Вынужденный договор с демоном

ГЛАВА 48

Когда я была маленькой, но очень любопытной девчушкой, то любила прибегать в мастерскую к дедушке. И пока творил, создавая очередной свой шедевр, он обычно разговаривал со мной.

— Яния, наш дар вне времени и пространства. И его возможности ограничиваются лишь двумя вещами.

— Какими?

— Дерзостью фантазии и отсутствием нужных знаний. Поняла, Снежинка?

— Да.

— Умничка моя. Главное, помни основное правило.

— Какое?

— Всегда скрывай проявление своего дара ото всех.

— А почему?

— Потому что если про него узнают, то убьют.

— Но почему?! Мы же создаем такую красоту!

— Потому, Снежинка, что мы можем сотворить то, о чем другие даже не смеют помыслить. Так что никому и никогда. Запомни это!

Тот разговор с Дэсоном Белоснежным, великим артефактором, врезался в мою память навсегда. И все сказанные потом слова лишь дополняли его.

— Бог Гильмес — реформатор, он покровитель кузнечного дела, науки и развития. Для него нет предела, — любил говорить дедушка. — Значит, и для нас его тоже нет, внучка.

Не раз я наблюдала, как Дэсон Белоснежный создавал уникальные артефакты. Начиная с обычной механической птицы, что при помощи нашего дара становилась как живая, но из стали. И заканчивая шкатулкой-схроном, способной трансфигурироваться в любой объект, не повредив при этом вложенный на сохранение предмет.

Такое изменение обычных артефактов в мире Нурхадара больше никому не было под силу. И сейчас, при создании защитного артефакта, я планировала использовать свой дар на полную. Главное, чтобы хватило магических сил на дерзкую задумку.

На замысленный мною артефакт ушло все отведенное Райденом время до бала. Было бы быстрее, если бы мне не требовалось постоянно примерять вечернее платье.

— Милая, на этом балу ты должна будешь всех затмить, — лучезарно улыбалась Жозефина. — Поверь мне: твой наряд будет шедевром. Поэтому терпи.

И пока модная госпожа творила, я в свободное от примерок время ваяла уникальный артефакт. В него постаралась вложить всё, на что хватило моих магических сил, фантазии и технических возможностей самого предмета.

В итоге результат превзошел все мои ожидания. Созданный мною артефакт обладал эффектом иллюзий и имел столько возможностей, что шпионы и воры всех мастей отдали бы все на свете, лишь бы заполучить его себе. Оставалось надеяться, что артефакт не потребуется применять на деле.

Когда наступил день бала, я, до этого момента спокойная, начала нервничать. Все же на таком публичном мероприятии будет огромное количество журналистов, встречи с которыми мне бы хотелось избежать. Да и беспокоила секретная операция, задуманная Райденом на пару с Амелем. Но уже было поздно отказываться от авантюры. Я не только согласилась сыграть невесту Райдена, но и позволила уговорить себя подыграть в афере выявления тайных врагов.

И вот как это удалось провернуть моему демону, для меня было загадкой. Просто в какой-то момент осознала себя, дающую согласие на все и сразу. И вот! Обратного пути нет.

В назначенное время я спустилась в холл, где мы договорились встретиться с Райденом и Амелем. Дверь подъемника с привычным грохотом отворилась, и я, стуча каблуками, ступила на мрамор.

Оба мужчины, ожидающие в холле, прервали беседу, повернулись в мою сторону, да так и замерли. И если Амель окинул оценивающим, восхищенным взглядом и отвернулся, то пораженный увиденным Райден рассматривал меня, медленно поднимаясь взглядом — сантиметр за сантиметром, от туфель до прически. И от его откровенного, жадного взгляда я засмущалась.

По правде сказать, когда я сама сегодня увидела завершенный образ, то сильно изумилась. Жозефина превзошла саму себя. Сшитое для бала атласное платье нежно-лилового цвета облегало фигуру, словно перчатка, подчеркивая все мои изгибы. А чтобы я могла ходить в таком узком платье, от колена по бокам вниз шли два разреза.

Платье можно было бы назвать неприличным из-за откровенного фасона, но вдоль моих бедер крепилась шелковая пелерина. Она в три слоя шла каскадом до самого пола. Завершали элегантный образ длинные, до плеч, обтягивающие перчатки.

Но словно одного шикарного платья было мало, на мне сейчас красовалась невероятно красивая и дорогая парюра с аметистами и бриллиантами. По просьбе Жозефины, чтобы модная госпожа создала платье под украшения, Райден заранее прислал ювелирный набор от известного на весь континент ювелирного дома «Керт і Шифаль». И теперь на мне, сияя, словно тысячи звезд, было надето истинное произведение искусства.

