Золотко партии

Глава 13

Для Союза я решила люминесцентные лампочки не делать по одной простой причине: сама ведь была совершенно «советским человеком» и знала, что наш народ перегоревшие лампы будет просто в помойку выкидывать — а травить ртутью собственное население у меня ни малейшего желания не было. Да и у руководства страны такого желания не было, товарищи руководители просто об этом раньше не задумывались — и теперь задумались (после того, как я их мордочкой в данный факт потыкала) — и совершенно внезапно в стране почти полностью прекратилось производство «люминесцентных трубок». Как раз к конце марта прекратилось, хотя довольно своеобразно: заводы вместо длинных и толстых труб начали делать маленькие U-образные, из которых потом должны были собираться уже «ввинчивающиеся в патрон» лампы. То есть не начали такие делать, а начали производство перестраивать — а ведь для этого требовалось и оборудование почти полностью поменять, и «химию» для перехода на амальгамные наполнители буквально с нуля создать. А это — и работы огромные объемы, и денег на все требовалось ну очень много, но как раз с деньгами (отечественными) в стране стало гораздо лучше. Потому что социализм — социализмом и «продажа товаров по себестоимости», но гробить собственные предприятия ни у кого желания не возникало (а если и возникало, то Владимир Ефимович быстро таким «возникалам» объяснял, в чем те заблуждаются) и китайская продукция в магазинах продавалась хотя и сильно дешевле, чем «отечественные аналоги», но все равно принося более чем заметный рублевый доход стране. А ведь деньги-то — это всего лишь «мера оценки труда», и «труда» этого стало в СССР побольше. Конечно, сильно побольше стало труда китайского — но советские люди, чтобы китайским овеществленным трудом разжиться в собственном быту, сами стали трудиться получше.

Нет, конечно люди не стали вкалывать по двенадцать часов в сутки, они (довольно многие) просто поменяли работу. И если, допустим, на воротах Ивановского завода расточных станков раньше висели огромные «простыни» со словами «срочно требуются работники по следующим специальностям», то теперь эти простыни с ворот исчезли, хотя завод уже полностью перешел на трехсменную работу. Да и на многих других предприятиях подобные призывы исчезать стали, причем не только потому, что другие предприятия в городах начали как-то быстро закрываться или численность работающих сокращать. Численность работающих предприятия легпрома сокращать все же начали, да и отдельные такие предприятия закрываться стали — но фабрики-то не на совсем закрывались, в их помещениях уже новые производства создавались. Но вот стимулом к переходу на предприятия, скажем, машиностроительные стало главным образом то, что на таких уже всерьез занялись и строительством жилья для своих работников (больше частью именно «хозспособом»). В Загорске-то завод по производству кирпичных заводов уже заработал, и теперь крупное предприятие (или несколько средних) относительно легко могло и собственный кирпичный завод поставить неподалеку. Относительно легко — но тут самым важным стало то, что «идея пошла в массы», а кирпичные заводы в стране не один Загорский завод мог изготавливать.

А еще очень важным фактором оказался отказ от договора «газ-трубы». Газопроводы из Сибири все равно строились, но газ теперь никто забесплатно буржуям не качал, так что по мере того, как трубы с газом проникали в разные области страны, в этих областях те же кирпичные заводы топливом обеспечивать становилось все проще и дешевле.

И не только кирпичные: в СССР началось производство относительно небольших вращающихся печей для производства цемента. Их стали делать по заказу бабули, для поставки в Китай: она решила, что без цемента китайцы слишком уж долго будут новые тряпочные фабрики для нее строить, а с сырьем для цемента у китайцев все нормально было. И они и сами цементные заводы потихоньку у себя строили — но заказанные бабулей можно было в любой китайской деревушке поставить (с населением меньше даже двадцати тысяч человек), а это возможности нового строительства расширяло просто невероятно, ведь цемент в этом случае издалека возить уже не требовалось, а с транспортом в Китае было пока не особо и весело. Но никто же не заставлял в Китай все такие заводики отправлять, а сырье для цемента и в Союзе имелось…

