30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 15

Попросив себе еды и закусок, мы сели втроём, и я сказал Бартоло, что он может начать свой рассказ.

— Синьор Иньиго! — он тоскливо посмотрел на меня, — не было и дня, чтобы я не вспоминал тот проклятый день, когда решил покинуть вас. Я молил Бога простить меня за столь опрометчивый поступок, но он видимо остался глух к моим молитвам, поскольку каждый день рядом с этим демоном, продлевал мои мучения.

— Что это за демон такой у тебя завёлся? — мы с Бернардом удивлённо переглянулись.

— Глория, синьор Иньиго! — едва не зарыдал он, — оказалась не женой, а настоящим демоном! Она подмяла под себя всё: мой быт, дом, слуг, меня самого, так что всё что я мог делать, это просто убегать на службу и как можно дольше не возвращаться.

Швейцарец хоть и пытался остаться серьёзным, но это у него получилось плохо. Он сжал кулак и показал его Бартоло.

— А ты это пробовал пускать в ход? Или хотя бы то, что у тебя ниже пояса?

Епископ поморщился.

— Мне вот вообще не смешно Бернард! — обиделся он на швейцарца.

— То есть в твоём собственном доме завёлся домашний тиран в юбке и вместо того, чтобы решить этот вопрос, ты прибежал ко мне молить о помощи? — поднял я бровь, — и как я, по-твоему, должен тебе помочь с этим? Обвинить её в ереси и добиться, чтобы её сожгли на костре?

— Не так радикально, синьор Иньиго! — испугался Бартоло.

— А как? — поинтересовался я у него.

— Возьмите меня снова к себе? — попросил он, — у меня в епархии всё налажено, есть хороший викарий, от меня в принципе вообще ничего не требуется делать там, так что я могу снова быть вашим секретарём.

— Епископ, высокое духовное лицо, секретарём у светского дворянина? — я поднял бровь, — ты в своём уме? Меня все распнут за подобное неуважение к церкви.

— Но придумайте хоть что-то, синьор Иньиго! — взмолился он снова, — я готов на всё!

Я почесал затылок.

— Меня давно отец Иаков попрекает тем, что у меня нет постоянного духовника, — задумчиво проговорил я, — а сам понимаешь, что я никому не могу доверить свои тайны.

Епископ радостно закивал головой, понимая, куда я клоню.

— Я возьму тебя официально своим духовником, — продолжил я, — но по факту ты организуешь мне нормальную службу секретарей и постоянных гонцов. Чтобы мои письма не терялись и не были прочитаны кем-то ещё. Шифры и прочие ухищрения для этого я тебе дам, мне просто катастрофически не хватает времени всем этим заниматься самому, к тому же недавно выяснилось, что один из секретарей меня предал и сливал информацию моему врагу.

При этих словах Бартоло побелел от страха.

— Чтобы этого не повторялось, ты всем этим и займёшься, но будешь только руководить, официально будучи моим духовником, — закончил я.

— Конечно, синьор Иньиго! Я согласен! — тут же сказал он.

— Иди тогда обрадуй жену, и готовь вещи, мы поедем в Неаполь, — продолжил я.

От радости, Бартоло даже с нами не попрощался, а стремительной стрелой вылетел из зала, едва не вприпрыжку помчавшись в свой дворец.

Когда мой новоиспечённый духовник ушёл, я повернулся к Бернарду.

— Наведи справки, что там с Глорией случилось и пусть ещё поинтересуются, что там за такой хороший викарий у нашего Бартоло.

— Сделаю, — только что и ответил швейцарец.

Солнечным пятничным, слегка прохладным утром, зевая и клюя носом я отправился в Апостольский дворец, на встречу с Пием II. Он сам прислал приглашение на это время, чем удивил меня, ведь в такую рань, я обычно не вставал.

На улицах Рима в это время был только простой люд, так что нам уступали дорогу, пока мы не подъехали в знакомое место, где меня уже ждали.

— Ваше сиятельство, мы ваши провожатые, — два послушника, почтительно поклонились мне, и пошли вперёд, показывая дорогу. Охрану, как и всё оружие пришлось оставить снаружи, но Бернард хотя бы дошёл со мной до палат, занимаемых Пием II, и там его попросили остаться, впуская внутрь, только одного меня.

Папа стоял рядом с кроватью и четыре послушника носили ему разную одежду, из которой он выбирал, что ему сегодня надеть.

— Ваше святейшество, — подойдя ближе, я низко поклонился, а затем поцеловал перстень на благосклонно протянутой мне руке.

— Иньиго, — он приветствовал меня с мягкой улыбкой, — какими ветрами, тебя занесло в Рим?

— Зимними, Святой отец, — ответил я ему тоже с улыбкой, — рад видеть, что у вас всё в порядке.

— Благодарю тебя, — кивнул он, выбирая себе белые одежды со сложной вышивкой золотой нитью по краям. Послушники помогли ему надеть на себя тяжёлые одежды и он, дождавшись, когда они разгладят и поправят ткань, показал мне на небольшой столик, только с двумя стульями.

