30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 7

Я не стал никого звать из слуг, сам разделся и надел ночную сорочку, которую мне приготовила Марта и лёг в кровать, но правда только я прикрыл глаза, как в дверь постучали и она открылась, показывая мне смущённое лицо Бернард.

— Я крайне извиняюсь Иньиго, но прибыл архиепископ Балеарский, он хотел бы обсудить с вами список торжеств и проведения месс совместно с архиепископом Толедо.

Высунув из-под одеяла только один нос, я поинтересовался.

— Бернард, а ты в курсе, что я не спал всю ночь и только что лёг?

— Я спал по очереди с ребятами рядом с вашей комнатой Иньиго, — хмыкнул он, — конечно я в курсе. Ну так что мне ответить архиепископу?

Ответ тут мог быть только один.

— Зови его, — вздохнул я, — а также Марту, пусть оденут меня и покормят.

Швейцарец кивнул и исчез, но быстро вернулся, открывая дверь Аусиасу Деспучу, уже одетому в свою праздничную сутану архиепископа.

— Доброе утро, сеньор Иньиго! Я не слишком рано? — бодро поинтересовался он, видя меня ещё в кровати.

— Доброе утро, ваше преосвященство, — тяжело вздохнул я, — вы завтракали? Можем поесть и обсудить ваши предложения.

— Я хоть и поел, но как могу вам отказать? — улыбнулся он, присаживаясь за стол.

— Вы необычно оживлены ваше преосвященство, в чём причина этого? — поинтересовался я у обычно спокойного священника.

— Вы что, сеньор Иньиго! — искренне изумился он, — приезд в такой небольшой город, как наш, самого примаса Кастилии⁈ Да об этом потом пять лет минимум все будут вспоминать!

— Да? — скривился я, уже начиная жалеть, что не отказал Каррильо де Акунья в его просьбе побывать у меня в гостях. Кто думал, что его приезд вызовет подобный ажиотаж.

— Его преосвященство, вообще редко когда покидает Кастилию, — покивал он головой, — так что это вдвойне почётно, что он из всего королевства Арагон, выбрал Аликанте.

«Ну он вообще-то на войну приехал, — подумал я про себя, но не стал говорить этого вслух, чтобы не портить Аусиасу Деспучу настроение».

Марта вошла в комнату с чистой одеждой, поклонилась архиепископу, который стал им совсем недавно, спасибо Родриго Борджиа, который всего за каких-то тридцать тысяч флоринов организовал для меня новую архиепархию, с назначением в неё Аусиаса Деспуча, и стала меня одевать.

— Вам бы новую служанку, сеньор Иньиго, — скромно заметила она, — Амара уехала вместе с сеньорой Паулой.

— Я всё равно скоро уезжаю Марта, так что как-нибудь обойдусь без этого, — вздохнул я.

— Хорошо, тогда если вы не против, мы с Камиллой будем вам помогать по очереди.

— Я не против, — ответил я и когда она, забрав старое бельё ушла за завтраком, я подошёл и сел напротив архиепископа.

— Вчера вечером я успел переговорить с архиепископом Толедо, — заметил Аусиас Деспуч, — он согласился провести не более трёх месс, так что я хотел бы обсудить с вами, какие и где мы проведём.

— Вы так говорите, будто моё присутствие на них обязательно, — удивился я, но по его виду понял, что попал в цель, отчего моё настроение упало ещё ниже.

— А как же, сеньор Иньиго⁈ — изумился он, — вы наш сеньор! Вы должны всем показывать, что поддержка светской власти церкви в графстве и маркизате, сильны как никогда.

— Тут с вами не поспоришь, — грустно ответил я, но он принял мою грусть, за благочестие и перекрестил меня.

— Спасибо, сеньор Иньиго, я знал, что вы меня поймёте! — обрадовался он.

Марта принесла завтрак, и пока она мне нарезала еду и наливала травяной настой, я выслушал предложения самого архиепископа и со всем согласился. Мне было вообще непонятно, зачем это всё было согласовывать со мной, если он сам со всем прекрасно справился.