Конечно, чтобы предприятие могло для себя такой заводик приобрести, у него должны были «лишние деньги» появиться — но как раз в чисто социалистической системе хозяйства это проблемой не было. Причем самой маленькой проблемой это было как раз у предприятий тяжелой промышленности — правда, при наличии «дополнительных трудовых ресурсов». Там много факторов работало, но одним из главных было то, что на многих таких заводах имелись «избыточные мощности», и особенно много их было в оборонке — и вот если эти мощности удавалось задействовать…

Мне, впрочем, на это было в целом плевать, я в экономике особо и не разбиралась. То есть неплохо все же знала, как «при капитализме» народ грабить в свою пользу и как раз тут я свои знания и использовала (а, точнее, свои знания по этой части в основном Вася применял). Но и я про свои знания не забывала, по возможности их «реализуя» — путем подсовывания «украденных у буржуев секретных документов о секретных разработках» нужным людям. И люди это ценили. Но в любом случае быстро шагнуть в новую технологическую эпоху было невозможно, так что я пока что слона мелкими кусочками отъедала. И в основном занималась музыкой и книжками, которые денежек приносили не особо много, но зато поток их был стабильным и предсказуемым. Большей частью предсказуемым, хотя и тут случались иногда события, которые я не то что предсказать, но и постфактум объяснить не могла.

Например, книжка Стефании Квин «Кладбище домашних животных» за половину февраля и март разошлась тиражом в полтора миллиона экземпляров, принеся мне на ровном месте больше двух миллионов долларов. То есть я знала, что чуть позже книжка за год продалась в более чем двух миллионов экземпляров, но сейчас скорость продаж меня сильно удивила. Зато порадовало то, что издательство «сняло ограничение» на количество «моих» книг, издаваемых в течении года, и следом немедленно пустило в печать и «11/22/63». Я сильно пожалела, что когда-то всего Кинга не перечитала, но ведь откровенно-то говоря все его книги были унылым говном, за исключением разве что «Риты Хейворт», однако раз янки такое жрали, то пусть и дальше кушают не обляпаются.

Но это было лишь небольшой неожиданностью, а вот то, что в начале марта внезапно «выстрелила» «Эвита» на Бродвее, меня удивило уже всерьез. И «Коламбмиа», купив лицензию, уже первым тиражом отправила в продажу триста пятьдесят тысяч дисков — а судя по продажам, был серьезный шанс на получение даже не «золотого», а платинового диска. Причем на диске не бродвейская версия была отпечатана, а «моя», та, которую мои детишки в «Радио-Сити» показали…

Впрочем, неожиданностей и без литературы с музыкой хватало. Например, первого апреля в Европе исчезло одно государство и на его месте образовалось два. Я же товарищу Семичастному под видом «разведданных» очень подробно расписала схему «Пражской весны», и советское руководство информацию проработали «правильно». Никто в дела Чехословакии открыто вмешиваться не стал (и тут в основном все же были причины экономические), но вот «побеседовать в кулуарах» с отдельными импортными гражданами люди Владимира Ефимовича смогли весьма плодотворно. И эти граждане, дождавшись, когда Дубчек поделит Чехословакию на Богемию, Моравию-Силезию и Словакию, провозгласили независимость Словакии.

Этот вариант я с Владимиром Ефимовичем тоже обсудила — высказавшись о нем как о «частном мнении простой советской девушки, которая не забыла, что каждый третий танк в Вермахте был чешского производства». И подкинула ему идею «показать, как предатели идей социализма сами себя в глубокую экономическую задницу запихивают». То есть я просто мысль вслух высказала, а нужные товарищи ее проработали, довольно хмыкнули…

На самом-то деле основной причиной того, что Леонид Ильич решил на чехов болт забить, была все же экономика. Можно было и дальше чехов кормить за счет Союза, но кормить китайцев оказалось в разы, на порядки выгоднее. А еще на Кубе (и тоже с моей — хотя и исключительно «технологической» — подачи) пришлось очень серьезно вложиться — и на ввод в Прагу советской армии просто средств не осталось. Ну а потеря доступа к чешской промышленности…

Да, у чехов промышленность была довольно неплохо развита, они много чего умели делать. Но, как товарищи из Госплана просчитали, эта промышленность даже Советскому Союзу была нужна не очень, а уж буржуям — и вовсе поперек горла стояла. Так что после того, как Союз, немцы из ГДР и венгры из-за явного форс-мажора тупо разорвали все ранее заключенные с Чехословакией контракты, у чехов начался первый этап отрезвления. Но тут уже Леонид Ильич, на них сильно обиженный (из-за того, что в тамошней прессе на него перед этим карикатуры оскорбительные публиковали), решил, что им стоит «получше подумать». Что же до промышленности — нас и дома неплохо кормят: в процессе сокращения численности работающих в легпроме тяжпром существенно производство нарастил.

