30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 27

1 апреля 1463 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Хоть в чём-то мне повезло, это когда выяснилось, что у Фабио, в отличие от меня, хватило ума не разболтать никому, что именно я везу, а подогревая интерес всех, просто говорил, чтобы город готовили к большому празднику, поскольку вскоре тут грядут поистине исторические события.

Он, конечно, был слегка удивлён, что вместо мощей Иоанна Крестителя я привёз другие реликвии, но и порадовался, что никому о них ничего не сказал.

Когда он приехал ко мне в деревню, где я остановился, отправив вперёд гонцов, чтобы всех предупредили заранее о том, что на завтра объявляется праздничный день, на улицы будут выкачены бочки с вином, поставлены телеги с хлебом, а также как зазвонят все колокола, жителей ждут на центральной городской площади.

— Ваш гонец, сеньор Иньиго, — говорил мне лейтенант, — не успел, я уже передал в магистрат города ваше письмо, и только чудом не стал рассказывать подробности, хотя меня об этом едва не пытали.

Я снял со всех своих пальцев перстни и вручил их ему россыпью.

— Благослови тебя Бог, Фабио, ты своим молчанием от стольких проблем меня спас.

Швейцарец поощрённое улыбнулся и взял драгоценности, переложив их в кошель.

— Спасибо, сеньор Иньиго, — поблагодарил он меня, — я сам тоже бесконечно рад, что держал язык за зубами.

— В Риме возникли проблемы, — кратко объяснил я ему, — пришлось выторговывать себе хоть что-то.

— Я понимаю, сеньор Иньиго, — кивнул он, — в любом случае реликвия апостола Петра и кусочек Креста Господня, это много для такого города, как Аликанте.

— Тоже так считаю, — согласился я с ним, — так говоришь, что всё готово?

— Да, сеньор Иньиго, — кивнул он, — сеньоры Антонио, Габино, и Арсенио, всё подготовили к вашему прибытию, теперь дело только за вами.

— Хорошо, поедешь тогда рядом со мной, ты это заслужил, — решил я, поскольку был бесконечно благодарен молодому мужчине за молчание. Если бы он хоть слово сказал, про мощи Иоанна Крестителя у меня определённо были бы большие проблемы, пришлось много объяснять, а так у меня были развязаны руки.

— Благодарю, сеньор Иньиго, — он снова низко мне поклонился.

— Сеньор Антонио Беккаделли, кстати, прибыл? — поинтересовался я у него о неаполитанском старике.

Швейцарец тяжело вздохнул.

— К огромному сожалению всех в доме прибыл, сеньор Иньиго, — сказал он, вызывая мой удивлённый взгляд.

— Почему к сожалению?

— Люды привыкли в ваше отсутствие ничего не делать, — честно ответил он, — а с его прибытием, многие правила изменились и стали куда жёстче, молчу уже про то, что каждого допросили с пристрастием.

Я поднял бровь.

— Это как?

— Сидя рядом с дыбой и палачом, — объяснил он, — многие от страха рассказали даже то, чего у них не спрашивали.

— Ну, значит я не зря потратил на него деньги, — хмыкнул я, — ладно узнаю по прибытии, что он там наменял у нас.

— Конечно, сеньор Иньиго, — снова тяжело вздохнул Фабио.

На следующее утро мы отправились в путь, чтобы жители Аликанте недолго нас ждали. Одет я был скромно, но со шляпой и папским мечом, что верхом на Телекуше создавало из меня странный образ, но кого это волновало, когда новость о том, что в город ввезли кусочек звена от цепи, которой был скован сам апостол Павел, а также часть Креста Господня, пронеслась по городу, и все жители ринулись смотреть на них. Я вёз всё в одной руке, показывая всем желающим два небольших реликвария, видя вокруг только счастливые лица и плачущих от радости людей.

Колокола звонили непрестанно, создавая праздничную атмосферу, а пения людьми молитв, спонтанно возникающие то тут, то там, привели меня на площадь, где я при огромном стечении народа, передал обе реликвии архиепископу, тоже одетому очень торжественно, и достав буллу папы, скреплённую большой свинцовой печатью, зачитал её, сразу переводя на кастильский.