Высокую прическу украшала бриллиантовая тиара в форме венка, где бутонами были такие огромные аметисты, что без облегчающего вес украшения заклинания у меня бы просто отвалилась голова. На шее блестело колье с большой аметистовой каплей в обрамлении бриллиантовых нитей, напоминая полураспустившийся бутон. Лиф платья украшала брошь, похожая на раскрывшийся цветок.

Разумеется, в комплекте шли серьги и кольца, но на этом набор не заканчивался. На моих бедрах поверх пелерины крепилась цепочка-ремень, инкрустированная бриллиантами и аметистами.

В общем, когда я себя увидела в зеркале, не узнала. Никогда бы не подумала, что смогу быть такой роскошной женщиной. Потому восхищение в глазах демона мне было особенно приятно.

— Яния, ты великолепна, — хрипло произнес Райден.

— Спасибо. — Я смущенно улыбнулась на комплимент.

Стоило подойти, как он взял мою руку и поцеловал её, не сводя с меня горящих глаз.

— Вы действительно очень красивы, мисс Яния, — галантно поклонившись, произнес Амель.

Но не только я сегодня блистала в наряде. Райден и Амель по случаю бала «Летних самоцветов» были облачены в строгие форменные кители темного сине-зеленого цвета с отделкой красным кантом и золотыми пуговицами. Не ожидала я увидеть штальскую военную форму офицеров на этих мужчинах.

Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что Амель, вопросительно изогнув бровь, поинтересовался:

— Мисс Яния, вы так странно смотрите… Что-то не так?

Тем временем Райден предложил мне локоть, и я, подхватив его под руку, ответила:

— Все так. Просто не ожидала увидеть вас именно в форме.

— Ну, тут нет ничего удивительного, — произнес Райден, направляясь к выходу. — Амель — боевой маг, офицер. Я же, как изобретатель, тоже считаюсь военным. Потому на мероприятия подобного типа мы обязаны приходить в форме.

Мы пересекли холл «МортиСтали» и вышли на улицу. У парадного входа нас уже дожидался большой представительный мобиль. Водительская дверь отворилась, и показался Димитрий. Он поприветствовал нас, обошел машину и открыл двери. Амель сел на переднее сидение, а мы с Райденом — сзади.

Когда мобиль тронулся, выруливая на проспект, я придвинулась поближе к окну, рассматривая преобразившийся за последние дни город.

С наступлением лета Айронград расцвел буйством красок. На смену весеннему розовому цветению пришло разнообразие: желтые, белые, фиолетовые, красные, оранжевые цветы украшали буйную зелень бульваров и парков. Именно в честь такого цветочного разнообразия бал и получил свое название: «Летние самоцветы».

Дорога до Большого Штальского дворца заняла у нас час. Все это время я любовалась городом, а мужчины тихо переговаривались. Но стоило нам вырулить на подъездную аллею и встать в очередь таких же машин, как серьезный Райден ещё раз решил проинструктировать меня:

— Яния, напоминаю наш план. Мобиль тормозит у парадного входа. Димитрий открывает мне дверь. Я выхожу один и перетягиваю внимание журналистов на себя. Пока я их отвлекаю, вы с Амелем покидаете мобиль и направляетесь в зал. В самом зале держитесь поблизости, в тени, но ко мне не подходите.

Сквозь окна нашего медленно едущего мобиля я видела величественное четырехэтажное здание и огромное количество народа, приехавшего на бал. У подножья широкой мраморной лестницы сновали журналисты. На самой лестнице вдоль перил располагалось очень много гостей. Они с любопытством рассматривали вновь прибывших.

— Хорошо, — кивнула я, ощущая, что снова начинаю нервничать.

Райден, видя моё состояние, взял мою руку и снова её поцеловал, желая успокоить. Не сводя с меня глаз, он обратился к Амелю:

— Брат, я доверяю тебе мою драгоценность. Береги её.

Наш мобиль остановился. Димитрий вышел и, быстро обогнув машину, открыл дверцу. Райден неспешно ступил на пурпурную ковровую дорожку и тут же попал под объективы запечатлителей. На него со всех сторон посыпался град вопросов.

— Нам пора, — произнес Амель.

Димитрий открыл ему переднюю дверь мобиля. Рыжий вышел и помог выбраться мне под слепящие световспышки запечатлителей. От них глаза болели и слезились, размывая широкоплечую фигуру Райдена, идущего впереди.