Ну а то, что такое наращивание частично шло вообще «за мой счет», я сочла делом нормальным и к тому же лично для меня выгодным: народ стал больше денег получать и больше покупать в том числе и пластинок моих, и книжек. Да и в магазинах стало как-то получше, причем даже в продуктовых. Ведь и полмиллиона тонн аргентинской говядины на прилавках отразились заметно, но эти первые полмиллиона (всего-то по два кило на советское человеко-рыло) не столько прилавки заполнили, сколько дали стране небольшую передышку по части забоя скотины — и поголовье коров выросло на пару миллионов голов. А если учесть, что теперь мясо из Аргентины шло большей частью «по бартеру», это и определенную часть советской промышленности подхлестнуло. Как всегда, через задницу… в смысле, промышленность подхлестнуло большей частью полупроводниковую и через Кубу, но и другим отраслям «досталось».

А «через Кубу» это подучилось вообще случайно, благодаря тому, что я «придумала» парочку забавных электронных приборчиков. Правда, тот же диодный выпрямитель и придумывать было нечего, а вот тиристорный инвертор размером со средний чемодан… с большой, примерно такой, какой в мировой авиации считается «максимально допустимым» и весом в семьдесят кило я придумала. Причем уже здесь и с нуля сама придумала. На основе мощных тиристоров, которые начали массово в Брянске производить. А схему я не от балды придумывать стала, вспомнила кое-что… как раз про Кубу — и воспоминаниями в МИДе поделилась. А вспомнила я о глубокой энергетической заднице на «острове свободы» и просто задумалась о том, как можно было бы без нее обойтись. Задумалась — и придумала.

Вообще-то кубинцы, по моему мнению, были страной воинствующих лоботрясов. В принципе, все латиносы избытком трудолюбия не страдали, я и «родных» аргентинцев считала отъявленными лодырями, но даже на их фоне кубинцы очень сильно выделялись. В основном, конечно, черные кубинцы, как раз белые там работать умели (хотя и они не были готовы вкалывать от рассвета до заката), а вот прочие… Я «вспомнила» высказывание какого-то кубинского «революционера» на первом съезде тамошней компартии: «мы не для того воевали за независимость, чтобы работать не покладая рук» и «знала», что почти половина продукции легпрома «острова Свободы» производится в кубинских школах детьми, которых все же люди товарища Кастро пытались к труду хоть как-то приучить. Без особого, как я поняла, успеха: у меня был знакомый, который во студенчестве ездил на Кубу в составе студенческих отрядов помогать кубинцам в сафру тростник рубить — так он говорил, что «ленивая» советская студенческая дневная норма превышала норму целой бригады кубинских рубщиков, и если бы СССР не разработал, построил и оправил кубинцам сахароуборочные комбайны, хрен бы они миллионы тонн сахара смогли выращивать. То есть выращивать бы смогли, но собрать и переработать (хотя бы на сахар-сырец) — уже нет. Ибо «не для того они революцию делали…»

Но, во-первых, Куба была важна для политики, во-вторых, все же там и нормальных людей хватало, а вот с энергетикой там была просто жопа. И когда там янки устроили очередной «энергетический кризис», заблокировав поставки на остров нефти (на которой их электростанции работали), наш народ это довольно активно в сети обсуждал — и один человек высказал интересную идею. Абсолютно абстрактную, но я ее теперь «вспомнила» и придумала кучку не особо сложных приборов.