Пий II, Папа Римский

Для вечной памяти

Так как уважаемый город Аликанте в Королевстве Арагон принес фрагмент тела Святого Иоанна Крестителя в Рим, для почитания Святой Римской Церкви и для общественной славы святости, мы, по божественному водительству, Папа Римский, желая достойно сохранить эту святыню и почтить город, постановили и декретируем, что:

1.Фрагмент Святого Иоанна Крестителя будет помещён в Базилику Святого Сильвестра в Капите под вечную охрану.

2.В качестве компенсации уважаемый город Аликанте получит:

a) Частицу цепей апостола Петра, находящихся под хранением в Базилике Святого Петра в Винколи;

b) Частицу из Креста Господня, на котором был распят наш Господь Иисус Христос, для общественного почитания и духовного просвещения верных;

c) Привилегии индульгенций на праздники Святого Иоанна Крестителя и Святого Петра Апостола, для духовного возрастания и благочестия города;

d) Право публичного показа реликвий, для духовного обогащения жителей и паломников;

e) Статус главного паломнического храма там, где будет храниться частица цепей апостола Петра.

3.Мы хотим, чтобы эти святыни и привилегии сохранялись и почитались навечно, по праву и авторитету Святой Римской Церкви.

Дано в Риме, под Папским перстнем, в пятый год нашего понтификата.

Причём там, где дело касалось мощей Иоанна Крестителя, я зачитывал потише, а вот там, где перечислялись новые даруемые папой привилегии для Аликанте, кричал что есть сил, так что лица людей вокруг меня выглядели крайне довольно.

Закончив чтение, я сказал, что реликвии смогут все увидеть вблизи в главном соборе города начиная уже с завтрашнего дня, а после постройки нового собора, реликвии передут туда.

Оглядев море людских лиц, я поднял папскую буллу в руке и громко крикнул.

— Да начнётся праздник, дорогие жители славного города Аликанте! Над нами распростёрлось благословление папы и следовательно Господа нашего! Да здравствует папа — Пий II, да здравствует Его высочество Хуан!

Слитные пожелания здоровья и благодати раздалось со всех сторон, и по знаку сеньора Антонио, стали выкатывать телеги с бочками вина на них, а городская стража стала разливать напиток. Народ отхлынул от нас, стремясь подставить свою чашку или кубок под черпак солдат.

— Сеньор Иньиго, — тихо спросил у меня Аусиас Деспуч, показывая глазами на буллу в моей руке, — а что там было насчёт мощей Иоанна Крестителя? Разве они были в Аликанте? Как мы их могли подарить Риму?

К его вопросу тут же прислушались дворяне, стоявшие рядом с нами.

— Их никогда здесь не было, ваше преосвященство, — тяжело вздохнул я.

— Так как тогда мы могли вместо них получить такие ценные реликвии? — удивился он.

— Благодаря благословению Господа, — развёл я руками, — поверьте мне ваше преосвященство, эта была лучшая сделка, какую я мог заключить в нынешних раскладах.

— Не хотите наговаривать на Рим, сеньор Иньиго? — понял моё нежелание говорить управляющий моего завода и все тут же замолчали, посмотрев на мою шляпу и меч.

— Мы все, — я подчеркнул это слово, — могли вообще ничего не получить, сеньор Арсенио. Вам бы понравилось, если бы я приехал с пустыми руками?

— У нас забрали мощи Иоанна Крестителя, взамен дали те побрякушки, что на вас, а нам перепало то, что решил дать нам Рим? — лицо главы магистрата посуровело.

Мой взгляд потемнел.

— Вы следите за тем, что говорите, сеньор Антонио, — тяжело сказал я, — то так и до обвинения в ереси недалеко.

Он открыл рот, но я его перебил.

— Это была моя сделка, и мои мощи, — жестко сказал я, оглядывая всех стоящих рядом мужчин, — мне за них ещё только предстоит сделать столь многое, на что уйдут месяцы напряжённой работы! Так что определённо не вам сеньор Антонио, обвинять меня в том, что я что-то не так сделал. Я люблю этот город не меньше вашего, так что хотел сделать от себя лично Аликанте ценный подарок. Но не рассчитал собственные силы, не рассчитал силы врагов в Риме, которые мне противостоят, так что да, пришлось потом ещё и зубами выгрызать то, что вы видите сейчас перед собой. Зубами, сеньор Антонио, а не это было дано мне, словно взятка.

