30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 17

13 января 1463 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

После активации силы, я попробовал насколько стал сильнее, и определённо да, те чёрные жгуты, выходившие из моего позвоночника, где находился нейроинтерфейс, ещё сильнее опутали мои мышцы, и я без труда сдвинул с места тяжеленный дубовый шкаф, причём сделав это одной рукой, хотя раньше он бы даже не покачнулся от моих усилий.

— М-да, читерство, как оно есть, — вздохнул я, поскольку не сильно хотел прибегать к подобным уловкам, без крайней на то надобности, но что поделать, если происходящие события опережали моё взросление.

— Иньиго? — в дверь постучали и я быстро вернул шкаф на место.

— Входите!

Заглянувший ко мне Бернард, поинтересовался у меня.

— Завтракать будете? Или уже после встречи с королём?

— Думаю мы не успеем, — я покачал головой, — и что за моду все себе взяли, в подобную рань встречаться? Нет бы как раньше, вечером, перед ужином.

— Ну, если говорить откровенно, — смутился барон, — то уже ближе к полудню, так что некоторые уже обедают, сеньор Иньиго.

Я вздохнул.

— Поехали, я надеюсь, что не умру с голода за это время.

Поскольку заботиться о сироте было некому: Марта, Паула, Камилла все меня бросили, то с поникшим видом, я отправился на улицу, бурча об этом вслух.

— Твои родители живы, Иньиго, побойся Бога такое говорить, — встретил меня Сергио, наряженный в свои дорогие одежды, рядом с ним стоял Паоло Орсини, тоже разодетый в лучшее, что у него было с собой.

— Ну и что, — возмутился я, — обо мне заботиться только один сеньор Альваро.

— Хочешь, я буду заботиться о тебе так же, как и он? — с прищуром спросил у меня граф.

— Упаси Господь, — перекрестился я и под смешки графа и Бернарда, отправился в повозку.

— Отец не говорил тебе, насколько ты в Неаполе? — поинтересовался я у волнующегося подростка, поскольку мы ехали на приём к королю Фердинанду.

— Нет, синьор Иньиго, — покачал он головой, — я вообще не понимаю, зачем я здесь. Он просто вызвал меня и сказал, что мне нужно ехать в Неаполь.

— «Всё как я и думал, — понял я, — кардинал Орсини решил послать сына вместе с дарами к королю, чтобы засвидетельствовать своё почтение. У них проблемы опять начались? Насколько я знаю, вроде бы Ферранте уже усмирил самых непокорных вассалов, или что-то опять случилось?».

От маркиза де Орена я узнал и о самой битве при Трое и о её последствиях, так что просился на аудиенцию уже не тому королю Фердинанду, с которым встречался прошлый раз, когда он был всеми брошен, почти проиграл войну и не знал, что ему делать. Теперь я ехал на приём к королю-победителю, который разгромил большую часть своих мятежных вассалов, вместе с войском Жуана II, сына герцога Анжуйского, и теперь ему оставалось только добраться до тех, кто заперся в своих замках. Так что определённо, вести мне с ним нужно было себя крайне осторожно и почтительно.

И, едва мы добрались до дворца, который был полон миланцами, римлянами и албанцами, я понял, что был прав в своих предположениях. Все вороны и стервятники, когда почуяли запах победы и дележа добычи, слетелись отовсюду, чтобы показать себя полезными перед королём и урвать свой кусок от неё.

— «Хм, — задумался я, видя это всё, а помня алчность и жадность короля, ко мне в голову пришла хорошая идея, — а ведь на этом можно и сыграть. Решив этим своё дело и дело своих друзей».

Посетившая меня мысль была слишком хороша, так что я, обдумывая её, невольно улыбнулся, идея мне нравилась всё больше и больше.

— Иньиго, перестань так улыбаться, — попросил меня граф, тихо процедив это через губу, — от тебя все в испуге шарахаются, особенно молоденькие девушки.

— Ты же знаешь Сергио, — я постарался убрать улыбку со своего лица, — на ближайший год я решил целиком посвятить себя Богу.

— Да? А разве не специям? — сыронизировал он.

— Твои слова пронзают меня сильнее стрел, — схватился я за сердце, показывая, что возмущён и оскорблен, но графа Латаса этим было не пронять.

— Кстати, это хорошая мысль, доставай нашивки, — скомандовал он, и я, не понимая смысла этого, полез в кошелёк.