Куба — остров довольно влажный, там дождей много, а вот рек больших очень мало, так что вариант строительства ГЭС был «не вариант». Однако на острове и не самые маленькие горы водятся, по которым все же небольшие речки протекают — и если там поставить ГАЭС… Правда, для ГАЭС тоже энергия нужна, чтобы воду наверх качать — но там же горы… то есть как раз там, где такие электростанции можно поставить, как раз горы всякие. Не особо и высокие, но… Куба же расположена в зоне пассатов, там ветры почти постоянно дуют в горах, так что если понатыкать на вершинах ветряков, то получится очень интересно: когда ветер дует, насосы качают наверх воду, а когда нужно электричество, вода стекает через генераторы вниз — и все счастливы. А если учесть, что ветры там периодически становятся штормами и ураганами, то ветряки просто требуется «складными» сделать — и работенку по проектированию таких ветряков сделали как раз аргентинские инженеры. А я сделала инвертор, который может преобразовывать в переменный ток (и синфазный с внешней сетью) получаемый от ветряков через выпрямители ток постоянный. Хитрость моего заключалась лишь в том, что он спокойно преобразовывал ток, начиная с мощности киловатт в пять и до двухсот пятидесяти, а еще один (прямо скажу, не самый простой) приборчик анализировал частоту тока в сети и подключал или отключал подсоединенные к системе насосы так, чтобы потребление энергии насосами совпадало с производством ее ветряками. На каждый ветрогенератор (уже советскими инженерами спроектированный) ставился еще тракторный дизель в пятьдесят лошадок, а по цене вся установка (без башни) обходилось примерно в пять тысяч рубликов. Это с учетом стеклопластиковых лопастей винта (а алюминиевый винт один стоил дороже и его было решено вообще не разрабатывать). Ну, еще сколько-то денег на башни требовалось потратить, но в целом электростанция (только ветровая) получалась вполне бюджетной, да и в комплекте с ГАЭС (в которой насосы в силу специфики работы комплекса использовались отдельные) стоимость станции на сотню мегаватт получалась приемлемой — и на Кубе СССР приступил к постройке сразу пяти таких станций.

А Аргентина здесь каким боком-то была? Насколько я поняла из объяснений Терезы Рамиры, навестившей меня на предмет «уточнения» своей производственной программы на шестьдесят девятый год, в стране обстановка была, мягко говоря, не очень. Президент (с элегантностью носорога) старался все же страну развивать, но… я же говорила, что латиносы — народ в массе своей ленивый, так вот, чтобы производство увеличить, Хуан Карлос Онганиа не придумал ничего лучше, чем увеличить длительность рабочей недели на четыре часа — и это при почти десятипроцентной официальной безработице. И причина была в целом понятна: например в Кордове, которая стала уже «промышленным центром» страны, просто электричества не хватало на то, чтобы старые предприятия расширить или новые запустить. Но рядом (совсем рядом) были высокие горы, речки текли неподалеку — и аргентинский диктатор (скорее не сам лично, а какие-то его советники подсчитали), что постройка недорогих ГАЭС с ветряками поможет там быстро энергетическую проблему решить. А так как «решение» имелось только у Советского Союза…

Сеньор Онганиа решительно боролся с любыми проявлениями коммунизма. А с коммунизмом бороться — дело благородное и полезное, вот только когда это не касается вопросов экономического выживания страны. А когда от сотрудничества с «коммунизмом» стране (с экономической точки зрения) становится только лучше, то «холодильник побеждает телевизор» с большим отрывом. Насколько я «помнила», во время правления Онганиа в Аргентине сильно просело сельское хозяйство — но это «в той жизни». А сейчас это хозяйство наоборот довольно быстро развивалось и объемы сельхозпродукции росли: все же и полмиллиона тонн хорошей говядины за хорошие деньги СССР покупал (и для торговли с Союзом мясом даже была учреждена отдельная госкомпания), и рис для китайцев покупался (опять-таки через СССР) в больших объемах, да и ранее считавшиеся отходами мясные обрезки тоже в пустую казну какие-то сентаво приносили. И теперь появилась возможность часть мяса и риса поменять непосредственно на очень нужные стране машины: просто мяса стало заметно больше из-за развития сельского хозяйства, а вот покупать его за деньги СССР не пожелал. Но за готовую промышленную продукцию — почему бы и нет, ведь это валюты в Союзе избытка не наблюдалась, а те же генераторы и электронную обвязку к ним изготовить было несложно и за рубли. Ну а когда стороны прикинули «свои возможности и потребности», то «взаимовыгодное сотрудничество» поднялось еще на одну, причем не самую маленькую, ступень. Причем очень даже «взаимовыгодным» сотрудничество получилось, аргентинцы даже все медь, необходимую для производства поставляемых им генераторов, поставляла. Они поначалу даже хотели и производство генераторов для ветряков у себя локализовать — но когда узнали, во что обойдется завод по их выпуску, от идеи отказались: при текущей потребности в генераторах завод в принципе бы никогда не окупился. Потому что Аргентина — страна очень маленькая, а такой завод даже в СССР имел бы околонулевую рентабельность. Но если одним Союзом не ограничиваться, то такое производство становилось интересным. А если учесть еще и потребности Китая…

