Вынужденный договор с демоном

ГЛАВА 65

Секретарь скрылся за массивными дверями, а я стала осматривать помещение. Просторная приемная была оформлена в пастельных тонах с отделкой деревом, утопала в зелени. Деревья в кадках, многочисленные вазоны и подвешенные кашпо с густыми лианами наполняли пространство, делая его похожим на оранжерею. С одного взгляда на такую обстановку становилось ясно: мы с обители эльфов.

Дверь отворилась, и на пороге появился надменный секретарь. Он, смотря на меня, открыл рот, чтобы что-то сказать, но брошенные в его спину слова опередили парня.

— Витариэль, и принеси нам чая, — прозвучал певучий бархатный голос хозяина кабинета. — Фруктово-цветочный весеннего купажа.

— Будет исполнено, господин, — обернулся парень, отвечая говорящему в кабинете.

Секретарь, — имя которому, как я узнала, Витариэль, — сделал шаг в приемную, распахнул пошире створку двери и гордо произнес:

— Архонт эльфов, сиятельный Арониэль де Ла'Траэн соблаговолит принять Януэль де'Фардан Рассветную.

На такое помпезное и излишнее приветствие я лишь зубами заскрипела. Захотелось высказаться и поправить этого заносчивого блондина, что я вообще-то Яния Ардан. Но чувствовала, что это бесполезно.

Потому, вздохнув, расправила плечи, подняла подбородок и направилась в кабинет архонта. Я не знала, чего мне ожидать от этой встречи, и гадала: кем для меня станет правитель — другом или врагом?

Увы, жизнь научила меня не доверять и осторожно относиться к окружающим.

Кабинет архонта был просторен и светел благодаря большому количеству окон, занимавших одну стену вместе с широким эркером, в котором стоял внушительный письменный стол. Интересно, что в кабинете не было буйной зелени: лишь пара деревьев в кадках по углам да пышные растения на подоконнике в кашпо.

Вся обстановка кабинета — деловая, удобная и практичная — указывала на привычку хозяина много работать. Вдоль одной из стен, от пола до потолка, стояли книжные шкафы. Рядом располагались удобные на вид кресло и диван, а между ними — низкий столик с раскрытой книгой, перевернутой страницами вниз.

На противоположной от окон стене висели географические карты Республики Шталь: политическая — с границами страны и административных округов, карты полезных ископаемых, транспортная и промышленная. Рядом с крупной и детальной картой Айронграда располагалась карта Восточного полушария Нурхадара.

Всю эту функциональную обстановку я успела оценить за пару секунд и наконец уставилась на хозяина кабинета. Сейчас, в отличие от нашей первой встречи на балу, архонт эльфов виделся мне мужественным и властным мужчиной. Сила сквозила в его скупых жестах, читалась в немигающем взгляде, ощущалась интуитивно, вызывая желание склониться перед сильнейшим.

Немалым усилием воли я сдержалась, чтобы не склониться подобострастно, а грациозно присесть в книксене.

— Хорошего дня, сиятельный Арониэль де Ла'Траэн.

— Приветствую вас, милая мисс, — радостно улыбнулся архонт. — Я рад, что вы приняли моё радушное приглашение и заехали в гости.

«Как будто у меня был выбор не принять «радушное» приглашение», — мелькнула в голове мысль.

— Прошу. — Мужчина галантно указал мне рукой в сторону дивана с креслом.

Кивнув благодарно, я прошла в указанное место и расположилась на диване. Хозяин кабинета сел в кресло, и судя по тому, как именно лежала книга, это было его любимое место.

Мы чинно сели, не спеша говорить. Я молчала, потому что первым должен начать разговор хозяин кабинета. А архонт безмолвствовал, словно не знал, с чего начать беседу.

Молчание затягивалось, давя тишиной по натянутым нервам.

Длинные, ухоженные пальцы архонта потянулись к лежащей на столе книге, название которой я успела прочесть и удивилась. Это был труд древнего философа, Аристархиэля Мудрейшего, «Риторика. Двоякие речи», относившийся к эпохе Дораскольных времён. Эльфийский мудрец жил и творил в те времена, когда мир Нурхадара ещё не познал жестоких божественных войн и имел два полушария: Восточное — наше, и Западное — давно утраченное для нашего мира.

— Когда мне нужно подумать, я всегда читаю труды Аристархиэля Мудрейшего, — разбивая неловкую тишину, пояснил архонт, явно видя моё недоумение. — Они помогают принять верное решение.

Я напряглась. Не нужно быть гением, чтобы понять: речь идет обо мне. Сердце замерло, а потом пустилось вскачь. Во рту пересохло.

— И к какому решению вы пришли? — собственный голос прозвучал хрипло, и я прокашлялась.

Ответить мне архонт не успел. В дверь постучали, и после громкого разрешения войти на пороге кабинета появился Витариэль с серебряным подносом, заставленным чайными принадлежностями. Парень быстро подошел к столику и шустро расставил перед нами блюдца с чашками из глаческого фарфора.

У нас дома тоже был такой чайный набор — подарок моего прадедушки его возлюбленной. Нортландский сервиз из тончайшего фарфора имел серебристо-белый узор, напоминающий морозный рисунок, и был невероятно дорогим, но самым желанным предметом чайной церемонии.

Секретарь взялся за пузатый чайник, чтобы разлить напиток, но архонт его остановил:

— Дальше я сам, Витариэль. Ты свободен.

Парень поклонился и уверенным шагом покинул кабинет.

Архонт взял чайник и молча разлил душистый напиток. Комнату наполнил аромат жасмина, смешанный с запахом клубники. Ко мне подвинули вазочку, наполненную небольшими кусочками светло-коричневого кленового сахара.

Я взяла один небольшой и, положив его в чашку, начала медленно помешивать серебряной ложечкой.

Архонт же подхватил несколько больших кусочков сахара, забросил их в чашку и тоже начал задумчиво размешивать. Отложив ложечку в сторону, он подхватил блюдце, взял с него чашку и сделал маленький глоток исходящего паром напитка. И все это в полном молчании.

Я же от внутреннего напряжения не могла заставить себя пригубить напиток. Все же так эффектно держать паузу и выжидать, как это виртуозно делал архонт эльфов, я не могла. Банально не хватало многолетней практики.

— Я пришел к выводу, что за триста лет в полной мере стал штальцем, потеряв привязанность к Эйнланду. А ещё я понял, что во мне больше архонта, чем родственных уз к роду Рассветных.

Услышав сказанное Арониэлем, облегченно выдохнула. Оказывается, все это время я не дышала.