пирога.

— Ты забираешь.

— Ну, если смотреть по бумагам, то вообще все мама забирает, но люди-то не слепые, они видят, кто на самом деле все эти сборы обеспечивает. Так что я думаю, тебе стоит на какое-то время спрятаться в Советском Союзе: тут слишком большие деньги замешаны, а за деньги и разные политические провокации могут произойти.

— Тогда тебе стоит поискать поддержки среди промышленников, ведь почти всю выручку «Бета» тратит на закупку разного оборудования и станков, а если выручки не станет, они лишатся очень даже заметных заработков.

— Это верно, и я уже работаю в этом направлении, больше того, у меня уже есть довольно серьезная поддержка в этой области. Но ты забываешь кое-что…

— Что именно?

— Вспомни, кто владеет Голливудом…

— Знаешь, дядя, а ведь ты мне подкинул очень интересную идею. Только я ее сначала подумаю, а потом мы с тобой еще поговорим. А сейчас… я все же довольно сильно устала, так что поеду в аэропорт и полечу домой. А вот когда отдохну и подумаю всерьез, мы снова встретимся. Но раз уж ты старший, я тебя послушаюсь и мы встретимся в Москве. Договорились?

— Естественно. Я сейчас вызову машину…

Вообще-то век фильмов в США недолог: обычно фильмы больше полугода в прокате не держатся, а чаще всего фильм через два-три месяца после выхода с экранов пропадает. Но и за это время можно с фильма изрядную денежку слупить, а за денежки нетрудно много всякого полезного купить. Это без денежек проблемы возникают — впрочем, они могут возникнуть даже в случае, когда деньги есть, если в бизнес вмешивается политика. Но пока янки не ввели всякие свои эмбарги на торговлю с Мексикой и Аргентиной, все проблемы оказывались решаемыми. И я очень ловко решила одну из очень серьезных проблем Советского Союза, закупив в США сразу двадцать тонн индия. На самом деле столько индия не рынке вообще не было, но Вася через какую-то «внучатую» компанию «Беты» заключил контракт с американским (с даже мировым) монополистом в этой области — Индиевой корпорацией Америки — на поставку такого объема в течение года на следующие три года, причем полностью будущую поставку и оплатил. И оплатил, имея в виду опцион на поставку (по той же цене) еще по двадцать тонн и в следующие три года: насколько мне подсказал мой склероз, рывок в стоимости металла начнется как раз в семьдесят втором, а пока из-за размера контракта Вася даже скидку выбил и металл шел в Союз по цене в семьдесят два доллара за килограмм. А если учесть, что Союз этого индия выпускал что-то около шестисот килограммов в год, то моя закупка лишней явно никому не покажется.

То есть я так думала, но когда вернулась домой, узнала, что мнение мое было ошибочным. Но так орать из-за каких-то пяти миллионов долларов точно не стоило, и тем более орать по этому поводу не стоило человеку, который вообще раньше не знал, что такое индий и с чем его едят. То есть Леониду Ильичу орать не стоило, и мне пришлось его долго успокаивать. Но не в плане «не плачь, дяденька, все будет хорошо», а в плане «пасть заткни, если не соображаешь, о чем тут вообще речь идет — и молча умных людей выслушай». Я, конечно же, вслух мое мнение в такой форме озвучивать не стала, хотя и очень хотелось, и даже на испанском не выразила свои чувства, все же Леонид Ильич мог и понять, что я собралась ему высказать. Поэтому разговор наш пошел в несколько ином ключе:

— Леонид Ильич, мне кажется, что вас кто-то дезинформировал…

— То есть ты не заплатила этим американцам пять миллионов?

— Заплатила, но не пять, а всего четыре с половиной, даже чуть меньше. Но это был, можно сказать, вынужденный шаг, и к тому же я там у буржуев денег заработала гораздо больше.