— Ну и если вы согласны, сеньор Иньиго, — сказал он, когда мы обо всём договорились, — вы передадите всё это архиепископу Толедо?

— «А-а-а, вот зачем, — тут же понял я».

— Да, конечно, — ответил я и он крайне довольный беседой, попрощался со мной и сказал, что ждёт от меня новостей.

Не став откладывать дела в долгий ящик, я пошёл искать Каррильо де Акунья, и нашёл его вместе с Гвидо, у себя на заднем дворе дома. Конечно, обнажёнными по пояс и с мечами в руках.

— А вот и наш соня! — архиепископ, сделав знак Гвидо, прекратил атаку и повернулся ко мне, — раздевайся и нападай на меня! Твой учитель слишком вялый сегодня!

— Это вы слишком бодрый, ваше преосвященство, — болонец подвинулся, давая мне пространство, — и с каждым днём становитесь только сильнее. Я уже с трудом противостою вам.

— Вы двое, хватить болтать и нападайте! — прикрикнул на нас архиепископ и нам ничего не оставалось, как с двух сторон на него напасть.

Три монеты, висящие на его толстой шее, всё время напоминали мне, с кем мы имеем дело, но и правда, он с каждой нашей тренировкой становился только сильнее и быстрее, и это в его годы! Он по скорости обгонял нас с Гвидо и был при этом не менее выносливым. Мы с учителем спустя всего десять минут тренировочного поединка обливались потом, работая на подобных скоростях, а ему было всё нипочём.

— Ага, достал! — радостно вскрикнул он, когда смог пробить мою защиту и достал мечом до рёбер, оставляя разрез на ткани и тонкую полосу вспоротой кожи, которая сразу стала набухать кровью.

Подняв меч, я показал, что выхожу из игры и оставив бедного учителя с ним наедине, вышел с площадки. Сегодня пришлось тренироваться на боевых мечах, ввиду отсутствия тренировочного инвентаря, оставленного на королевском корабле. Да, травмы от него иногда случались, но из-за опытности всех фехтовальщиков, не были чем-то опасным, уж тем более для нас с Каррильо де Акунья.

— Врача! — засуетился Бернард, который сразу подбежал ко мне, рассматривая рану, и какого же было моё удивление, когда появился один уже знакомый мне доктор, в сопровождении второго, но уже незнакомого.

— Простите, сеньор Иньиго, — смутился швейцарец, когда они подошли и низко поклонились, — забывал вам сказать. Сеньор Аймоне и сеньор Фелипе встретили их на пути в Аликанте, они искали попутные корабли и подвезли их до дома.

— Хаким, — улыбнулся я турку и с интересом рассмотрел стоящего рядом с ним сухого, словно виноградная лоза человека, — а это видимо и есть тот самый известный хирург и светило глазных наук, доктор Амирдовлат Амасиаци?

— Совершенно верно, ваше сиятельство, — улыбнулся мне турок, представляя мне сорокалетнего армянина, — мой друг весьма заинтересовался вашим рисунком и своим будущим пациентом.

— Мэтр Амирдовлат, — обратился я к врачу, — я благодарю вас за то, что приняли моё приглашение и хочу вас заверить, что вы получите всё, что хотите для лечения короля Хуана и уже молчу, что за его излечение я готов заплатить вам любые деньги.

— Любые? — армянин улыбнулся, — я скоромный человек, ваше преосвященство, но по дороге в Аликанте услышал, что у вас есть своя типография и даже ваши книги весьма успешно продаются во многих местах?

— Не уверен, что успешно, мэтр, — я пожал плечами, — судить об этом не мне, но в остальном правда, типография у меня и правда есть.

— Тогда вместо денег, вы можете помочь мне напечатать хотя бы несколько десятков экземпляров моих трудов? — попросил он, — друзья и коллеги часто просят меня дать переписать мои записи, но постоянно теряют что-то из них. Так что я бы хотел, чтобы у меня были копии, которые можно раздавать.