Он тем временем поймал какого-слугу, всучил ему золотую монету и тот исчез, ввернувшись с испуганным мужчиной, с набором портного. Граф показал ему три нашивки, наши одежды и на золотой в своих руках. Тот всё понял без слов и вот уже через десять минут нашивки паломников, благословлённые самим Пием II, красовались на моих одеждах, а также на платье графа и барона. Портному был вручён золотой и он с низким поклоном, быстро исчез с наших глаз.

— Так-то лучше, — покивал головой граф, рассматривая свою нашивку на левой стороне груди.

— Не понимаю в чём смысл этого, но доверюсь тебе, — пожал я плечами.

Ведь всё равно ждать приёма у короля оказалось очень долго. Вереницы просителей одна за другой уходили и выходили из приёмного зала, а наша очередь всё никак не наставала.

— Мог бы и сделать скидку для человека, который помог ему деньгами в трудную минуту, — иронично прошептал граф, когда в очередной раз позвали не нас.

Делегации всё заходили и заходили, за окнами солнце начинало спускаться к горизонту, а мы всё стояли и стояли. Мой живот давно уже бунтовал против такой несправедливости, но что было делать? Не уходить же из дворца, нанеся тем самым оскорбление Ферранте.

— Вот же скотина какая, — граф вздохнул, когда стало понятно, что мы будем последними, поскольку перед нами зашла предпоследняя делегация, из тех, которым было назначено на сегодня.

Так и оказалось, когда спустя полчаса, кто-то из Светлейшей вышел из зала приёмов и вскоре церемониймейстер подошёл к нам, пригласив пройти к королю. Я посмотрел на недовольные лица всех своих сопровождающих, поскольку нам пришлось весь день провести на ногах, да ещё и без маковой росинки во рту, и тихо сказал, пока мы шли к двери.

— Всем широко улыбаться и низко кланяться!

Сергио и Бернард дисциплинированно и без вопросов выполнили то, что я сказал, так что вошли мы внутрь счастливые и довольные, а портил всю картину только Паоло Орсини, который не внял моим словам, так что пришлось его задвинуть подальше назад.

— Иньиго! — преувеличенно радостно воскликнул Фердинанд I, когда мы подошли к трону и склонились перед ним, — какая встреча!

— Ваше высочество, радость созерцать вас взаимна, — скромно ответил я, — я молил Бога каждый день со времени нашей последней встречи, чтобы он даровал вам победу.

Ферранте приосанился.

— Да, мы почти победили! — гордо заявил он.

— Свидетели мне рассказали, что вы проявили чудеса героизма в битве при Трое, — легко соврал я, чтобы полизать падкому на лесть Фердинанду задницу.

Это сработало, он облокотился на спинку трона и посмотрел на молчаливую королеву, которая сидела рядом.

— Что привело вас в Неаполь, маркиз? — поинтересовалась она у меня.

— Кардинал Орсини попросил передать вам дары от него, а также попросил дать военное образование своему сыну, поскольку услышал, что Неаполитанское королевство сейчас лучшее, кто понимает в военной стратегии и войне.

— Но… — пискнул где-то позади голос Паоло Орсини, но сразу закашлялся, поскольку ему явно ударили под дых, и я ставил на Сергио, который давно хотел это сделать.

Король от этой сцены улыбнулся и его настроение явно пошло вверх.

— Дары? — поинтересовался он и я сделал жест рукой, чтобы всё, что передал мне Латино Орсини, внесли и поставили перед королём. Кардинал постарался, так что его дары были богаче и лучше моих, которые я собирался преподнести Фердинанду чуть позже, когда закончу с делом Орсини.

Кстати, увидев их в первый раз, я понял, почему кардинал искал надёжного человека, кто мог бы отвести его сына в Неаполь, Латино Орсини хоть и беспокоился о судьбе сына, но явно переживал больше о дарах, которые передавал с ним королю, поскольку они и правда были очень дорогими. Вот и Ферранте их явно оценил их по достоинству и качнул головой.

— Передайте кардиналу Орсини, что я помню, кто короновал меня от имени папы и с благодарностью принимаю дары от него, а также обеспечу его сына лучшими наставниками, наравне со своим собственным сыном.

— Кардинал Орсини, Ваше высочество, не желал бы для своего сына большего, — я низко поклонился королю.