— Ну, о твоих заработках я слышал, но ведь у нас валюты все равно катастрофически не хватает.

— А если бы я не потратила эти миллионы, то через несколько лет у нас валюты стало бы не хватать гораздо сильнее. Вот сколько у нас в стране сейчас людей проживает? Почти четверть миллиарда? Так вот, я получила довольно интересную информацию, и если отбросить маловажные на нынешний момент детали, для обеспечения высокого уровня жизни населения нам через пять лет потребуется этого индия аж по полграмма на человеко-рыло. То есть нужно будет индия примерно сто двадцать пять тонн, а где его взять? Вот я столько и законтрактовала, почти столько: если бы я больше попросила, то цена мгновенно выросла бы. А так я даже скидку небольшую выцыганила — ну а недостающие пять тонн Советский Союз, я думаю, как-нибудь сам произвести сумеет.

— А кроме тебя кто-нибудь еще знает, что нам этот металл в таких объемах потребуется?

— Откуда? Вы же меня прямо с трапа самолета к себе вызвали, я людям еще о том, что узнала, рассказать не успела. А вот когда расскажу, то к вам очередь большая выстроится…

— Индий этот просить что ли?

— Нет, очередь из просящих присвоить мне звание Героя соцтруда, причем для разнообразия сразу трижды Героя. Или даже четырежды: я-то и больше заслужила, но слово «пятижды» звучит по-дурацки.

— Да уж, от скромности ты не помрешь…

— А я пока ни от чего помирать не собираюсь. Пока я домой летела, возникла у меня мысль уже тут, в СССР новый сериальчик снять. А так как сериальчик будет строго фантастический, мне для него американская природа и не потребуется, отечественной будет более чем достаточно. Потрачу я на съемки миллиона три-четыре, от силы пять…

— А личико…

— Причем в рублях потрачу, а через «Блокбастер» я с него денежек из буржуев вытащу уже миллионов пятьдесят, причем в долларах. Можете при случае Александру Николаевичу передать, пусть он прикинет, что я на эти деньги у бабули просить буду. Не факт, конечно, что она запрошенное купит, но надежда-то всегда остается!

— То есть тебе нужно выделить на съемки четыре или даже пять миллионов…

— Я деньги сама заработаю, ничего мне выделять не нужно будет. А вот как бы мимоходом попросить наши предприятия в городе мне в небольших просьбах не отказать…

— Ну ты и Гадина! Я тебя обругать собирался, а ты… кстати, насчет денег: принято решение, между прочим на заседании ЦК партии принято, что с какой-то там Гадины партвзносы нужно брать только с официальное её зарплаты. То есть со ста тридцати того, что Гадина в школе получает и сколько ты во Дворце за кружководство получаешь, семьдесят?

— Шестьдесят два, ну, если за лето ставки не поменяли.

— Не поменяли. Я это к чему: надо бы этой Гадине в партию вступить.

— Наверное, вы правы, но уж точно не сейчас. Я в следующем году еще раз в США кино сниму, миллионов на шестьдесят чистого дохода, а с партбилетом это проделать у меня не получится. Но вот после этого… скажем, перед Новым семьдесят первым годом, мы вернемся к этому разговору.

— То есть тебе какие-то деньги важнее…

— Стране важнее. Потому что на эти деньги какая-то Гадина столько всего очень нужного еще у буржуев закупить сможет… ладно, мы мнения свои по поводу высказали, в морду друг другу плюнули, утерлись и разошлись друзьями. Я тогда домой поеду, нужно к школе уже готовиться. И кино новое тоже снять определенно стоит, а вот что потом делать будем… я думаю, вам уже в деталях Владимир Ефимович все расскажет. Ну что, я пойду?

— Вот верно ты сказала: Гадиной родилась, Гадиной и помрешь. Но, все же замечу, нашей, советской Гадиной — и это радует, а так же вдохновляет. Иди, отдыхай, мы еще не раз встретимся…