Под моими хлесткими словами, он смутился и опустил взгляд.

— Простите мои жёсткие слова, сеньор Иньиго, — извинился он, низко склонив голову, — гнев заслонил мой взор.

— Я вас прощаю, сеньор Антонио, — я тяжело вздохнул, — поскольку сам был в таком же состоянии, как и вы сейчас, но мои друзья подсказали мне не бросаться без доспехов на копья тяжёлой конницы, а бороться за то, что я по праву считаю своим.

— Что же, — архиепископ тяжело вздохнул, — всё равно, даже то, что привёз сеньор Иньиго, очень много для такого небольшого города, как Аликанте, и я вижу, как тяжело он переживает за потерянное.

— Вы правда, хотели подарить мощи Иоанна Крестителя, Аликанте, а не оставить их себе, сеньор Иньиго? — печально поинтересовался у меня начальник городской стражи.

— Конечно друзья, — я сделал скорбный вид, — Аликанте — моё сердце, я готов отдать ему всё самое ценное, что у меня есть.

— Простите нас сеньор Иньиго, за те невольные мысли, что возникли у нас недавно, услышав буллу папы, — извинился глава магистрата повторно и его словам кивнули остальные дворяне, — даже не знаю, как мы могли подумать о вас столь плохо.

— Я бы и сам об этом подумал, сеньор Антонио, — отмахнулся я, — но я даю вам слово, графа Алииканте, что добуду для города что-то настолько же ценное, как и мощи Иоанна Крестителя. Наш город будет великим!

От моих последних слов, которые мне пришлось сказать, чтобы поднять им настроение, поскольку, смотря на их унылые лица было понятно, что без этого обещания, праздника у них после услышанного не будет. А так дав своё слово я видел, как хорошее настроение к ним снова возвращается, поскольку они знали ему цену и взгляды их, направленные на меня, больше не были недовольными.

— Что же, а теперь прочь грустные мысли, друзья! — я улыбнулся, — давайте праздновать!

— Вы лучше скажите нам, вы надолго к нам, сеньор Иньиго? — хмыкнул сеньор Арсенио, — или опять на пару дней?

— Мне надо закончить войну между Арагоном и Кастилией, сеньор Арсенио, — печально вздохнул я, а все вокруг рассмеялись, думая, что я пошутил.

— Тогда, конечно, мы только за, чтобы вы это сделали, — посмеиваясь заверил меня он.

Побыв с ними и с народом пару часов, чтобы от моего присутствия устали, я отправился домой, чтобы узнать наконец, что там за новые порядки навёл неаполитанец.

Оказалось, всё просто, он заставил всех работать, причём делать то, что всегда откладывалось на потом. Стены, окружавшие дома были наращены и укреплены, сами дома начали ремонтироваться, а слуги летали везде с выпученными глазами и во всём этом упорядоченном хаосе, словно паук в центре паутины находился Антонио Беккаделли, в окружении двух смазливых молодых девушек, которые следовали за ним по пятам, ловя каждое слово.

— Синьор Иньиго, — поздоровался он со мной, когда я вошёл в дом, и он один меня встретил, поскольку остальные были заняты делами.

— Добрый день, синьор Антонио, — поздоровался и я с ним, — я смотрю, вы уже принялись за дело.

— Стараюсь, синьор Иньиго, — улыбнулся он, — навожу порядок в ваших владениях.

— Я этих не помню у себя, — я потыкал пальцем в двух низко склонившихся передо мной девушек, — и где кстати та, что вы взяли себе в Неаполе?

— Я её уволил, ещё там, она мне надоела, — отмахнулся он, — местные девушки у вас оказались тоже ничего.

Сделав жест, чтобы девушки нас покинули, я тихо спросил.

— Вы уже познакомились с Хуаном Рамосом?

Старик только кивнул и посмотрел на меня с улыбкой.

— Я был крайне удивлён, синьор Иньиго, когда узнал, что вы уже проделали столь много работы в направлении, — он пожевал губы, — в общем то, ради чего вы меня наняли к себе.

— Всё это было спонтанно, синьор Антонио, — я пожал плечами, — и не структурированно.

— Это хорошее слово, — покивал он, — но я уже занялся всем и скоро обещаю вам обо всём доложить.