— Ты завтракал? — поинтересовался он.

— В такую рань, встаёте только вы Ваша святость, — покачал я головой, — так что я не только не завтракал, но ещё даже не проснулся.

Пий II рассмеялся и сел на своё место, а я устроился напротив него.

— Что-то случилось? — поинтересовался он.

— По квасцам нет, Святой отец, — быстро ответил я, — отгрузка по всем вашим договорам идёт в указанные сроки и мне не докладывали о жалобах купцов на товар. Или есть что-то, чего я не знаю?

— Жалобы Иньиго, бесконечные жалобы на тебя и Медичи, — вздохнул Пий II, — что вы монополизировали рынок продажи квасцов в Европе, постоянно всех давите низкими ценами, и не даёте заработать другим людям.

— Так в этом и есть смысл монополии, Святой отец, — удивился я, — что зарабатываем только мы, а не кто-то ещё.

— Я это прекрасно понимаю, но что никак не уменьшает количество жалоб, — вздохнул он, — особенно в части обвинений того, что венецианцы торгуют с турками, а ты торгуешь с венецианцами.

— Есть прямые улики? — я поднял бровь.

— Нет, — он покачал головой, но добавил, — но пока нет Иньиго.

— Скажите мне имена этих жалобщиков, Святой отец, — попросил я, — я посмотрю, что можно с этим сделать.

Пий II поднял руку и один из послушников принёс два документа, которые он развернул, посмотрел и затем протянул мне. Взяв их в руки, я увидел, что это две копии моего мирного договора с Франческо Сфорца.

— Я подписал вчера, решил раз мы встречаемся лично, передать их тебе, — объяснил он мне появление их сейчас на встрече.

— Моя благодарность, не знает границ Святой отец, — склонил я голову, — чем я могу вас отблагодарить за эту услугу?

Он задумался и пожевал губы.

— Ваше святейшество, — я улыбнулся, — мы с вами знакомы давно, можете говорить прямо. Что вас тревожит?

Пий тяжело вздохнул и затем ответил мне сухо.

— Уговори венецианцев вступить в войну с османами. Можешь даже пригрозить им разрывом нашей сделке по квасцам.

«Ты с ума сошёл? — в голове у меня родилась только одна мысль по этому поводу, — мешать бизнес с личными амбициями, крайне плохое начинание».

Вслух я, разумеется, сказал другое.

— Вы ведь понимаете, что тогда мы потеряем монополию и треть от всей прибыли?

— Я готов поступиться деньгами, ради победы христиан, над мусульманами, — твёрдо сказал он.

— А если мы не победим? — поинтересовался я у него, — вы рассматривали этот вариант?

Пий II нахмурился.

— Ты мне отказываешь? — он тяжело на меня посмотрел.

— Разумеется нет, Ваше святейшество, — покачал я головой, — я просто объясняю вам возможные последствия, поскольку хочу, чтобы вы ясно представляли, чего мы лишимся.

— Я собирался послать твоего учителя на переговоры, — ответил он, — но раз ты здесь, то я хочу, чтобы вы поехали вместе. Виссарион, конечно, красноречив, но ты тесно связан с ними делами бизнеса, так что думаю, оба вы должны справиться с этим делом.

— Хорошо, Ваше святейшество, — нехотя ответил я, поскольку, откровенно говоря, мне его идя шантажировать венецианцев сделкой по турецким квасцам не нравилась. Одно дело, просто объявить войну туркам, как это было в реальной истории, другое дело давить на это с помощью моих с ними деловых отношений.

— Так нужно для церкви Иньиго, — строго посмотрел на меня Пий II, — скажу тебе по секрету, я решил лично возглавить этот Крестовый поход, как только будет готово войско и флот.

— Но это же очень опасно, Ваше святейшество! — вскрикнул я, словно беспокоясь о его здоровье, — Коллегия кардиналов точно будет против!

— Именно поэтому мы ей и не скажем об этом, — улыбнулся он.

— Я больше беспокоюсь за вас Святой отец, — подлизался я, — всё же дорога будет не из лёгких.

— Я справлюсь, не волнуйся, — он улыбнулся мне, — но спасибо за беспокойство.

Мы немного помолчали, и он заговорил первым.

— Но я слышал, ты прибыл ко мне с просьбой? Что ты хотел?

— С двумя, Ваше святейшество, — склонил я голову.

— Да? — удивился он, — с радостью их выслушаю.

— Орден Святой Марии Вифлеемской, который вы основали, — начал я, как и посоветовал мне кардинал Орсини, — я слышал, к нему угас интерес со стороны рыцарей?

— Угас? — лицо Пия II помрачнело, — никто кроме меня и синьора Диамберто де Амороза не вложил в него ни флорина.

— Я бы хотел помочь Ордену финансово, — удивил я его, — но мне нужна будет и ответная услуга.

— О каких цифрах мы говорим? — тут же заинтересовался он.