— Я могу взглянуть на них? — тут же заинтересовался я.

— Конечно, ваше сиятельство, — удивился он, — вы разбираетесь в медицине?

— Именно так мы и познакомились с сеньором Иньиго, — с улыбкой ответил за меня Хаким Шукуруллох и я подтвердил это кивком.

— Тогда нет проблем, скажите, куда всё принести, у меня всё с собой, — ответил армянин.

— Бернард! — я подозвал швейцарца, — займись пожалуйста, я хочу почитать труды мэтра Амирдовлата.

Они ушли за книгами, а турок показал на мою рану.

— Могу я ею заняться ваше сиятельство?

— Да, конечно, — согласился я и мы пошли к нему, оставляя Гвидо на растерзание архиепископу.

— Сеньор Бернард! — возвращавшегося от врача швейцарца перехватили рыцари.

— Чем я могу вам помочь сеньоры? — остановился Бернард, заинтересованно посмотрев на сеньора Аймоне и сеньора Фелипе.

— Сеньор Бернард, мы хотели у вас спросить, — смущённо заметил рыцарь ордена Девы Монтесской, — а точно нормально, что сеньор Иньиго, на котором завязано вообще всё, тренируется с боевым оружием и получает раны просто так? Мы, конечно, рады, что наш сеньор так храбр, но что будет, если он внезапно скончается? Мы ведь все потеряем всё.

Швейцарец тяжело вздохнул, поскольку это была и его больная тема.

— Отвечу вам вопросом на вопрос, сеньор Фелипе, — произнёс он, — а нормально то, что он, переодевшись монахом, отправился на остров, где живут только больные проказой и чумой, провёл там неделю и навёл порядок с тем, чтобы больные жили в более комфортных условиях, по сравнению с тем, что было там раньше?

Лица рыцарей вытянулись.

— И он не заразился? — удивился сеньор Аймоне, — как вы ему позволили поехать туда? Это же верная смерть!

— Вот вы следующий раз, сеньор Аймоне, когда сеньору Иньиго придёт в голову очередная гениальная идея, попробуйте его остановить и заодно поделитесь с нами этим весьма ценным опытом, — сыронизировал швейцарец, — я буду вам только благодарен за это.

Рыцари переглянулись.

— Так как он не заразился? — сеньор Фелипе удивлённо покачал головой, — такое крайне редко бывает при большой концентрации больных в одном месте.

— Он сказал нам с графом Латаса, что его ведёт вера, сеньор Фелипе, — тяжело вздохнул Бернард, отвечая на этот вопрос, — а кто мы такие, чтобы спорить с Богом?

Рыцари перекрестились и снова задумчиво переглянулись.

— Получается, мы никак не можем повлиять на то, чтобы он случайно не умер из-за пустяковой раны? — едва ли не обречённо пробормотал рыцарь-госпитальер.

— Мы уже с графом думали об этом, сеньор Аймоне, — глаза швейцарца прищурились, — и решили, что единственный способ, как его можно будет образумить, это как можно быстрее женить его на верной, заботливой девушке, которая будет о нём беспокоиться и с укором смотреть на него, когда он понапрасну рискует своей жизнью.

На лицах обоих рыцарей мигом расцвели улыбки.

— Сеньор Бернард, а можно мы тоже поучаствуем в этом вашем заговоре против сеньора Иньиго? — радостно сообщил швейцарцу сеньор Фелипе, — у меня есть прямо так куча кандидаток на эту роль.

— Да и у меня найдётся, — покивал головой сеньор Аймоне.

— Сеньоры, вы в деле, — швейцарец шутливо поклонился обоим, и довольные мужчины пошли вместе, тихо переговариваясь, какая именно девушка нужна будет маркизу.