Но в любом случае для производства (для его запуска) требовались приличные деньги (то есть овердофига того самого «овеществленного труда»), а зарабатывать их становилось все труднее и труднее. И когда я об этом в очередной раз подумала, то решила, что можно попытаться заработать их на производстве телесериалов. Вообще-то об этом не я одна подумала, и в тех же США на телевидении уже разные сериалы демонстрировались буквально сотнями, а один из первых сериалов вообще четырнадцать лет на телеэкранах продержался. Но в основном это были достаточно тупые «одноразовые» комедии или еще более тупые криминальные шоу. Именно «одноразовые»: телезрители не испытывали ни малейшего желания посмотреть какой-то выпуск во второй раз, и даже пропущенные по каким-то причинам серии народ смотреть не желал. Я это точно знала: «Блокбастер» подписал контракт с компанией ABC на прокат их самого популярного сериала «Приключения Оззи и Харриет» — и за полгода по всей сети «Блокбастера» люди взяли напрокат всего несколько кассет (даже не десятков), а целиком вышедший полностью первый сезон вообще никто не посмотрел. После этого «Блокбастер» стал брать с телекомпаний деньги за запись сериалов на кассеты, но из примерно десятка поступивших в прокатные офисы только два сериала («Семейка Адамс» и «Я мечтаю о Джинни») окупились — но это как раз и были те самые тупые комедии, просто их создали по-настоящему талантливые люди. «Джинни»-то сам Сидни Шелдон делал! Но если копнуть вглубь, то это были всего лишь талантливо сделанные скетч-шоу, и если зритель пропускал серию, то он, по сути, ничего не терял.

Да, людям иногда хочется просто посмеяться, но тупой смех быстро приедается, а зритель смотрит на героев как на клоунов, ему, по большому счету, безразлично, что происходит с ними «за пределами сюжета». А вот настоящие сериалы (не путать с многосерийными фильмами) заставляют зрителей прилипнуть к экранам именно из-за того, что зритель начинает сопереживать, он в какой-то степени себя с героями отождествляет. И вот это сопереживание и заставляет зрителей пересматривать их снова и снова. Не всех зрителей, а большинство зрительниц. Потому что сюжет всех сериалов, сначала захвативших телевидение, а затем и сеть, именно на женскую часть аудитории и рассчитан. Не сюжеты, а именно сюжет, так как он один на все такие сериалы: бедная, но честная и трудолюбивая девушка своим трудом и благородством завоевывает сердце богатенького парня и в конце концов выходит за него замуж.

Но сделать сериал на советском материале невозможно, тут нет богатеньких буратин, а процесс завоевания сердца тракториста Васи или слесаря Коли женщинам неинтересен. Да и Васе с Колей такое в принципе неинтересно, им бы что-нибудь в стиле «пришел, увидел, покорил», причем желательно не дольше, чем на полчаса. То есть в СССР все же встречаются сыновья высокопоставленных граждан (которые в мечтах советских девушек все же занимают изрядное место), но так как тут мечты выглядят совершенно меркантильно (и общественно осуждаемы), такое тоже никто смотреть не будет. А вот в буржуиниях для сериалов в стиле дорам открывается необозримый простор — и я даже удивилось, что до этого деятели телевизионных искусств пока еще не доперли. Но пока они не доперли, на этой поляне можно денежек накосить огромные стога!