— Благодарю, синьор Антонио, — вздохнул я, — а сейчас извините, я хочу отдохнуть.

— Конечно, — он склонил голову и пошёл по своим делам, а рядом со мной тут же оказались Марта и Камилла.

— Сеньор Иньиго, зачем вы позвали к себе, этого демона! — тут же нажаловались они мне на него, — он всё вверх дном перевернул!

— Я не хочу, чтобы история с Марком и Жюльеттой повторилась, — спокойно ответил я, — так что он останется с нами на три года.

Женщины тяжело вздохнули и переглянулись, им видимо от него тоже досталось.

— Да кстати, Марта, — я приказал позвать Аньес, которая после того случая в Риме, старалась не показываться мне больше на глаза, чтобы её ещё раз не выпороли, — эту девушку помыть, переодеть и дать работу. Она у нас на год.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — поклонилась мне флорентийка и я добавил, обращаясь уже к Камилле.

— Полный курс, обучить грамоте, счёту, при каждом проступке нещадно пороть.

Женщины, услышав это, сильно удивились.

— Эм-м-м, сеньор Иньиго, — поинтересовалась Камилла, — она что, уже успела где-то провиниться, что вы отдаёте её нам с такими вводными?

— Если бы вы только знали как, — вздохнул я, но не стал объяснять дальше, а когда Марта увела рыдающую Аньес, я тихо добавил римлянке.

— Сегодня вечером будешь мыть её сама, сними с неё всё, вплоть до украшений.

— Хотите прощупать одежду? — поинтересовалась у меня Камилла.

— Да, — соврал я, поскольку нужно было наконец забрать у Аньес монету и посмотреть, что мне там досталось.

— Позову вас, когда она сложит вещи, — девушка склонила голову, — для вас приготовить ванну?

— Вечером, сейчас можно только переодеться, — решил я, что ко мне могут быть гости, так что рано было идти отдыхать, — кстати, я не видел на празднике сеньора Аймоне и сеньора Фелипе.

— Я думала вам уже сказали, сеньор Иньиго, — удивилась Камилла, — прибыл гонец с Генуи, что ваши корабли готовы и они неделю назад отбыли, чтобы их принимать.

— Видимо кроме тебя, больше об этом сказать мне было некому, — вздохнул я, надеявшийся застать рыцарей здесь, — ладно, тогда и перекусить мне принеси.

— Распоряжусь обо всём, сеньор Иньиго, — Камилла поклонилась и пошла давать распоряжения слугам.

Вечером, как и было условлено, Марта позвала меня, и я пошёл в комнату Камиллы, слыша, как на кухне рядом с ней, раздаются громкие писки, визги и шум плеска воды. Подойдя к стопке аккуратно сложенной одежды, я достал шекель, который просил Бернарда сделать для меня у ювелира в Риме, и нашёл в одежде Аньес бечёвку с висящей на ней серебряной монетой. Сличив их между собой и не найдя отличий, ювелир сделал по моему рисунку работу очень качественно, я развязал узел бечёвки, снял монету Аньес, и повесил туда свою, заново завязав нехитрый узел. Вернув украшение под одежду, откуда взял, я удалился из комнаты, чтобы спокойно опознать найденную монету.

— Объект найден!

— Вам начислено 5000 баллов!

— С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

— «Опознание», — я нажал взглядом кнопку в нейроинтерфейсе.

— Одухотворённый предмет пятой категории.

— Навык — активирован.

— Активированный навык — Отражение эмоций

— Впервые вижу столь бесполезный навык, — удивился я тому, что увидел, — да ещё и пятой категории. Однозначно отправка на Станцию!

Нажав отправку, я с удовлетворением увидел, свой пополнившийся на приличное количество балов счёт, вне зависимости от свойств, найденной мной монеты.

— За отправку монеты вам начислено 15000 баллов. Благодарим вас за работу!

— С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— Можно подумать о новых улучшениях или знаниях, — довольно пробурчал я, залезая в кровать и беря новую книгу, — может догнать ловкость тоже до семи пунктов? Или оставить на паломничество, чтобы устранить горб?

Мыслей было много, как и желаний, так что я решил вернуться к этому позже, и никуда не спешить, ведь в Сеговии меня ждали в подвале десятки тысяч монет, среди которых мне ещё только предстояло отыскать нужные.