— Вы поужинаете с нами, маркиз? — неожиданно поинтересовался у меня король, думая, что я только за этим прибыл к нему.

— Я с удовольствием Ваше высочество, — снова низко поклонился я, — но это не всё, с чем я прибыл к вам.

— Да? — удивился Ферранте, посмотрев на королеву, которая довольно улыбнулась, — с чем же ещё?

— Сеньоры можете принести мои дары и подождать меня за дверью? — попросил я своих сопровождающих и когда новая гора подарков была доставлено к трону короля, я остался один вместе с королём, королевой и двадцатью советниками и юристами, которые находились рядом с ними.

— Ваши дары тоже приняты маркиз, — улыбнулся мне Ферранте, но уже теплее, чем когда я только вошёл к нему.

— Кардинал Колонна, попросил меня поговорить с вами, насчёт земель Тальякоццо, Ваше высочество, — сказал я, вызвав изумлённые возгласы у придворных, а также удивлённый взгляд самого короля, но не королевы.

— Я насколько помню маркиз, эти два рода немного не в ладах между собой? — явно иронично обратился ко мне Фердинанд, — а вы хотите сказать, что представляете дела их обоих?

— Господь ведёт меня по пути мира, Ваше высочество, — я сделал крайне умиротворённый вид, — пытаюсь помирить всех, или хотя бы не раздувать пожар взаимной ненависти.

— Так же, как это произошло с Миланом? — поинтересовалась у меня Изабелла де Клермон.

— Да, Ваше высочество, — я посмотрел на королеву взглядом смирной овечки, — мы примирились с его светлостью Франческо Сфорца, найдя общие точки интересов.

— Ну-ну, — ответила она, и повернулась к королю.

— Ваше высочество, может быть, продолжим этот разговор за столом? В более узком кругу?

— Конечно дорогая, — тут же согласился с ней Фердинанд, на этом приём был окончен, мне сказали ждать, так что я вышел обратно в коридор, отпустил всех, кроме Бернарда и моей охраны и снова приготовился ждать.

В этот раз хорошо, что ждать пришлось не до утра, а всего через два часа ожидания, когда я прямо чувствовал, как желудок начинает переваривать сам себя, меня наконец позвали к столу, в небольшом зале, явно только для своих. Поскольку там присутствовало только четыре человека, кроме короля и королевы, все неаполитанские дворяне. Никаких римлян, миланцев и прочего, что было сегодня на приёме в королевском дворце.

Меня завели в зал, показали куда сесть.

— Ваши высочества, — поклонился я обоим правителям, и только после этого сел.

— О чём вы хотели поговорить с нами без свидетелей, маркиз? — поинтересовалась у меня королева, — я ведь вас правильно поняла, когда вы удалили из зала своих приближённых?

— Всё верно, Ваше высочество, — улыбнулся я королеве, — ваш ум, всегда так остр и безупречен, что я просто поражаюсь этому.

— И всё же? Зачем вам представлять ещё и Колонну? — поинтересовалась она.

— Могу я говорить прямо? — я показал взглядами на молчавших дворян.

— В зависимости от того, что вы хотите сказать, — холодно улыбнулась мне королева.

— У меня есть мысль, как не платить по своим счетам, Ваше высочество, — склонил я голову, и она всё поняла моментально, умная женщина, что тут ещё сказать.

— Синьоры, прошу оставить нас наедине, — обратилась она к изумлённым её поступком дворянам, и король хоть сам был удивлён не меньше, но подтвердил её слова, и неаполитанцы, посмотрев на меня с ненавистью, поднялись и покинули стол, не съев даже куриного крылышка.

Едва за дворянами закрылась дверь и понимая, что я должен захватить всё внимание короля и королевы, чтобы не отправиться за ними следом, я вывалил то, что недавно придумал.

— Ни для кого не секрет, что война с анжуйцами и вашими мятежными вассалами почти закончена, Ваше высочество, — зашёл я с козырей, — и поскольку нужно платить тем, кто вас защищал, особенно миланцам, я предлагаю вам этого не делать.

Моя ставка на жадность короля ударила слишком уж в цель, по его виду, когда он услышал мои слова, было стало понятно без слов. Он явно сам над этим думал и не раз, но не находил, как именно это можно сделать.

— Кого вы конкретно имеете в виду, маркиз? — с прищуром поинтересовался он.