Когда меня заштопали и я лёг отдохнуть, поскольку иммунитет иммунитетом, но боль от ран никуда не девалась и я уже начинал жалеть, что повёлся на подначки архиепископа и вступил в тренировку с боевым оружием. С другой стороны, на меня смотрело уж слишком много глаз и мой отказ могли принять за трусость, чему я ну вообще никак не мог позволить случиться. Люди за мной шли и ко мне присоединялись, не только по причине того, что я приносил им блага, но и ещё потому, что совершая всякие сумасбродные выходки, выходил из всего этого целым и относительно невредимым, что показывало мою крутизну. А для этого времени это было крайне важно, поскольку никто не пойдёт за трусливым лидером, ну или не предаст его при первом же варианте получше. Так что риск риском, но каждый раз подтверждать в глазах людей, кто меня окружает, что я весь из себя такой суперчеловек, несмотря на физические уродства, было жизненно необходимо в том числе и для моего дальнейшего спокойного существования.

Дверь открылась и Бернард, выглядевший как-то уж слишком довольным, принёс мне кипу бумаги.

— Записи доктора, Иньиго, — отдал он мне их.

Первый же взгляд на труды армянина заставил меня погрустнеть, поскольку они были написаны на османском языке, которого я не знал. Часть вкраплений арабских слов была мне понятна, но в общем я понял, что мне нужно будет привлечь доктора к изучению этого языка.

— Через час начнутся мессы, — я поднял взгляд на швейцарца, — и думаю растянется всё это на весь день, но вечером я хочу поговорить с сеньором Арсенио Алькальде.

— Пошлю к нему гонца, — кивнул Бернард.

— Также предупреди обоих докторов, что они отправятся со мной в Сарагосу, — сказал я, — они мне понадобятся на переговорах с Его высочеством Хуаном.

— Сделаю.

Через час, ко мне вошла Марта и несмотря на ноющую длинную царапину на рёбрах, мне пришлось одеваться и присоединяться к архиепископу, которому подобрали наряд из запасов Аусиаса Деспуча, и пусть всё было не совсем по размеру, Каррильо де Акунья был всё же очень крупным мужчиной, по сравнению с моим архиепископом, но не проводить же ему мессы в мирской одежде.

Мне, конечно, страшно не хотелось тратить целый день на богослужения в церквях, но я отлично понимал, как это важно для народа и целом поддержании статуса власти в городе. Приезд такой величины, как примас церкви соседнего королевства, просто в гости к своему другу, показывало для горожан, насколько их сеньор птица высокого полёта. Так что мне приходилось стоять рядом с ним в церквях, где проводились мессы, чтобы все видели нас рядом. Вот так кирпичик там, кирпичик здесь и вот уже я видел, как взгляды дворян, которые верно служили мне, несмотря на недавнюю историю войны с Миланом, снова полны восторга и уважения. Аусиас Деспуч был прав, история с приездом Каррильо де Акунья будет ещё долгим предметом обсуждений в Аликанте и графстве целиком, так что нужно было несмотря на собственное нежелание этим заниматься, стоически поддерживать всё, что запланировал архиепископ Балеарский.

Разумеется, итогом всех служений в церквях был общенародный праздник, на улицы уже традиционно выкатили телеги с бочками вина и хлеба, а я наконец вместе с уставшим Каррильо де Акунья отправился домой.

— Спасибо, ваше преосвященство, — поблагодарил я его, когда мы ещё ехали в повозке, — что потратили своё время на помощь мне.

— Люди должны видеть, что их сеньор поддерживает церковь, а церковь поддерживает его, — как само разумеющееся ответил он, — но твою благодарность я принимаю, можешь меня отблагодарить, прислав вечером двух красивых девушек, согреть мою постель.

— Подберу лично, ваше преосвященство, — кивнул я и он с улыбкой кивнул мне.

Приехав домой, мы с ним на время расстались, доктор Хаким попросил перевязать мне рану и пока он это делал, прибыл главный судья, и я пригласил его войти в комнату.

— Присаживайтесь, сеньор Арсенио, — пригласил я его, — вас ведь не будет смущать вид моей раны?

— Отнюдь, сеньор Иньиго, — улыбнулся он, присаживаясь в кресло, а я распорядился чтобы нам также принесли ужин.