— Скажем десять тысяч флоринов в первый год, с возможным продлением этой помощи дальше, если я получу то, что мне интересно, — твёрдо ответил я.

— Это большие деньги, Ордену это точно помогло бы привлечь к себе больше послушников или рыцарей, — задумался он, — что тебя интересует?

— Свободное крыло Ордена, которое номинально будет подчиняться тому главе, какого назначаете вы, но фактически будет помогать мне, занимаясь теми целями, ради чего и был создан Орден — борьбе с османами.

— Диамберто де Амороза — пожизненный магистр с наследуемым титулом Великого магистра, — просветил Пий IIменя в тонкости назначения главы Ордена, — так что титул будет передаваться по наследству его старшим сыновьям.

— Как я уже сказал, мне будет без разницы, кто будет главой Ордена, главное, чтобы он мне не мешал, — честно ответил я.

— Я понимаю, что ты не хочешь светить своё имя, торгуя с турками, и с ними же воюя, но даже если я дам своё согласие, всё равно окончательное решение будет за Диамберто.

— Разумеется Святой отец, — кивнул я, — но не думаю, что будет сложно уговорить человека позволить делать мне то, для чего и был задуман орден.

— Хорошо Иньиго, если уговоришь его, я тоже не буду против, дело-то благое ты задумал, — согласился со мной Пий II.

— А где я его могу найти? — поинтересовался я, чтобы не расспрашивать никого дополнительно.

— Последнее письмо он присылал мне с острова Лемнос, — ответил Пий II, с минутной задержкой, видимо вспоминая об этом.

— Благодарю вас Святой отец, это для меня важно, — поклонился я ему, — ну и, собственно говоря, вторая просьба частично связана с первой.

— Говори, — заинтересовался он.

Я достал из кожаного кошелька на поясе десяток небольших красных шёлковых нашивок с вышитым на них Иерусалимским крестом и протянул их ему.

— Хотел попросить вас благословить меня на паломничество к Гробу Господню, Ваше святейшество.

Если бы сейчас прямо между нами ударила бы молния, Пий II и то не был бы так удивлён, как смотря на протягиваемые ему мной символы паломничества.

— Ты, едешь в Святую Землю? — искренне изумился он, — зачем?

— Вам официальную версию, Ваше святейшество, или настоящую? — я хитро улыбнулся, а он облегчённо вздохнув, схватился за сердце.

— У меня даже сердце закололо, — покачал он, — чтобы ты, с такой любовью к деньгам и сделкам, отправился в такой далёкий и опасный путь просто ради веры? В такое даже мне было трудно поверить. Расскажи мне обе, ты меня заинтриговал.

— Ну мне, конечно, как христианину будет приятно и почётно посетить Иерусалим и место, где упокоился Господь, — начал я, — всё же я не совсем чёрствый человек, как обо мне многие думают, но ещё я хочу присмотреть маршруты, по которым арабы и турки перевозят специи с Азии и Индии. На них и нацелит свои усилия то крыло Ордена Святой Марии Вифлеемской, о котором мы с вами недавно говорили. Так что примерно весной-летом следующего года, если увидите, что специи начнут расти в цене, то купите себе запас побольше.

Пий II понятливо покивал головой.

— Это будет значить, что тебе удался твой план и мне тоже можно будет на этом заработать.

— Всё верно Святой отец, — ответил я, — поэтому я и решил согласовать свои действия с вами, чтобы вы не только не пострадали при этом, но ещё и подзаработали.

На лице папы показалась третья довольная улыбка за сегодня.

— Кому ещё ты об этом рассказал? — поинтересовался он у меня.

— Только кардиналу Борджиа, вы же знаете, что мы с Родриго друзья, — ответил я и он кивнул.

— Разумеется, но больше прошу тебя об этом никому не рассказывать.

— Конечно Ваше святейшество, как скажете, — ответил я, разумеется не собираясь держать своё слово, и действовать так, как будет выгодно мне, а не ему.

— Тогда я возьму у тебя эти нашивки и проведу полный обряд благословения, — он показал на шёлковые нашивки на одежду, что я положил на столе, — чтобы все знали, что церковь приветствует паломничество в Святую землю, признавая это нужным, пусть и опасным делом.

— Благодарю вас, Святой отец, для меня это много значит, — я снова низко ему поклонился.

Больше ничего за завтраком мы серьёзного с ним не обсуждали, только новости и когда я смогу забрать обратно нашивки, так что спустя пару часов я был свободен и решил сразу съездить к учителю, чтобы рассказать ему, что я еду в Венецию вместе с ним. Ну точнее объяснить, что он может выезжать когда хочет, поскольку я сначала заеду в Неаполь, решу все свои дела там, и только потом отправлюсь в Светлейшую.

С этими мыслями я вышел из Апостольского дворца и сел в повозку, погрузившись в свои мысли о том, как можно будет уговорить венецианцев сделать то, чего они не сильно хотели. Нужно было посмотреть исторические очерки и события, чтобы быть более подкованным в этом явно нелёгком деле.