— Алессандро Сфорца и Роберто Сансеверино, — кратко ответил я, вызвав его изумлённый возглас, поскольку обоих прислал ему в помощь сам Франческо Сфорца, когда дела были крайне плохи и оба проявили себя с лучшей стороны, выиграв для Ферранте не одну битву.

— Я бы заподозрил вас в том, что вы провоцируете меня на предательство по отношению к нашим друзьям, — улыбнулся мне король, — если бы не знал, как вы к ним обоим относитесь, а также то, что они на вас покушались.

— Бог снова свёл меня с вами, Ваше высочество, — я пожал плечами, — так почему же не совместить приятное с полезным? Я мщу своим обидчикам, вы при этом оказываетесь ни при чём и можете не платить им всё обещанное, так как последний удар по мятежникам нанесут не они. Я так думаю, они запросили у вас много земли, за свою помощь?

Король кивнул и добавил.

— Я бы сказал слишком много, маркиз.

— Что вы хотите сделать? — поинтересовалась у меня королева.

— Я вызову их на дуэль, сильно пораню при этом, а вы, заботясь об их здоровье, отправите их на излечение домой или во Флоренцию, неважно, главное подальше от Неаполя, — цинично улыбнулся я, — а если помрут по дороге, то что же, такова видимо их судьба.

Мой ответ изумил их обоих.

— Вы такой хороший боец, или кого-то выставите за себя? — удивилась королева, смерив меня внимательным взглядом.

— Я этого ещё не решил, Ваше высочество, — скромно ответил я, — но это и неважно, главное результат.

— А почему ты их просто не убьёшь? — король, очень сильно заинтересовался моим предложением «не платить», поэтому даже перешёл ко мне на ты, как было когда-то давно.

— Он только что подписал мир с герцогом, — объяснила за меня сама Изабелла де Клермон, — было бы странно при этом тут же приканчивать его брата и лучшего военачальника.

Я лишь молча поклонился, показывая, что так оно и есть.

— Я с трудом представляю, как ты ранишь этих людей, — король покачал головой, — но если тебе и правда это удастся сделать, то наша благодарность будет к тебе безмерной.

— «Да-да, — тут же промелькнуло у меня в голове, — я уже наглядно вижу, какой она может быть».

— Насчёт неё, — я решил сразу просить мало, поскольку, запросив много, мог разделить будущую судьбу миланцев, — ваши земли в Тальякоццо, подумайте пожалуйста, передать их роду Колонна. Я знаю, вы помирились с частью Орсини, но я надеюсь вы не забыли, кто первым предал вас, открыв ворота своих городов французам?

Яд, льющейся из моих уст, никогда бы не попал в уши королю, если бы он сам не думал о том же, так что слыша отражения собственных мыслей от меня, он лишь кивал головой и соглашался.

— Мерзкие предатели, их всех нужно повесить! — качал он головой, когда я рассказывал, что этим простым шагом он перессорит Орсини с Колонна на своих землях и это даст ему время покончить с остальными предателями.

Поскольку я постоянно говорил и говорил, то к еде вообще не притрагивался, так что ужин для меня был лишь местом для разговоров, и они удались на славу. К концу вечера, когда слуги несколько раз сменили свечи, мы пришли с королём и королевой к устному соглашению, которое конечно же никогда не появилось бы на бумаге и полностью довольные друг другом, расстались.

Слуги повели меня к ожидавшему Бернарду, который доведя меня до повозки, молча показал на корзинку, которая стояла напротив. Мои ноздри пошевелись, улавливая запах сыра и колбасы, и я словно дикий зверь бросился на еду, зубами откусывая большие куски и почти не жуя, всё это прогладывал — есть хотелось просто жуть как.

— Быть тебе графом Бернард, — почавкал я, жуя кусок жирной свиной колбасы.

Швейцарец лишь хмыкнул, думая, что я пошутил, и спросил у меня.

— И какую очередную пакость вы обсудили с королём? Кого нам нужно будет теперь убить?

— Ты недалёк от истины, мой дорогой друг, — вздохнул я, — но, чтобы не повторять всё дважды, нам нужен Сергио и отсутствие рядом чужих ушей.

— Я вчера ел в хорошей таверне, недалеко от дома маркиза, — задумчиво сказал он, — там ещё какие-то заезжие артисты выступают. В общем шума и гама там столько, что нас никто не услышит.

— Заезжаем тогда за Сергио и едем туда, — решил я.