Вот только съемки сериалов коренным образом отличаются от съемок обычных художественных фильмов и еще больше отличаются от съемок современных (то есть сейчас считающихся современными) ситкомов. То есть «классических» американских «ситуационных комедий», которые снимаются в одной — двух локациях на одну камеру: пока еще деятели телевизионных искусств не были готовы тратить на такое сколь-нибудь существенные деньги. Точнее, сериал должен совмещать несовместимые свойства как «большого кино», так и ситкомов: масштабные съемки с кучей народа на втором плане (для придания «жизненной достоверности») и невероятно быстрый процесс съемок — чтобы обеспечивать непрерывность подачи материала зрителю, не отпуская его от экрана. И при этом бюджеты должны быть более чем умеренные. А из-за этого возникают и «особые требования» как к съемочной группе, так и — особенно сильно — к актерам, исполняющим главные роли. В моем прошлом будущем максимально близко и идеалу смогли приблизиться корейцы и китайцы (в силу национальных менталитетов), а сейчас…

Сейчас такой «идеал» смогу воплотить только я: у меня и актеры без особого труда (их труда) сыграют за день материала на пару серий, и техническая группа все снимет без помарок. А сюжеты придумывать мне и нуждочки нет, в свое время успела я такого «ёжева» насмотреться. А после нескольких (их точно меньше десятка потребуется) дорам можно будет переходить и к более сложным в исполнении проектам, к той же фантастике например. Причем как раз с сериальной фантастикой будет вообще все максимально просто, люди радостно любую чушь сожрут если им красивую картинку показать.

А с дорам я решила начать по самой простой причине: для них пока что не требуется серьезно вкладываться в футуристические декорации, все можно «на природе» отснять. И начальные вложения окажутся очень небольшими — а вот когда народ на эту продукцию подсядет, то серии будут у меня (точнее, все же у Васи) окупаться еще до выхода в эфир: продакт-плейсмент уже народу был известен…

Ну что, планы были составлены: я решила, что первые парочку сериалов я летом сниму, причем с ориентацией на американский телевизионный рынок — а следовательно, их придется в США и снимать. И актеров нужно будет тамошних поднабрать — но это уж точно ни малейших проблем не составит, у янки много народу рвалось в кино, так что симпатичные мордочки я на месте найду. Но это будет потом, а пока мне стоило заняться «детским конкурсом без победителей»: товарищ Месяцев согласился, что именно «соревноваться» детям все же не стоит. И конкурс состоялся: в телевизионном театре за неделю выступило больше сотни разных коллективов.

Моя роль на съемках действа была довольно скромной: я выступала всего лишь в роли «помощницы ведущей» — то есть помогала Светлане Алексеевне детишек через сцену пропускать быстро. Вот интересно: почти все дети, как только я появлялась за кулисами, мгновенно успокаивались и выходили выступать в очень хорошем настроении — а ведь я их вообще не «контролировала»! Видимо, моя репутация среди детишек по всей стране стала уже такой, что они думали: если Гадина с нами, то все получится великолепно, а потому и волноваться не о чем. И великолепно у них получалось, а парочка мелких срывов к неприятностям не приводила: я спокойно детям объясняла, что «ничего страшного не произошло, мы просто выступление еще раз перепишем». А Светлана Алексеевна мне после завершения съемок сказала, что и она в моем присутствии чувствовала себя очень уверенно и горячо меня за участие в проекте благодарила.

И я ей предложила окончание съемок отдельно отметить:

— Светлана Алексеевна, вы неделю работали очень напряженно, и я думаю, что нам стоит просто немного расслабиться. Сейчас время к обеду близится, так что я предлагаю вам как раз вкусным обедом работу и завершить. Приглашаю вас к себе в гости, я наготовила очень много всякого вкусного и надеюсь, вам обед понравится.

— Я думаю, что это будет неплохо. Съемки закончились, техническая команда со всем остальным сама прекрасно справится. А я заодно совмещу приятное с полезным: Николай Николаевич распорядился сделать передачу о нашей самой замечательной… самом замечательном творце музыки. Так что я заодно посмотрю, как вы живете, подумаю, что в будущую передачу можно включить по части вашего быта — зрителям ведь интересно, как известные люди живут.

— Ну, смотрите. Тогда и я вас немного попытаю, чтобы что-то для такой передачи придумать.

— Договорились, тем более сегодня мне вообще никуда спешить уже не надо. Это ваша машина? Где-то я такую уже видела… ну да, точно. Ну что, поехали?